Comme une Princesse

𓇢𓆸

Смена Кими была долгой, и, если быть честным, он устал стоять в этом лифте. В такой поздний час постояльцы возвращались с престижных вечеринок или со встреч, которые плавно перетекали в номера их отеля. — Малыш, ты что, спишь? — пьяненькая блондинка стояла с ним в лифте, под руку с взрослым мужчиной, который уже начал посапывать на маленьком диванчике. От них пахло дорогими духами вперемешку с ароматом сигар и выдержанного алкоголя. — Ох, что вы, мисс, конечно нет, — тут же выпрямился он, стараясь придать лицу профессиональное выражение. Пару секунд — и пара кое-как выбралась из лифта. Он, конечно, предложил свою помощь, но мужчина тут же зарычал на него, выкрикивая что-то на испанском. — Милый, успокойся, — кудахтала рядом девушка, пока мужчина, покачиваясь, направлялся к номеру, продолжая негодовать. Наконец пара скрылась за поворотом коридора, и он вновь остался в лифте наедине со своими мыслями, направляясь на первый этаж. Несмотря на всех провоженных им пар, самой интересной за время его недолгой работы здесь оставались мистер Ферстаппен и тот экстравагантный юноша. Хотя, видя того в простой, но безупречно скроенной одежде, без сапог и почти ураганного характера, он был скорее притягательным в своей сдержанности. Не в том ярком, ослепительном смысле, и не с тем фурором, что случился, когда они впервые ступили на мраморные ступени «Hermitage». Нет, скорее в её тихом, глубоком варианте. И почему-то уверенности в нём не было. Что бы это могло означать? — подумал Антонелли, совсем забыв о том, что находится на работе. — Антонелли! — услышал он слишком чёткий и собранный голос с лёгким немецким акцентом, неожиданный для такого позднего часа. — Мистер Феттель, я вас слушаю, — взглянул он на надвигающегося в его сторону начальника, с небольшой, тщательно скрываемой ноткой страха, что, впрочем, не ускользнуло от проницательного взора старшего. — Вольно, Кими! Надеюсь, этот мистер не испортил нам лифт, — негодовал он, заглядывая в кабину с профессионально-придирчивым видом. — О, не беспокойтесь, мистер Феттель, я всегда готов защищать нашего бархатного друга, — ответил Андреа, следуя за своим боссом к стойке регистрации, ведь ни одной свободной минуты не бывало у управляющего «Hermitage». — Очень рад, Антонелли, готов посвятить вас в рыцари ордена защиты от пьяного дебоша… — ровным, почти невозмутимым тоном ответил Феттель, подходя к красивой брюнетке за ресепшеном. — Ребекка, дорогая, это семейство Ким потеряли бриллиантовую серьгу, пусть кто-то из горничных поищет её, они весь вечер изводят меня этим. — Конечно, сэр, — кивнула голубоглазая девушка, начиная печатать что-то в своём терминале, на секунду подняв глаза и тут же замерев, словно лань в свете фар. — Ох, и ещё… — начал Себастьян, но заметил, что и взгляд Кими ушёл куда-то за его спину, а челюсть итальянца отвисла так, что, казалось, вот-вот грохнется о полированный мрамор пола. — Антонелли, ты обалдел! Такие выражения лица не приемлемы в… — И наконец он обернулся, чтобы произнести лишь одно. — О… Из бара ровной и уверенной походкой шёл сам Макс Эмилиан Ферстаппен. И было бы это обычной картиной в любой другой день, если бы на его руках не покоился человек со слишком знаменитыми на весь отель тёмными кудрями. Оправившись от лёгкого шока, Феттель схватил всё ещё ошеломлённого Кими за плечо, слегка встряхнув его. — Возвращайся к работе, живо, — прошипел Себастьян, и Антонелли закивал, как марионетка, послушно направившись к лифтам. — Кто бы мог подумать, — тихо проговорила Ребекка и, встретив такой же изумлённый взгляд от начальника, как