Betrayal

Музыка долбила в уши, она била в грудную клетку, заставляя внутренности вибрировать в такт низкому басу. Алкоголь тёк по крови, делая мир вязким, приторным и таким податливым. Виски обжигал пищевод, но этот огонь был привычным. Вокруг царило безумие. Резкие движения тазом в клубящемся дыму, чьи-то крики, визги, смех — всё сливалось в один сплошной, почти физический шум. В воздухе смешались запахи дорогих духов, терпкого пота и разлитого виски. Влажный след от чьей-то бутылки уже тянулся по полированной стойке бара, оставляя янтарные разводы. Рядом мелькнул какой-то симпатичный паренёк: русые волосы, томный взгляд, чужие пальцы на плече. Он улыбнулся, подмигнул. Джисон уже не помнил, был ли он знаком с ним. Да и не хотел помнить. Весь этот хаос света и звука казался идеальным — по крайней мере, так думал Джисон, запрокидывая голову и позволяя очередной порции алкоголя скатиться в горло. Он всегда жил этой жизнью. Без границ. Без правил. Никто его не останавливал и, честно говоря, никто даже не пытался. Отец был вечно на переговорах, мачеха — в спа-салонах или на благотворительных вечерах, которые её заботили куда больше, чем воспитание сына. У Джисона были ключи от пентхауса, безлимитная карта и полное ощущение, что весь мир — это просто большая игровая площадка. У него было всё: деньги, которые он тратил не глядя, тачки, припаркованные в отдельном гараже, страсть к мотоциклам — единственная вещь, ради которой он просыпался. Были клубы, где его знали по имени и освобождали лучшие столики, мальчишки на побегушках, готовые принести всё, что угодно, и девчонки, чьи глаза загорались алчным блеском при виде банальной россыпи купюр, небрежно брошенных на барную стойку. Джисон любил смотреть на этот блеск. Он был честнее, чем улыбки, которые ему дарили. Он не был из бедной семьи. Скорее наоборот — он даже представить себе не мог, как это, когда приходится считать деньги или отказывать себе в желаниях. Иногда, в редкие моменты трезвости, когда ночная смена заканчивалась и наступало то самое «после», он ловил себя на мысли о том, как же сильно ему повезло родиться с золотой ложкой во рту. Но эти мысли были скользкими и неприятными. Они пахли скукой и ответственностью, а Джисон ненавидел и то, и другое. Он быстро заталкивал их подальше, в самый тёмный уголок сознания, накрывая очередной дозой адреналина.

***

Двери особняка распахнулись резко, и вместе с попутным ветром в просторный холл влетел еле стоящий на ногах Джисон. Его появление мгновенно встретили тяжёлым, недовольным взглядом. Хан Джунхо — отец Джисона. Кто бы сомневался. Этот «старый козёл», как про себя называл его Джисон, вечно суёт свой хер куда не просят. — Хан Джисон. — Глубокий мужской голос разрезал до тошноты едкую тишину. — Где ты шляешься в такое время. Будь Джисон потрезвее, давно бы ответил чем-нибудь колким и едким в сторону отца. Но, благо, сейчас вместо слов Хан лишь скривил лицо в неприятной ухмылке. — Мы уже говорили об этом. — Голос на миг стал тяжелее, но потом снова стал спокойнее, тише. Он тяжело выдохнул, подходя ближе. — Отвали. — рявкнул Джисон, сразу разразив пространство вокруг неприятной вонью спиртного — да такой, что можно было задохнуться. — Сам справлюсь. — Подбирай выражения. — холодный женский голос раздался из-за дверного проёма — ровный, строгий. В коридоре стояла женщина лет сорока: высокая, ухоженная, с худощавой фигурой и идеально уложенными тёмными волосами, которые так хорошо сочетались с её колючим взглядом. В её позе чувствовалась уверенность, а взгляд медленно скользил по фигуре и без того помотанного мальчишки. —  Сколько раз тебе говорили не высовываться после двенадцати. — Оо, началось. — голос сорвался в нервный смешок. — Сон Ми, ты хоть раз можешь помолчать? — хрипло бросил Джисон, стягивая с себя кроссовки. — Джисон — голос отца прозвучал так же тяжело, как и в начале. В нём по-прежнему чувствовалось предупреждение. — Как ты разговариваешь с матерью? — Мать? — Джисон тихо усмехнулся. — То, что ты спишь с ней, не значит, что она станет для меня матерью. — Мы ждали тебя не для того, чтобы ты устраивал здесь цирк. — всё тот же пронзительный голос женщины ударил Джисона в затылок. — У нас есть