Контроль

«Я получил письмо со знакомой печатью.» — Эрик перечитал строки, написанные знакомым почерком. Печать — чёрный ворон на серебряном фоне — осталась такой же чёткой. «Здравствуй, Эрик. Я давно не обращался к тебе с просьбами, но сейчас мне нужна твоя помощь. Речь идёт об Элизабет, моей маленькой Лизи. Она в беде. Её состояние ухудшается с каждым днём, а гордость не позволяет ей признать это. Я не могу повлиять на неё напрямую — она слишком сильна духом. Но ты был её наставником. Возможно, только ты сможете достучаться до неё. Приезжай в Одерхаус, двигаясь от основной дороги её дом самый последний. Она там. Люцифер». Эрик сложил письмо, задумчиво провёл пальцами по печати. Прошло больше столетия с их последней встречи — тогда Элизабет была испуганной десятилетней девочкой, впервые столкнувшейся с пробуждением вампирской сущности. Теперь же, судя по словам Люцифера, она отказывалась от своей природы. Он шёл по дороге в густом лесу. Ветви старых елей смыкались над головой, создавая полумрак даже в полдень. Воздух был влажным, пахло хвоей и прелой листвой. Эрик дошёл до конца главной дороги и пошёл вглубь леса, по более узкой асфальтированной дороге.  Вдалеке показался дом — двухэтажный, стильный и лаконичный, гармонично вписанный в лесной пейзаж. Здание из светлого дуба и стекла с большими панорамными окнами и плоской крышей, увенчанной зелёной террасой. Фасад украшали вертикальные деревянные панели и живые вьющиеся растения. Возле входа — небольшая площадка с коваными фонарями в стиле ар‑деко. Эрик направился к дому и постучал в дверь. Подождал. Постучал ещё раз. Тишина. Он на мгновение замер, прислушиваясь. Ни звука, ни шороха. Затем, повинуясь какому‑то внутреннему порыву, Эрик нажал на ручку — дверь неожиданно открылась. Сделав неуверенный шаг, он зашёл внутрь. Просторная гостиная с открытой планировкой объединяла зону отдыха и столовую. В центре — низкий кофейный столик из дымчатого стекла и массивного дуба, вокруг — глубокие диваны цвета мокко с плюшевыми подушками в оттенках изумрудного и золотого. В углу покоится глубокое кресло, с накиданной кучей тканей, полотенца, тюль, кажется внизу была скатерть.  В зоне столовой — овальный стол из полированного ореха на десять персон, над ним — подвесная люстра с хрустальными подвесками. Коробки стояли вдоль стен — не хаотично, а продуманно расставленные, некоторые уже распакованные. На них лежали книги, папки с документами, коробки с фарфором и стеклянными статуэтками. Несколько коробок с пометкой «Библиотека» ждали своей очереди.  У окна — зона для чтения: кожаное кресло‑качалка оттенка янтаря и низкий торшер с абажуром из льняной ткани. Кухня — открытая, соединённая с гостиной. Фасады шкафов — с вырезанными нежными узорами, цвета лесного ореха, столешницы — из белого кварцита. На острове — ваза со свежими фруктами и букет белоснежных тюльпанов в хрустальной вазе. Эрик осмотрелся, впитывая детали. Дом был ухоженным, но в нём чувствовалась незавершённость — будто хозяйка начала что‑то менять, но остановилась на полпути. — Есть кто живой? — громко спросил Эрик. В ответ — тишина. Лишь спустя полминуты послышался звук открывающейся двери на втором этаже. Затем — тихие шаги босыми ногами по деревянному паркету. Эрик уловил пульс — неровный, прерывистый. И сбитое дыхание. А потом — выстрел. На лестницу выбежала девушка в полотенце, с пистолетом в руке. Она уверенно выстрелила в вазу, стоявшую недалеко от двери, — та разлетелась на осколки и сухоцветы рассыпались по полу.  