и Кими до этого, тут же неловко улыбнулась и вернулась к работе. Картина эта была поистине удивительной, потому что никогда за всё время работы Себастьяна он не видел столь нежного и бережного отношения Ферстаппена ни к своим спутницам, ни к редким спутникам. Феттель, напоследок бросив взгляд на картину спокойно спящего в крепких руках блондина Шарля, незаметно улыбнулся про себя и отвернулся, направляясь к новым неотложным делам. Кими, не успев обогнать парочку, замер у лифта и вовремя открыл его двери, сохраняя на лице профессиональную, но мягкую улыбку. — Добрый вечер, — кивнул он Максу, но тот лишь вежливо кивнул в ответ, входя в кабину. — Добрее некуда, — спустя пару секунд парировал Ферстаппен, своим неожиданным ответом чуть ли не заставив Кими подпрыгнуть от испуга. Антонелли был от природы любопытен, а потому не удержался и повернул голову к стоящему рядом блондину. Казалось, что лишний груз под семьдесят килограммов никак его не смущал. Его лицо было спокойным, невероятно спокойным, и даже маленькие огоньки насмешливого веселья скакали в глубине его глаз. — Не волнуйтесь… — он прищурился, разглядывая бейдж на груди итальянца, и, наконец прочитав его имя одними лишь губами, продолжил, — мистер Антонелли… Он не мёртвый, просто мартини в вашем баре делают отменный. — Рад, что оценили наши коктейли, — ответил на автомате Андреа, всё ещё не приходя в себя. Никогда он не слышал от мистера Ферстаппена, частого и самого престижного гостя их отеля, столько слов за раз. А секундой позже он совсем и окончательно обалдел, ведь после того как лифт издал мягкий звук, означающий прибытие на этаж, Макс усмехнулся. Он усмехнулся, потому что лицо этого молодого лифтёра было таким глупым и безобидным в своём изумлении, что не усмехнуться было невозможно. Тем более когда в его желудке приятно согревало уже три виски. — До свидания, Антонелли, — напоследок произнёс Макс, выходя из лифта и ловко доставая ключ-карту из кармана брюк. Шарль всё ещё спал, и лица его видно не было, ведь оно было надежно скрыто в сгибе плеча Ферстаппена. — До свидания, мистер Ферстаппен… Двери лифта плавно закрылись, оставив Андреа наедине с тишиной и лёгким головокружением от увиденного.

𓇢𓆸

Проснулся Шарль в залитой солнечным светом спальне и с небольшой головной болью, явно связанной с событиями прошлого вечера. В огромной кровати он лежал один. В дверях — уже полностью одетый — стоял Макс, выглядевший, как обычно, безупречно и собранно. — Проснись, — сказал Ферстаппен будничным тоном, приближаясь к кровати, — пора в магазин. Шарль, чуть потянувшись, смотрел на него с мягкой, ещё сонной улыбкой. Достав из бумажника одну из своих кредитных карт, Макс присел на край кровати рядом с Леклером. Матрас прогнулся под его весом, и тело Шарля невольно качнулось в эту сторону, ощутив исходящее от него тепло даже через одеяло. — Если в каком-нибудь магазине у тебя будут сложности с этой картой, попроси их позвонить в отель. — Говорил Макс своим низким, с утренней хрипотцой голосом. — Ясно? Позевывая, Шарль потянулся и приподнялся на кровати. Он всё ещё был одет в свою вчерашнюю рубашку и брюки. Макс вручил ему карточку, которую брюнет покрутил в руках, разглядывая со всех сторон, будто это был не платежный инструмент, а какой-то загадочный магический артефакт. Его голова пока что не особо соображала. Он больше задумывался над тем, что случилось после того шота водки или ещё чего-то покрепче. К сожалению, память услужливо подкидывала лишь размытые, обрывочные воспоминания о конце вечера. Он совсем не помнил, как оказался в номере, хотя где-то на самой