разговор. — Валяйте. — плюхнувшись на диван посреди гостиной, без особого энтузиазма проронил тот, устраиваясь среди подушек поудобнее. Отец тяжело выдохнул и опустился рядом, проводя взглядом по полу. Его плечи были опущены, будто принимая весь груз происходящего на себя. Женщина тихо покачала головой, потирая переносицу и периодически массируя виски. Их с Джунхо взгляды встретились лишь на долю секунды, но нить напряжения уже была растянута между ними. Тревогу от предстоящего разговора, кажется, чувствовали только родители. Ещё через секунду взгляды обоих приковались к лежащему парню. — Последнее время ты совсем распустился. — начал отец. — За тобой стало невозможно следить, ты стал неконтролируемым. Сколько, напомни, мне пришлось уволить людей из-за тебя? — отец недовольно фыркнул. — В твоём возрасте нужно думать о будущем. — продолжила женщина. — В твоих мыслях нет ни капли разумного. На уме лишь клубы и прочая ерунда. Это ненормально. Джисон приподнялся на локтях, а потом вдруг прыснул. — Хотите сказать, ждали меня, чтобы устроить выговор? — Он медленно встал, расставив ноги, чтобы не свалиться и удержать равновесие, и с насмешкой осмотрел обоих — Я надеюсь, лекция окончена? — Нам сложно наблюдать за тем, как ты разбрасываешься жизнью. Если ты думаешь, что лишь с помощью денег сможешь добиться успеха, то очень ошибаешься. Мы можем дать тебе будущее, о котором ты даже мечтать не можешь. Но если ты не научишься себя контролировать — ты никем не станешь! — женщина повысила голос. — Знаешь, сколько твой отец работал ради тебя! — Меня не колышет, что он делал, чтобы обеспечивать меня — вскинул руками Джисон, шагая ближе. — Хватит! — громко заявил отец, создавая тяжёлое, густое молчание, которое нависло в комнате. Казалось, даже воздух стал тяжелее, а короткие выдохи перебивали тишину. — Джисон! Приди ты в себя наконец! Такими темпами ты ничего не добьёшься! — Да лучше я сдохну до двадцати четырёх, чем пойду по твоим стопам, отец. — Завтра мы отправим тебя в поселок. Без клубов, баров и прочего. Это явно пойдёт тебе на пользу. Придёшь в себя, а позже мы заберём тебя обратно. Джисон, даже не пытаясь скрыть нарастающую улыбку, засмеялся в голос. — Я не настолько пьян, чтобы согласиться на это. — Это не вопрос, Джисон. — сказала женщина всё тем же ровным тоном, который Джисон, как всегда, проигнорировал. — Это не обсуждается. Её слова повисли в воздухе. Через пару секунд раздался глухой удар. Одним движением со стола свалились бокалы и тарелки, которые ранее были заполнены фруктами и нарезками. Стул с грохотом полетел в стену — благо, остался цел. — Джисон, успокойся, сейчас же! — голос отца был приказным. Вот про что он говорил: неконтролируемая агрессия под действием алкоголя — смертельное комбо. — Оу... — протянул и без того раздраженный парень. — Хочешь сказать, что за все девятнадцать лет моей жизни ты вдруг решил стать заботливым папочкой? —Джисон скривил лицо в мерзкой улыбке — А ты делаешь успехи. Мачеха отпрянула назад, хватаясь за руку мужа, укрываясь от очередных летящих осколков. — Скажу как есть. — отдышался Джисон. — Мне плевать, куда и к кому вы меня отправляете, я всё равно сбегу. Но то, что я знаю точно, — ты мне чего-то явно не договариваешь, отец. Это странно даже для тебя. Ты выбрал бы запереть меня дома в качестве наказания, но... — Завтра в двенадцать будь готов с чемоданами. Чанбин и Чан будут ждать тебя у выхода. Поживёшь у своей бабушки Чон Хо, вы давно с ней не виделись. Считай, отдых в деревне. Не дослушав, Джисон развернулся. Через секунду в коридоре раздался глухой хлопок двери его спальни. Он закрылся на замок — ну, конечно. В доме снова стало тихо. Но ненадолго. За дверью что-то упало, затем ещё раз. Слышались лишь приглушённые шаги и скрипы мебели за стеной. Чёрт знает, что взбесило Джисона больше — сама новость или то, как её ему преподнесли. Но одно было точно: алкоголь удвоил эмоции. Внизу женщина вжалась в мужа сильнее, обнимая его за плечи. — Дорогой... — тихо сказала она ему на ухо. — Ты правда думаешь, что он будет в безопасности? Отец долго смотрел на обломки под ногами, будто собираясь с мыслями, а потом медленно кивнул, тяжело вздыхая. — У нас нет другого выбора.