периферии сознания теплилось смутное ощущение — призрачное тепло, мягкость и чья-то сильная, уверенная хватка, а ещё голоса. Один из них звучал прямо у него над ухом. — Ещё покупать? — наконец ответил он без особого энтузиазма. Макс наклонился, чтобы завязать шнурок на свошем безупречном ботинке. — Странно, что ты, — он обернулся к брюнету через плечо, мимолётно отметив, как вновь разбушевались его тёмные кудри, — купил лишь один костюм. — Это оказалось не так уж и весело, — придя в себя, Шарль опёрся на локоть, наблюдая за тем, как за окном сверкало море с крошечными белыми пятнышками — яхтами, уплывающими за горизонт. — Почему? — спросил Макс, не поворачиваясь к нему полностью, ожидая услышать какое-нибудь забавное завершение мысли монегаска. — Они унижали меня, — тихо, почти в пространство, ответил Шарль, уставившись в никуда. Макс тут же оставил свои шнурки в покое и полностью развернулся к Шарлю. — Унижали? — не веря своим ушам, повторил он слова Шарля, который лишь безрадостно кивнул. Смотря на то, как утренний свет играет в его волосах и как он, черт возьми, великолепно выглядел даже только что отойдя ото сна, Макс просто не понимал, как слова «унижать» и «Шарль» могли вообще стоять в одном предложении. Пару секунд спустя до него всё же дошло, и его охватила слепая, почти безумная ярость. Эти самодовольные идиотки, эти надутые гусыни! Он живо представил себе, как вели себя продавщицы с Шарлем. Ну уж нет, твёрдо решил он, больше подобного обращения он не допустит. С кем угодно — но не с Шарлем! Он посмотрел на парня и почувствовал то, что испытывал очень редко в жизни, а с тех пор, как стал взрослым, и вовсе забыл, — острое, почти инстинктивное желание защитить кого-то. Взглянув на часы, Макс понял, что времени у него в обрез. Его ждали дела… «Ну да, Бог с ними, не так это и важно», — отмахнулся он про себя. Но тут же покачал головой, изумленный собственным поведением: с каких это пор дела перестали для него быть важными?.. Он просто не понимал себя. Его принципом всегда было: бизнес прежде всего. Он стремился сделать карьеру, достичь вершин, что возможно только ценой непрерывной и напряженной работы. К тому же ничто не захватывало и не увлекало его с такой силой, как головоломные комбинации с акциями и деньгами, как гонка за прибылью со всеми её, порой грубыми и жестокими, а порой тонко просчитанными ходами. Он любил держать нити событий в руках, любил власть. Но этим солнечным утром всё это показалось ему вдруг не таким уж существенным. У него возникло другое, гораздо более важное дело. И, в конце концов, решил Макс, кое-что можно будет уладить и по телефону. — Собирайся, — он решительно поднялся с кровати, направляясь к телефону, чтобы заказать завтрак для Леклера, попутно пытаясь вспомнить, что тот выбирал вчера из всего многообразия блюд на столе. Шарль чуть ошарашенно смотрел вслед Максу, но затем всё же встал с кровати и направился в ванную комнату. Взглянув в зеркало у входа, он тихо выругался, увидев, как кошмарно взъерошены его волосы. А рубашка! Боже, вся мятая и пахнущая далеко не первой свежестью. Брюки ещё можно было попытаться реанимировать. Он скинул с себя одежду и вошёл в душ, чтобы привести себя в порядок. Мысли его крутились вокруг прошлого вечера. Он не обижался на Макса за то, что тот не был до конца откровенным с ним. Хотя, может быть, чуть-чуть… Но как он мог обижаться, когда, выйдя из спальни, ощутил соблазнительный аромат свежей выпечки и кофе, а также увидел сидящего в кресле Макса, что-то пишущего в солидной серой записной книжке, попутно разговаривая по телефону тихим, деловым тоном.

𓇢𓆸

Спустя полчаса они с Шарлем вышли из отеля. На парне были надеты его собственные джинсы с коричневым ремнём, а сверху — тёмная рубашка Макса, заправленная в них несколько небрежно, естественно, с парой расстёгнутых пуговиц сверху. Может, и не парой, но шарф, изящно завязанный на шее, спасал ситуацию. По крайней мере, так показалось Феттелю, который уже менее удивлённо провожал их взглядом со своего поста на ресепшене. Тем не менее, идя под руку с Максом по «Золотому кольцу», Шарль чувствовал ту же скованность, что и днём раньше. По улице плавно проплывали роскошные лимузины; элегантно одетые дамы с наслаждением тратили деньги, не моргнув глазом выкладывая за несколько эксклюзивных нарядов такие суммы, на которые Шарль мог бы прожить целый год. Некоторые из них, утомлённые шопингом, отдыхали за крошечными чашечками кофе на террасах кафе. — На меня все смотрят, — пожаловался Шарль, нервно перекатывая языком жвачку с одной стороны рта в другую. — Не на тебя, а на меня, — успокоил его Макс спокойным тоном, мягко сжимая ладонь брюнета. Он шёл уверенно и неспешно, словно реинкарнация Джеймса Дина, сошедшая с витрины бутика. — Все продавщицы жутко злые, — продолжал Шарль, оглядываясь по сторонам и едва успевая за широкими, размеренными шагами Ферстаппена. — Да, к людям они недобрые, но только не к кредитке, — он бросил мимолётный оценивающий взгляд на витрины магазинов, стараясь выбрать лучший для Леклера. Шарль, бодро поправив свою шевелюру, усмехнулся словам блондина. Макс остановился у элегантного бутика, витрины которого ему явно приглянулись, и повернулся к Шарлю, тот избегал его взгляда, уставившись в мостовую. — Не дёргайся, — сказал он, изучая красивое, но напряжённое лицо Шарля. Брови брюнета были сведены, а губы поджаты, хотя глаза горели скрытым, воинственным огнём. — Хорошо, — покорно сказал парень и попытался расслабить плечи, сделать глубокий вдох. — И выплюнь жвачку, — велел ему Макс, едва заметно усмехнувшись. Шарль послушно выплюнул жвачку, которая, описав в воздухе небрежную дугу, к счастью, не попала в парочку подруг, цокавших каблуками по брусчатке. — Доволен? — спросил Шарль и, видя, как глаза Макса выглядели скорее не удивлёнными, а принявшими происходящее и вопрошающими «как я оказался в такой жизненной ситуации», рассмеялся. — Поверить не могу, — смущённо пробормотал Ферстаппен, наблюдая, как дамы брезгливо, будто обходя какое-то гадкое насекомое, делают крюк вокруг жвачки. Шарль довольно хихикнул и почувствовал себя немного уверенней. Но длилось это недолго. Макс схватил его за руку и решительно втянул за стеклянную дверь. Стоило им войти в магазин, как Шарлю вновь показалось, что все вокруг смотрят на него враждебно или с немым презрением. Не зная, куда деть руки, Шарль готов был спрятаться за стойку с пиджаками, но его удержала крепкая хватка Макса, заставив встать рядом. Шарль переступил с ноги на ногу, и металлические украшения на его ботинках тихо позвякивали. Что касается Макса, то он в своём светло-сером костюме от дорогого портного, безупречном и безмолвно свидетельствовавшем о его кредитоспособности, вполне вызывал доверие — около него тут же материализовался ухоженный мужчина лет тридцати. — Здравствуйте! Меня зовут Холлистер, я управляющий магазином, — представился он с идеальной улыбкой. — Чем могу быть полезен? — Макс Ферстаппен, — чётко и уверенно представился блондин, протянув руку для короткого, крепкого рукопожатия и, повернувшись, показал на стоявшего чуть в стороне Шарля, разглядывавшего рубашку превосходного качества — белую, в тонкую сиреневую полоску. — Видите этого молодого человека? Шарль тут же оглянулся, вежливо, чуть смущённо улыбнувшись. — Да, сэр, — подтвердил управляющий с лёгким удивлением в голосе, вызванным не столько видом парня в поношенных джинсах и расстёгнутой на несколько лишних пуговиц рубашке, сколько его очевидной, дикой и неотразимой красотой. Вместе с тем было видно, что парень его искренне заинтересовал — он смотрел на него так, как глядят на великолепную, возбуждающую аппетит вырезку. Макс еле заметно