***

Последние несколько лет рынок находился под почти полным контролем компании, которой руководил отец Джисона. Она занималась крупными поставками и логистикой, владела несколькими портовыми складами и имела контракты с десятками фирм по всей стране. Благодаря влиянию и старым связям компания долгое время оставалась практически неприкосновенной. Однако около года назад на рынке появилась другая структура. Новая компания быстро заняла несколько важных направлений, выкупила часть складов и начала перехватывать контракты. Их методы работы отличались от привычных: сделки заключались слишком быстро, конкуренты внезапно отказывались от сотрудничества, а некоторые партнёры предпочитали больше не вмешиваться в чужие споры. Со временем противостояние между двумя сторонами стало заметнее. Срывались поставки, менялись маршруты перевозок, несколько сделок были отменены в последний момент. В деловой среде начали осторожно говорить о том, что конкуренция выходит за рамки обычного бизнеса. Примерно две недели назад напряжение достигло новой точки. Несколько людей из окружения семьи стали замечать незнакомые машины рядом с домом и офисным зданием компании. В тот же период произошёл небольшой инцидент возле одного из мест, где часто появлялся Джисон. Ситуацию быстро уладили, и она не получила огласки, но внутри компании к этому отнеслись серьёзно. После этого меры безопасности усилились. Некоторые маршруты изменили, встречи стали проходить в закрытом режиме, а часть сотрудников получила новые указания. Через несколько дней было принято решение временно отправить Джисона из города. Было понятно — он может пострадать, если компания начнет брать на удушающий.

***

— Где Джисон?! Крик Джунхо разнёсся по всему первому этажу, заставляя прислугу замереть на месте. Он стоял посреди коридора, ведущего из спальни сына. Его обычно безупречная рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу — деталь, которая говорила больше, чем любой доклад. Джунхо не позволял себе расслабленности. Никогда. Значит, случилось нечто, выбившее его из колеи. Дверь в комнату Джисона была распахнута настежь. Кровать — пуста, покрывало скомкано, словно тот вскочил внезапно. На тумбочке всё ещё стояла наполовину недопитая бутылка воды. На подушке — отпечаток головы, ещё хранящий тепло, но хозяина уже нет. Джунхо резко обернулся к Чанбину, который стоял перед ним с непроницаемым лицом. Но даже его выученная маска не могла скрыть того, как напряжены его плечи. — До выезда час, — голос Джунхо стал тише, но от этого только опаснее. — А вы даже не соизволили проверить, где он?! Чанбин опустил голову ниже, не смея поднять взгляд. — Он сбежал ещё ночью, босс. Сынмин только что доложил что видел, как он выбегал из особняка около четырёх утра. — Около четырёх, — медленно повторил Джунхо. — Четыре часа назад. И вы даже не посчитали нужным разбудить меня? — Вы дали распоряжение не беспокоить вас до семи, — подал голос Бан Чан, который бесшумно появился в дверях. Его лицо было спокойным, но в глазах читалось то, что он старательно прятал за маской профессионализма. — Я дал распоряжение не беспокоить меня по пустякам! — отчеканил он. — Побег собственного сына за час до того, как его должны были отправить к Чон Хо, — это, по-твоему, пустяк?! Бан Чан промолчал. Он умел выбирать моменты для слов. И этот момент явно настанет позже. Джунхо провёл рукой по лицу — жест, который делал его на удивление похожим на сына. В этот момент он не выглядел как суровый бизнесмен, держащий в руках империю. Он выглядел как человек, который снова потерял контроль над тем, что считал своим. — Ищите, — приказал он, опуская руку. Голос стал глухим, но в нём всё ещё звенела сталь. — Чтобы через полчаса вы были на полпути. — Будет сделано, босс, — Бан Чан коротко кивнул и положил руку на плечо Чанбина, выводя того из кабинета. Часами ранее… Джисон не помнил, как именно добрался до дома Феликса. Ноги сами несли его по знакомым улицам, пока ночной холод постепенно вытягивал из головы остатки алкоголя. Он остановился у подъезда, тяжело дыша, и пару раз ударил кулаком по двери. Через минуту дверь приоткрылась. —Джисон? — сонный голос Феликса мгновенно стал напряжённым. Тот стоял на пороге, растрёпанный, в широкой футболке и с явным непониманием на лице. — Ты время видел?.. — начал он, но резко замолчал. Его взгляд опустился ниже. На запястьях Джисона были свежие бинты. Белые, неаккуратно намотанные, местами уже проступившие тёмными пятнами. — Ты опять? Джисон устало закатил глаза. — Блять, Ликс, не