усмехнулся и обнял Шарля за плечи, притянув к себе. — У вас есть что-нибудь столь же прекрасное? — с лёгким вызовом спросил он, окидывая довольным взглядом изумлённого Шарля. Шарль рассмеялся, и мистер Холлистер моментально понял, что поступил не совсем профессионально, разглядывая его глазами проголодавшегося гурмана. — Разумеется, — пробормотал он, но, спохватившись, тут же поправился: — То есть нет! — Улыбка Шарля опала, а глаза Макса сузились, словно у хищника, готового к бою. Одна ошибка — и настанет конец для этого Холлистера и, возможно, всего магазина — вот что без слов говорил его взгляд. — Конечно же, нет, простите. Я хотел сказать, что у нас очень много красивых вещей, которые непременно ему понравятся. Вот что я хотел сказать! Вы согласны? Я надеюсь, вы согласитесь со мной, это самое точное выражение… Потому вы зашли сюда! Я помогу… Ферстаппену стало уже неинтересно его слушать, а потому он прервал его изящным жестом руки. — Один момент! — оборвал Макс тираду многоречивого управляющего. — Знаете что… Он не договорил и, отведя мистера Холлистера на пару шагов в сторону, сказал понизив голос: — Нам потребуются помощники. И знаете, почему? — Указательный палец Макса уверенно прорезал воздух. — Почему? — заинтригованно уставился на него управляющий. — Мы хотим потратить неприлично много денег, — закончил наконец он, описав пальцем в воздухе финальную дугу и сверкнув своими исключительными, пронзительными глазами. — Зовите людей и пусть нас хорошенько облизывают. Нам это нравится. Надеюсь, вы понимаете, что я имею в виду. Мистер Холлистер весь засиял от счастья. — О! — протянул он, и его лицо озарилось восторгом. — Сэр, позвольте вам сказать, что вы нисколько не ошиблись с магазином, да и с городом тоже! Он подвёл их к глубокому кожаному дивану и, достав из ящика своего стола массивный каталог, протянул его Максу и Шарлю. Из них двоих каталогу обрадовался, кажется, только Ферстаппен. Шарля усадили в кресло и всучили увесистую книгу, а консультант пристроился рядом на краешке. — Всё, что понравится в каталоге, тут же будет ваше, идёт? — С яркой, продавливающей улыбкой говорил мужчина, а Леклер чувствовал себя несколько скованно, но почему-то тоже невольно захотел улыбнуться в ответ. — Располагайтесь, чувствуйте себя как дома. — Спасибо, — поблагодарил его Шарль, бросив быстрый взгляд на довольного Макса, который стоял поодаль, изучая обстановку. — Мэри, Пэт, Кейт, Фрэн, — засуетился Холлистер, отдавая распоряжения. — Быстренько все сюда, работать, девочки! Где у нас новые модели? Показывайте всё самое лучшее! Отовсюду стали появляться продавщицы с вешалками и тележками, окружившие Шарля со всех сторон; он даже чуть не уронил каталог, когда ему стали предлагать и вкладывать в руки самые разные вещи. — Ни на шаг не отходите от мистера! — наказал им мистер Холлистер. Ферстаппен тем временем достал из кейса телефон и решил заняться делами. Когда через какое-то время он отнял трубку от уха, чтобы записать кое-что в блокнот, к нему приблизился мистер Холлистер. — Прошу прощения, сэр… — Да? — не глядя ответил Макс, продолжая писать. — Я хотел уточнить, — вкрадчиво начал он, — насколько неприличную сумму вы хотите потратить? Неприличную или вопиюще непристойную? Ферстаппен секунду подумал и ответил, перелистывая страницу блокнота, всё так же даже не глядя на мужчину. Макс не спеша набрал очередной номер. — Вопиюще непристойную, — сказал он небрежным, почти скучающим тоном и поднёс трубку к уху. Сияющее и без того лицо мистера Холлистера засияло ещё сильней, будто озарённое изнутри. — Какой мужчина! — заявил он, вернувшись в воодушевленном настроении к своим продавщицам. Краем глаза Макс видел, как консультантки наперебой предлагали Шарлю наряды, стараясь уловить малейший проблеск интереса в его глазах. Взяв ярко-алый костюм, Шарль высоко поднял его и вопросительно взглянул на Макса. Тот едва заметно покачал головой, и брюнет без сожаления отодвинул вешалку в сторону. В это же время один из продавцов уже примерял на него черные солнцезащитные очки с изящными золотистыми дужками. Шарль снова вопросительно посмотрел на Макса, и на этот раз тот ответил одобрительной улыбкой и кивком. Когда же дело дошло до следующего наряда, Ферстаппен — уже без особого энтузиазма — просто махнул рукой и слегка скривил губы. Он понимал, что даже самая неудачная вещь не способна окончательно испортить столь благородную внешность, как у Шарля, но ещё лучше знал, какие именно детали могут сделать её поистине сногсшибательной. Не прошло и получаса, как у Шарля уже голова шла кругом. Продавщицы, словно неутомимые феи, без устали подносили ему всё новые и новые вещи — костюмы и рубашки, пальто и брюки, поло и свитера. И каждая деталь расхваливалась ими наперебой в самых восторженных выражениях. Леклер, с одной стороны, искренне наслаждался, разглядывая эти роскошные ткани и безупречный крой, с другой — всё ещё не мог понять, сколько же покупок он может себе позволить. Он слышал, как Макс сказал, что готов выложить целое состояние. Но что именно для него означало «состояние»? Наконец он решил примерить несколько вещей. Продавцы, оживлённо тараторя и перебивая друг друга, проводили его в просторную примерочную кабину. Макс же в это время неспешно пил кофе, который по его распоряжению подал мистер Холлистер. Шарлю тайно хотелось, чтобы блондин подошёл к нему, высказал своё мнение, подсказал, что ему больше к лицу, но тот лишь достал из кейса свежий номер «Wall Street Journal» и углубился в чтение. Оставалось брюнету лишь украдкой наблюдать за сосредоточенными голубыми глазами и безупречным профилем Макса. Некоторое время спустя к Ферстаппену снова приблизился мистер Холлистер. — Ну как, мистер Ферстаппен, — подобострастно осведомился он, — вы довольны? На лице Макса появилось выражение величайшей надменности. Он видел раскрасневшееся от волнения и смущения лицо Шарля, явно восхищённого этим безумным шопинг-натиском, и решил доставить ему ещё большее удовольствие. Пусть почувствует себя настоящей звездой — возможно, это компенсирует ему вчерашнее унижение. Макс даже отвлёкся от чтения, и вновь ощутил лёгкое жжение негодования где-то внутри. Нет, даже этого было мало! — Под исключительным вниманием я подразумевал нечто иное, несколько больший ажиотаж, так сказать, — холодно произнёс он. Холлистер заметно изменился в лице. — Да, да, конечно, — растерянно пролепетал он. — Я просто восхищён вами, сэр… вы, сэр, настоящий мужчина, характер! Вы умеете приказать! Таких мужчин я узнаю с первого взгляда… Сделав неторопливый глоток кофе, Макс аккуратно поставил фарфоровую чашку на блюдце. Услышав продолжение, он с явным недовольством повернулся к управляющему. — Холлистер, — спокойным, но не допускающим возражений тоном остановил он этот монолог. — Да, сэр! — Не меня, его, — чётко указал Макс в сторону Шарля, как раз появившегося из примерочной в окружении щебечущих продавцов. Управляющий почтительно склонился. — Как вы правы! О, как вы правы! — Холлистер развернулся и, почти бегом бросившись к Шарлю, подобострастным шёпотом спросил: — Чем я могу вам помочь, сэр? Макс с довольным видом взялся за телефон. На сей раз он позвонил в «Ферстаппен Энтерпрайзиз» — к великому облегчению Ландо Норриса, который, похоже, уже заждался его звонка. — Макс? Макс! Где тебя носит? Все в курсе, кроме тебя! Торгер Вольф намерен перебить твою цену. — Упрямится, — оживился и усмехнулся Макс, в какой-то степени даже одобряя такой стержень Вольфа. — Орешек крепкий. Ведь знает, что мы ему тормознули заказ ВМС! Интересно, откуда он деньги возьмёт? — Представления не имею. Может, своих сотрудников решил подключить. Макс видел, как мистер Холлистер собственноручно принёс Шарлю стопку нарядных рубашек, с которыми парень снова скрылся в примерочной. — В любом случае, один он с задачей не справится, — сказал Макс в трубку. — Попробуй выяснить, кто стоит за ним. Я через час буду. — Хорошо, разберусь, — ответил Ландо. Макс отключил телефон и снова открыл газету. Бросив взгляд на Шарля, он с удовлетворением отметил, что мистер Холлистер и его подчинённые, удвоив усилия, уже не просто демонстрировали ему