начинай. Можно я просто зайду? Феликс молча отступил в сторону. Джисон прошёл внутрь, тяжело опустившись на диван, все силы что у него были вдруг покинула его тело. Он провёл ладонью по лицу и тихо выругался. — Они решили отправить меня в деревню на пару месяцев. — пробормотал он. — Типа перевоспитание, но я никогда не поверю в этот бред. Я поеду к бабушке Чон Хо, хотя бы это радует. — в моменте, на Джисона нахлынули воспоминания. Джисон любил бабушку Чон Хо. В детстве он несколько лет жил именно у неё — в маленьком доме, где всегда пахло травами, тёплым чаем и старым деревом. Пока отец пропадал на работе, а жизнь взрослых крутилась где-то далеко за пределами его понимания, именно она была рядом. Она никогда не кричала, не давила, не задавала лишних вопросов. Просто была рядом. Когда Джисон стал старше и вернулся жить к отцу, он всё равно часто навещал её. Иногда на выходные, иногда просто на пару дней — сбегал туда, где было легче дышать. Но со временем семья Джисона переехала в другой город. Намного дальше, от чего поездки стали редкими, а потом и вовсе прекратились. Да и Джунхо не видел смысла что бы сын навещал бабушку. Можно сказать, он ее недолюбливал за постоянные упреки в его сторону. Именно поэтому для Джисона оставалось странным то, что спустя столько лет отец сам отправляет его туда. И хотя Джисон старался об этом не думать, где-то глубоко внутри всё равно оставалось неприятное чувство. Спустя пару часов душевных разговоров, за окном посветлело. Джисону все-таки удалось поспать пару часов, прежде чем в дверь постучали. На пороге стояла охрана, в узнаваемых костюмах. — Утро. — спокойно сказал Бан Чан, окинув Феликса внимательным взглядом. — Джисон здесь? — Нет. — Феликс пытался быть максимально спокойным, но вспоминая вчерашние жалобы друга, явно нервничал. Чанбин прищурил глаза, а Чан чуть наклонил голову, оценивая ответ. — Знаешь где он? — Не видел его. Чан на секунду остановился у порога, тяжело выдыхая. Он провёл рукой по лицу и посмотрел на Феликса уже без привычной холодной уверенности. — Феликс. Это не связанно с очередной выходка Джисона. Феликс стоял в дверях, упрямо перекрывая проход. — Я не собираюсь… — Послушай — перебил его Чан. — Если он сейчас не уедет, всё станет только хуже. Это может повлиять на его жизнь. Феликс нахмурился. — Вы давно должны были смирится с тем, что он не видит границ. — Именно. — тихо ответил Бан Чан. — И посмотри, к чему это привело. Он на секунду опустил взгляд. — Его отец не просто так решил отправить его к Чон Хо. Это не наказание, а скорее последний шанс. Если Джисон останется здесь — он просто продолжит катиться вниз. В коридоре повисла тяжёлая пауза. Феликс бросил короткий взгляд в сторону комнаты, где всё ещё находился Джисон. Потом тихо выдохнул. — Я хочу лучшего для него — пробормотал он. Несколько секунд он просто стоял, сжимая дверную ручку, а затем медленно отступил в сторону. Чанбин коротко кивнул и сразу прошёл внутрь. Феликс лишь отвернулся, проводя рукой по затылку. — Я не знаю что происходит. — глухо сказал он. Чан на секунду задержался у двери, но так ничего и не ответил. Он без стука открыл дверь комнаты и шагнул внутрь. Следом за ним вошёл Чанбин, а в дверном проёме почти сразу появился Феликс. На диване сидел Джисон. Он уже не спал — просто сгорбился, уткнувшись локтями в колени. Растрёпанные волосы падали на глаза. Услышав шаги, он поднял голову. Несколько секунд Джисон просто смотрел на них, потом медленно перевёл взгляд на Феликса. — Я вроде просил никого не впускать. — хрипло сказал он. Феликс ничего не ответил. Джисон коротко усмехнулся, качнув головой. — Спасибо за выполненную просьбу. — пробормотал он с явным раздражением. Чан остановился в нескольких шагах от него. — Собирайся. Феликс сжал челюсть где-то сзади, но всё так же молчал. Это, кажется, только сильнее взбесило Джисона. Он встал, проводя рукой по волосам. — Поехали — Джисон сделал пару шагов к выходу, проходя мимо Чана и Чан Бина. У самой двери он остановился и снова посмотрел на Феликса. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Джисон видел, как напряжены плечи друга, как сжата его челюсть. Он мог бы сказать что-то, но не стал. — Буду писать, — И уголок его губ дёрнулся вверх. — Не скучай там без меня. — А после подмигнул — привычным, наглым жестом, который за секунду стёр всё напряжение. Феликс выдохнул. Не улыбнулся, но плечи его чуть опустились. Джисон вышел в коридор, не оборачиваясь. За спиной хлопнула дверь, отрезая его от единственного места, которое он мог назвать домом.

***

Дорога заняла около пяти часов. Большую её часть Джисон просто проспал, уткнувшись лбом в холодное стекло машины. Иногда он просыпался от резких поворотов или неровностей дороги, но почти сразу снова проваливался в сон. Голова всё ещё тяжело гудела после ночи, а усталость окончательно взяла своё. Когда машина наконец остановилась, он не сразу понял, что они уже приехали. — Подъём. — коротко бросил Чанбин, открывая дверь. Джисон медленно выпрямился, морщась от света и затёкшей шеи, и лениво выбрался из машины. Первое, что он почувствовал — запах сырой земли и травы. Вокруг было тихо. Никаких машин, никакого городского шума, никакой музыки из клубов. Только ветер, редкий стрёкот насекомых и где-то далеко лай собак. Чанбин тем временем уже открыл багажник, начиная вытаскивать чемоданы, один за другим. Глухо шлёпнув, они опустились прямо на грязную дорогу. Бан Чан захлопнул дверь машины и повернулся к Джисону. — Иногда будем приезжать к тебе. Проверять как ты. Джисон молча смотрел на них, всё ещё до конца не проснувшись. — Думаем, дом ты помнишь где. — добавил Чанбин, кивая куда-то вперёд по дороге. И на этом всё. Никаких лишних слов. Они просто сели обратно в машину. Через пару секунд двигатель тихо зарычал, колёса подняли лёгкую пыль, и машина медленно тронулась с места. Джисон остался стоять посреди дороги. В дорогих кроссовках, в идеально сидящей куртке и чёрных брюках, которые явно не предназначались для сельской грязи. Рядом — три больших чемодана, а вокруг — разбитая дорога, влажная земля, кривые заборы и редкие дома, прячущиеся за старыми деревьями. Контраст был почти комичный. Джисон медленно выдохнул и огляделся. — Пиздец… — тихо пробормотал он. К семи вечера небо уже начинало медленно темнеть, окрашиваясь в тёплые оранжевые и серые оттенки. Деревня жила своей тихой жизнью — где-то лаяли собаки, скрипели калитки, из домов тянулся запах ужина. Джисон уже несколько часов бродил по этим улицам. Он давно не был в этой деревне. Дома казались одинаковыми, дороги — незнакомыми, а тропинки постоянно уводили куда-то не туда. Три тяжёлых чемодана только усугубляли ситуацию. Он тащил их за собой по пыльной дороге, иногда останавливался, переставлял ручки, потом снова тащил дальше. Колёсики то и дело застревали в грязи или мелких камнях. Джисон тихо матерился себе под нос, чувствуя, как раздражение медленно накапливается. Ему и так было херово. Его выдернули из города, от друзей, от привычной жизни, а теперь он как идиот таскается здесь с тремя чемоданами. Именно в этот момент где-то рядом раздался голос. — Ого. Джисон обернулся. Из-за старого забора лениво вылез парень — высокий, с растрёпанными тёмными волосами и слегка насмешливым взглядом. Он несколько секунд молча разглядывал Джисона с головы до ног. — Слушай… — протянул он. — Ты точно не потерялся? Его взгляд задержался на дорогих кроссовках, чёрной куртке и аккуратных брюках, которые выглядели здесь максимально неуместно. — Такой модник в нашей деревенщине — это прям редкость. Джисон устало прищурил глаза. — Отъебись. — коротко бросил он. Но парень, похоже, только развеселился. — Не-не, подожди. — он сделал пару шагов ближе, рассматривая чемоданы. —Ты надолго сюда? Джисон молча потянул чемоданы дальше, но парень не отставал. — Эй, я вообще-то с тобой разговариваю. —Что непонятного в слова отьебись? Парень хмыкнул. — Ого. Характер. Он обошёл Джисона сбоку, идя рядом. — Как тебя зовут хотя бы? — Не твоё дело. — Значит, городской. — довольно кивнул он сам себе. — Я Минхо. Джисон ничего не ответил. Он просто шёл дальше, волоча за собой чемоданы, а Минхо продолжал идти рядом, ему было искренне интересно наблюдать за этим зрелищем. Если честно, Джисон уже начинал его тихо ненавидеть. И так настроение было на нуле, а тут ещё этот клоун. Но через пару минут он наконец увидел знакомый дом. Небольшой, с деревянным забором и старой калиткой. На крыльце уже стояла женщина в возрасте, Чон Хо. Как только она увидела его, её лицо сразу просветлело. — Ой, ой! Джисончик! — радостно воскликнула она и сразу поспешила к нему. — Приехал наконец! Она даже не дала ему ничего сказать — сразу кинулась к чемоданам. — Давай, давай, помогу! — Бабуль, не… Но в этот момент кто-то аккуратно перехватил два чемодана раньше неё. — Я донесу. — спокойно сказал Минхо, улыбаясь бабушке. Чон Хо сразу заулыбалась. — Ой, Минхо! Спасибо тебе, милый. Он легко подхватил чемоданы и понёс их к дому. Джисон стоял на месте ещё пару секунд. Минхо знает его бабушку. И, похоже, довольно хорошо. Он медленно пошёл следом, всё ещё таща последний чемодан, Чон Хо уже что-то весело рассказывала Минхо, пока тот заносил вещи внутрь. — Минхо, а может, останешься на чай? — вдруг предложила бабушка. —Познакомишься с моим внуком, побудешь немного. Минхо чуть улыбнулся, собираясь согласиться, но тут же почувствовал на себе недовольный взгляд. Джисон стоял чуть поодаль, вся его люксовая одежда в пыли, грязь прилипала к ботинкам. Он прищурил глаза, смотря на Минхо с явной злостью. — Нет. — коротко сказал он. — Ему нужно идти. Бабушка в удивлении чуть приподняла брови, но потом мягко кивнула. — И да… правда, — сказала она тихо. — И так его задержали. Минхо сжал плечи, слегка усмехнувшись. Джисон понял одно: с этим парнем отношения будут исключительно… непростыми.