наряды, а устроили целую консультацию о том, что подходит к его индивидуальности наилучшим образом. Наконец он отложил газету и направился к парню, который сиял своей ослепительной, чуть смущённой улыбкой. Шарль в это время разглядывал себя в зеркале, одетый в бело-голубой ансамбль с элегантным синим пиджаком. Макс мягко повернул его к себе и вручил Леклеру свою кредитную карту. — Мне придётся тебя покинуть, — сказал он. — У меня срочные дела. Заметив в его глазах лёгкую растерянность, Макс с искренним восхищением добавил: — Ты выглядишь потрясающе, Шарль. Мистер Холлистер почтительно проводил его к выходу. — У него моя карта, — бросил Макс на ходу, шагая к дверям и оставляя Шарля со смущённой улыбкой провожать его широкие, уверенные плечи. — Мы поможем облегчить её, сэр, — расплылся в подобострастной улыбке Холлистер. И, действительно, облегчили. Отобранный Шарлем товар высился уже целыми штабелями, но мистер Холлистер с продавщицами всё ещё умудрялись находить вещи, без которых Леклер, по их уверениям, никак не мог обойтись. За дневными и вечерними костюмами, галстуками, кашне и очками, брюками и куртками последовали пижамы и ночные рубашки. Несмотря на усталость от длившегося уже больше часа непрерывного переодевания, Шарль пребывал в совершенном восторге — и от купленных вещей, и от поражавшей его любезности продавцов. Он выбрал себе дюжину галстуков самых разных оттенков — от сдержанных однотонных до изысканных, с тонким, почти ювелирным рисунком. Примерив пару расслабленных образов с поло, рубашками и лёгкими льняными брюками, он направился к отделу с аксессуарами, где его сразу привлекли стеллажи с солнцезащитными очками. Надев авиаторы с дымчато-оранжевыми стёклами, он вопросительно взглянул на рядом стоявшего консультанта, который принялся расхваливать, кажется, каждую черту его лица, так что монегаску пришлось вежливо, но твёрдо его успокоить. Наконец мистер Холлистер лично препроводил его в обувной отдел — ведь законченное совершенство внешности человека придаёт именно элегантная обувь. Здесь парня обслуживал молодой продавец, помогавший ему примерять лоферы и ботинки, вечерние туфли и стильную спортивную обувь. Внимание Шарля привлек броский, выделяющийся галстук продавца, искусно прошитый блестящими металлизированными нитями. — Максу нравятся такие, — восторженно воскликнул он, указывая на аксессуар, сидя на удобном банкетке в окружении, кажется, сотни обувных коробок. Мистер Холлистер, который в этот момент стоял на одном колене, оценивая профессиональным взглядом, как сидят на ноге Шарля новые туфли, поднял голову. — Снимай галстук, — тоном, не терпящим возражений, велел он ошеломлённому продавцу. — Свой? — с широко раскрытыми глазами переспросил молодой человек. — Да, снимай, — кивнул Холлистер, указывая на Шарля. — Он его хочет! — Сию секунду! Продавец встал и немедленно повиновался категорическому требованию своего шефа. С учтивым поклоном он протянул галстук парню. — Он очень польщён, вы только посмотрите на него, — почтительно пролепетал он. Шарль просиял от радости. В этот момент дверь магазина открылась, и мистер Холлистер с изумлением увидел, как в неё вошла одна из его продавщиц, держа в руках огромную, ароматно дымящуюся римскую пиццу. — Кто это заказал? — раздражённо спросил управляющий, на что молодая женщина лишь кивнула в сторону Шарля. Физиономия мистера Холлистера вновь засветилась, как ясное солнышко. Что поделаешь, если невероятно платежеспособный покупатель, проголодавшись, пожелал наполнить его эксклюзивный салон аппетитным запахом свежей пиццы? Как можно отказать такому очаровательному джентльмену! Из магазина Шарль вышел с таким количеством пакетов, свёртков, одежных мешков и обувных картонок, что у него не было ни одного свободного пальца. Хотя мистер Холлистер предлагал всё отослать в гостиницу, радость Шарля по поводу новоприобретённого гардероба была столь безмерна, что он даже на минуту не хотел выпускать покупки из рук. В самом деле, кто мог поручиться, что вещи, оплаченные по кредитной карточке Макса, все до одной дойдут до отеля? Опыт всей прежней жизни Шарля говорил ему о том, что нельзя доверять никому. Так он и шёл, увешанный, как рождественская ёлка, по Золотому кольцу в сторону авеню де Монте-Карло. Прохожие и теперь таращились на Шарля, но уже совсем другими глазами. На нём были новые лаковые лоферы и шикарное поло, тоже только что купленное. Плотное тёмное поло благородного чёрного цвета дополняли белоснежные брюки свободного кроя, а на лице красовались те самые чёрные очки, что так понравились Максу. Ансамбль, в котором Шарль чувствовал себя бесподобно, завершали золотой тонкий браслет и элегантные костюмные часы. На его лице сияла лёгкая, счастливая улыбка, а волосы были в том самом привлекательном беспорядке, что сохранял их непринуждённый шарм. Ловя на себе изумлённые взоры мужчин и женщин, а также одобрительные взгляды представителей старшего поколения, которые открыто восхищались его красотой и молодой энергией, Шарль чувствовал себя на вершине мира. Он мечтал об этом, мечтал вновь вернуться в игру, уже без упрёков со стороны родни, считавшей почти любой его выбор неправильным и слишком дерзким. По дороге он увидел магазин, откуда его вчера выгнали. Сначала он сделал вид, что проходит мимо, но затем всё же остановился и со злорадной улыбкой вернулся ко входу. В магазине были всё те же продавцы. Одна женщина в глубине помещения разговаривала с покупателем, другой же, которого, как он помнил, звали Томас, в мгновение ока оценив все его свёртки, а также дорогой и элегантный вид Шарля, встретил его сладкой, медовой улыбкой: — Вам помо… — начал он. — Нет, спасибо! — с холодным презрением прервал его парень, снимая солнцезащитные очки и поворачиваясь к другой продавщице: — Здравствуйте, вы меня помните? — Простите, не припоминаю, — любезно, но настороженно улыбнулась продавщица постарше. — Я был здесь вчера. Вы меня выгнали, — с вызовом улыбнулся он, и улыбка эта была ледяной. — О… — только и вымолвила женщина, растерянно сморщившись. Прищурившись, Шарль смерил её уничтожающим взглядом. — Вы ведь получаете процент с продаж, не так ли? — спросил он мягко, но с подтекстом. — Да, это так, — подтвердила та, теряясь. Леклер демонстративно потряс перед ней всеми своими пакетами и картонками. — Большая ошибка! — проговорил он с наслаждением. — Просто колоссальная! Уходя, Шарль с презрением окинул взглядом весь зал. — У вас я ничего покупать не намерен. Всего вам доброго! — бросил он и, провожаемый остолбеневшими взглядами продавцов, вихрем вылетел из магазина. На улице Шарль остановился, чтобы перевести дыхание. Какое же сладкое, триумфальное удовольствие он только что испытал! Будь Макс рядом, он, кажется, расцеловал бы его за возможность вот так торжествовать над этими заносчивыми лицемерами. Поймав себя на такой мысли, он слегка смутился и пошёл дальше, гордо расправив плечи и снова надев солнцезащитные очки.

𓇢𓆸

В вестибюле «Hermitage» портье, завидев Шарля, тут же послал ему навстречу молодого носильщика, который, почтительно освободив парня от большей части покупок, поспешил впереди него к лифту. Мистер Феттель, по обыкновению, стоял здесь же и, прислонившись к мраморной колонне, беседовал с двумя подчинёнными. Когда Шарль проходил мимо, он повернул голову и с первого взгляда, похоже, не узнал его. Но, глядя на удаляющуюся аккуратную спину с поразительно выраженной талией и узкими бёдрами, дополняемую фирменной уверенной походкой, Себастьян понял, кто этот очаровательный джентльмен. Он расплылся в широкой улыбке, приветствуя его почтительным поклоном, как дорогого и особо ценимого гостя. Поднявшись вместе с Шарлем в номер-люкс, носильщик аккуратно сложил все покупки в гостиной и направился к выходу. — Постойте-ка, — остановил его парень и, порывшись в кармане, достал пару хрустящих крупных купюр. Носильщик вернулся и с искренней радостью принял щедрые чаевые. — Большое спасибо! — крикнул ему вслед Шарль. Он снял очки и, без сил опустившись в мягкое кресло, широко раскинул руки, с лёгким недоумением уставившись на гору всевозможных пакетов, свёртков, одежных мешков и брендовых картонок.