***

Джисон проснулся не сразу — сначала его выдернул из сна раздражающий, непривычный шум. Сквозь остатки тяжёлой ночи он пытался игнорировать его, уткнувшись лицом в подушку, но звук не исчезал, наоборот, становился только настойчивее. Где-то совсем рядом громко кудахтали куры, к ним примешивались скрип старых досок, хлопок калитки и приглушённые голоса. Деревня просыпалась. Он недовольно поморщился и перевернулся на спину, щурясь от тусклого света, который пробивался сквозь тонкие, выцветшие занавески. Комната выглядела совсем не такой, какой ее помнил Джисон: низкий потолок, деревянные стены, потемневшие от стольких лет, старый шкаф в углу и узкий стол с потёртой поверхностью. Всё было чисто, аккуратно, даже по-своему уютно, но при этом совершенно чуждо ему. Кровать под ним тихо скрипнула, стоило только пошевелиться. Матрас оказался жёстким и неудобным, совсем не таким, к каким он привык, и тело до сих пор неприятно ныло после бессонной ночи. Он долго ворочался, не мог уснуть, раздражался от каждого звука за окном, от ветра, от далёкого лая собак, от этой непривычной, живой тишины, которая здесь ощущалась совсем иначе, чем в городе. Джисон провёл рукой по лицу и уставился в потолок, чувствуя, как внутри медленно накапливается раздражение. Всё вокруг казалось другим. Дело было не в самом доме или расположении, просто, за столько лет жизни в роскоши, это было непривычно. Джисон стал очень избалованным, поэтому был готов на все, лишь бы уехать отсюда как можно быстрее. Он приподнялся, огляделся ещё раз, но всё осталось таким же простым, старым и чужим. Тяжело выдохнув, Джисон снова опустился на подушку, понимая, что уснуть не получится. Первое утро в деревне встретило его именно так — жёстко, шумно и без намёка на комфорт. Дверь в комнату распахнулась без стука — резко, с характерным скрипом старых петель. Джисон дёрнулся, мгновенно открыл глаза и приподнимаясь на локтях. — Подъём. — В проходе стоял Минхо, облокотившись плечом о косяк. — Ты чё в моём доме забыл? — Подняв голову, возмутился Джисон. Минхо приподнял бровь, оглядывая его с головы до ног. — Во-первых, это не твой дом. — спокойно заметил он. — Во-вторых, я помогаю твоей бабушке. Он кивнул куда-то в сторону улицы. — Вёдра таскаю, если тебе интересно. — Вот именно что дом не мой, а тем более не твой, так что вали с моей комнаты. — Джисон скривился, проводя рукой по лицу. Минхо сделал шаг внутрь, лениво осматривая комнату. — Вы, городские, всегда до обеда спите? — Отвали, а. — Джисон раздражённо выдохнул, откидываясь назад. — Да я бы с радостью, — спокойно ответил он, — но, к сожалению, тебе придется поработать. — Он бросил короткий взгляд на Джисона. — Ждём тебя на улице.

***

Спустя ещё час Джисон наконец-то вышел на крыльцо, и вся идиллия деревенского утра померкла на фоне его великолепия. На нем была объемная кофта оверсайз, цвета утренней дымки, с длинными рукавами, закрывающими половину пальцев, свободные брюки цвета графита, которые, если приглядеться, стоили как половина этого двора, и абсолютно белые кроссовки лимитированной серии.  В углу двора, у старого плетня, возилась бабушка. Она поправляла рассаду, а рядом с ней, лениво опираясь на лопату, стоял Минхо. — А, проснулся, Джисончик! — бабушка выпрямилась, вытерев пот со лба. Джисон скривился, но промолчал. Бабушке он мог простить это дурацкое «Джисончик». Она вырастила его, она имела право. — Ба, я же просил не называть меня так при посторонних, — буркнул тот. —При каких это посторонних? Джисончик, не капризничай. Вода в доме кончилась. Сходи-ка с Минхо на колодец, набери ведерко. А то у меня суп варится. — Я? За водой? — Джисон поморщился. — Тут грязно… Минхо молча подхватил ведро и двинулся к калитке, бросив на Джисона быстрый взгляд. Тому ничего не оставалось, кроме как с видом мученика поплестись следом. Дорога до колодца была недолгой. Минхо шел впереди легко, а Джисон пыхтел сзади, демонстративно перекладывая ведро из одной руки в другую. — Ну как там? — не оборачиваясь, бросил Минхо. — Не тяжело? — Нормально. У колодца Минхо ловко накрутил ворот, наполнив оба ведра. Протянул одно Хану. Тот молча взял, стараясь не расплескать ни капли. Они пошли обратно. Тишина держалась ровно до тех пор, пока они не отошли от колодца на приличное расстояние. — Слушай, — протянул Минхо, и в его голосе появилась та самая наглая нотка, от которой у Джисона свело скулы. — А бабушка тебя знатно называет. Джисончик. Джисон промолчал, сжимая ручку ведра. — Милое имя, — продолжил Минхо, искоса поглядывая на него. — Заткнись от греха подальше. — Что? — Минхо улыбнулся. — Я же ничего плохого. Просто интересно, ты и дома так же капризничаешь, как сейчас? Вроде взрослый парень, сколько тебе лет, кстати, Джисончик? Джисон остановился. Внутри все кипело. Бабушка — это одно. Бабушка может называть его как угодно, это ее право. Но этот… соседский парень, который видел его впервые в жизни, позволял себе такую фамильярность? — Слушай, — Джисон развернулся, сверля Минхо ледяным взглядом. — Ба пусть называет меня как хочет, но тебя я не знаю, так что для тебя я Джисон. Минхо остановился, удивленно приподняв бровь. На его лице появилось выражение неподдельного интереса. — Ого. А разница есть? — спросил он с ленивой усмешкой. — Есть, — отрезал Джисон. — Ещё хоть раз назовешь меня так, я вылью это ведро тебе на голову. — Угрожаешь? — Минхо склонил голову набок, явно наслаждаясь ситуацией. — Ладно, Джисон. Быстро ты границы устанавливаешь. Парень выдохнул, подумав, что вопрос закрыт. Развернулся и пошел дальше, но Минхо, кажется, только разогрелся. — Ну что, Джисон, — протянул он, нарочито четко выговаривая имя, но с таким интонационным изгибом, что оно звучало даже хуже, чем Джисончик. — Как тебе деревенская жизнь? Не слишком грязно для твоих кроссовок? — Ты можешь хоть раз заткнуться? — бросил Джисон, ускоряя шаг. — Обидчивый какой, — притворно вздохнул Минхо за спиной. — Я так понимаю, “заткнись” это твое любимое слово? — Молчи, — процедил Джисон сквозь зубы. — Слушаюсь, Джисон…чик? — Минхо сделал ударение на последнем слове. Этого Джисон вынести не смог. В голове что-то щелкнуло. Не думая ни секунды, он размахнулся и с разворота выплеснул тяжелое ведро ледяной воды прямо в наглую физиономию Минхо. Вода окатила его с головы до ног. Футболка прилипла к телу, с волос закапало, на лице застыло выражение абсолютного шока. Минхо медленно выдохнул, провел рукой по мокрому лицу, смахивая воду. Улыбка исчезла. На смену ей пришло что-то другое. — Ну, Джисон, — протянул он, выделяя имя особенно ядовито. — Это было зря. Джисон сделал шаг назад, но дорогу к дому ему преграждал мокрый, но ничуть не растерявший своей наглости Минхо. — А теперь иди, сам набирай — Минхо ловко выхватил у Хана ведро и кинул ему под ноги. — Раз такой смелый. А я постою. Посмотрю. Как справляется господин “Джисон”. На крыльце уже показалась бабушка, которая, увидев мокрого Минхо и пустые ведра, всплеснула руками: — Джисончик! — раздался звонкий голос бабушки. — Ты что ж это делаешь! Джисон даже не успел насладиться моментом. Бабушка уже бежала к ним, размахивая руками. Ее глаза округлились, когда она увидела Минхо — мокрого с головы до ног, с которого все еще капала вода. — Ой, бедненький! — запричитала бабушка, подхватывая Минхо под локоть. — Извини ты моего внука непутевого! Совсем головой тронулся в этом городе! Джисон! — она резко развернулась к Хану, и в ее голосе появились стальные нотки. — А ну иди, дай Минхо свои вещи! Ему через полсела домой идти, весь мокрый! Простудится ведь! — Не буду я ничего ему давай. — Джисон вытаращился на бабушку. — Как это «не буду»? — бабушка уперла руки в боки. — Ты его облил, ты и отвечаешь! — Он сам виноват, — буркнул парень, отворачиваясь. — Джисон, — голос бабушки стал тише. Она смотрела на него с укоризной, и в ее глазах промелькнула настоящая обида. — Я тебя вырастила, думала, человека из тебя сделала. А ты что делаешь? Человека ни за что обидел и даже помочь не хочешь? Джисон замер. Он мог выдержать что угодно, но обида в бабушкиных глазах была тем, против чего он не имел иммунитета. — Ладно, — процедил он сквозь зубы, бросая пустое ведро на землю. — Пошли. И, развернувшись, зашагал к дому, чувствуя спиной взгляд Минхо. Он не оборачивался. Слышал только, как бабушка что-то причитает Минхо, отряхивая его, словно нашкодившего котенка. Нога сама собой толкнула дверь его комнаты — маленькой, но чистой, с деревенским уютом, который он так ненавидел этим утром. Джисон прошел к шкафу, нашаривая что-нибудь, что не жалко отдать. На глаза попалась футболка — мягкая, из тонкой итальянской вискозы, лимитированная коллекция прошлого сезона. “Дешевка”, мысленно назвал он ее, хотя футболка стоила как полгода работы в этой деревне. Но она была оверсайз, как он любил, и явно налезет на кого угодно. Он кинул ее на кровать и отвернулся к окну, скрестив руки на груди. Не прошло и минуты, как дверь скрипнула. — Проходи, проходи, — донесся голос бабушки из коридора. — Я сейчас чайник поставлю, согреешься. Минхо шагнул в комнату. Джисон услышал, как закрылась дверь. — Твоя бабушка сказала переодеться, — голос Минхо звучал без прежней насмешки. — Слышал, не глухой— не оборачиваясь, бросил Джисон. — Футболка на кровати. Забирай и можешь не возвращать. Сзади раздался звук мокрой ткани, отрывающейся от тела. Шорох. — Не возвращать? — переспросил Минхо, — Это же люксовая вещь, нет? Я такие в городе на витринах видел. — Я сказал — не возвращать, — Закатил глаза Джисон. — Мне не нужны вещи, которые… — он запнулся, подбирая слово, — которые были на ком-то другом. Он так и стоял спиной, уставившись в окно на деревенский двор. В стекле смутно отражался кусок комнаты. Джисон краем глаза заметил движение и непроизвольно скосил взгляд, становясь уже в пол оборота к нему. Он успел увидеть: широкие плечи, сухой рельеф мышц, четкую линию торса, которую не скрыть ни под какой одеждой. Тело человека, который привык работать руками, таскать ведра, копать землю — и при этом выглядел так, будто ходит в тренажерный зал каждый день. Подтянутое, жилистое, без капли лишнего. А потом взгляд Джисона зацепился за шрам. Длинный, неровный, он тянулся от нижних ребер слева до самого пояса, пересекая живот наискось. Шрам был старый — белесый, но все еще заметный, словно кто-то провел по коже грубой молнией. Он выделялся на ровном, загорелом торсе, и Джисон невольно задержал на нем взгляд дольше, чем планировал. Он отвернулся к окну, чувствуя, как к щекам приливает кровь. Что-что, а вот шрамы на мускулистом теле смазливого парня были его слабостью. — Не при мне же, — пробормотал он себе под нос, но, кажется, громче, чем планировал. Минхо, натягивающий сухую футболку замер на секунду, а потом тихо рассмеялся. Футболка, огромная на Джисона, на Минхо села иначе — плечи растянули ткань, но в оверсайзе это смотрелось даже неплохо. — Стесняешься, Джисон? — спросил Минхо, одергивая край футболки. — Фу, закройся — огрызнулся тот, окончательно поворачиваясь к окну. — Переоделся? Вот и вали отсюда. — Спасибо за футболку, — Минхо подошел ближе, и Джисон почувствовал запах влажной кожи. — Красивая. Может, все-таки верну? — Я же сказал. Нет. — Сжал челюсть Джисон. — Вали. Минхо хмыкнул, но спорить не стал. Шаги раздались к двери, потом тишина. Джисон выдохнул, только когда шаги в коридоре стихли. Он провел рукой по лицу, чувствуя, что оно все еще горит. И только сейчас позволил себе опустить взгляд на пол, где все еще лежала мокрая футболка Минхо. Он брезгливо поморщился, но почему-то не позвал бабушку, чтобы та убрала. Стоял и смотрел на темное пятно на светлом полу, думая о том, что эта деревня, кажется, решила свести его с ума всеми возможными способами.