Элизабет стояла на лестнице, держа пистолет обеими руками. Её поза была уверенной, но Эрик заметил, как дрожат пальцы. — Очень гостеприимно, — сказал он и хотел сделать шаг, но пистолет тут же направили в его сторону. — Ещё шаг — и я буду стрелять уже в вас, то был предупредительный, — твёрдо проговорила девушка. — Кто вы и что вам нужно? — Не надо стрелять. Мне нужно поговорить с Элизабет Браун. — Кто вы? — Эрик. Меня попросил прийти Люцифер. Девушка опустила пистолет. — О чём вы хотите поговорить? — спросила она уже мягче. — Я могу увидеть Элизу? — Я вас слушаю. Я Элизабет Браун, — ответила она. Эрик осекся, вглядываясь в её лицо. Перед ним стояла та самая девочка, которую он когда‑то учил контролировать жажду, но теперь… Она изменилась. Сильно. — Я могу войти? — спросил он. — Только разуйтесь. Подождите меня здесь. Элизабет поднялась по лестнице. Эрик продолжил осматривать помещение. Широкая лестница с прозрачными стеклянными перилами и дубовыми ступенками вела на второй этаж. Под лестницей — ниша с винным шкафом и коллекцией редких виниловых пластинок. На стене холла — большое зеркало в бронзовой раме и консольный столик с вазой сухоцветов и стопкой журналов по дизайну интерьеров. На полу — мягкий ковёр с геометрическим узором в приглушённых тонах. Взгляд зацепился за старое фото в рамке на полке — маленькая девочка с пшеничными волосами улыбается, сидя на руках у мужчины с ярко‑зелёными глазами. Такой он её помнил, эту веселую улыбку, которую она дарила ему не столь часто, как хотелось бы. Спустя три минуты Элизабет спустилась. Теперь на ней были джинсы и крупный вязаный свитер — на улице уже май, было довольно тепло, такой выбор удивил мужчину. Её длинные волосы были влажными, пару капель стекло с них на пол. Она предложила Эрику сесть на диван, а сама устроилась в кресле в углу. — О чём вы хотели поговорить? — начала разговор Элизабет. — Твой дядя настоял на том, чтобы я осмотрел тебя, — мягко начал Эрик. Она смотрела на него, а он не изменился ни на йоту, как же было не узнать его сразу, всё тоже — высокий, мускулистый, тёмные волосы, правда уже средней длины, с небрежной укладкой, голубые глаза, будто застывшие во времени, только казалось в уголках глаз проявились первые морщины. — Зачем меня осматривать? — Элизабет знала, как глупо звучит её вопрос. Она и сама видела, в каком состоянии находится: слишком худая, с впалыми щеками, мешками под глазами, красными глазами от полопавшихся капилляров, бледно-синюшной кожей и синими губами. Волосы потеряли прежний блеск, стали тусклыми и ломкими. — Я знаю, что вы мне скажете. Так какой смысл меня осматривать, если я и так знаю диагноз? — Да? И какой же? Чтобы я тебе сказал? — Вы скажете, что мне нужно питаться. Что у организма больше нет сил. Но я это и сама знаю. Только вспомните моё отношение ко всему этому. Оно осталось таким же. —Давно ты это делаешь? —Давно. — Сейчас не обязательно питаться из источника. Ты же знаешь, что есть донорская кровь. — Знаю. Но где уверенность, что я не сорвусь? Что не нападу на человека? Что, если у меня не хватит сил остановиться? Эрик помнил, какой она была в детстве— испуганной, но доброй, боящейся своей силы. Он видел, как она боролась с жаждой, как училась контролировать себя. И сейчас, глядя на неё, он почувствовал жалость, что сдавливала легкие. — Я смогу тебе помочь, — тихо сказал он— Смогу научить, как раньше. — Эрик, вы… — Просто Рик. И можешь на «ты».—перебил мужчина её. — Хорошо. Рик, ты очень добрый. Я помню это ещё с детства. Но мой ответ — нет. Я не буду этого делать, я не хочу. Если это всё, о чём ты хотел поговорить, то я хочу спать. И крестному ответь, что я уже не могу слушать об этом. —устало, с нотками раздражения проговорила девушка. — Это всё. Прости, что побеспокоил. Но хочу, чтобы ты знала, если… если передумаешь, я не откажусь от своих слов. Я помогу. — Спасибо, — тихо ответила та, прикрыв глаза со вздохом. Они встали. Эрик направился к двери, но на пороге обернулся. — Ты не одна, Лизи. Никогда не была. И никогда не будешь. Она не ответила, только кивнула. Выйдя из дома, Эрик на мгновение остановился, подняв взгляд к плоской крыше. Там, среди плетёной мебели и декоративных кустарников, виднелся и гриль. Он вдохнул свежий воздух, наполненный хвойным ароматом. В голове крутились мысли «И как достучаться до неё? Как заставить поверить, а точнее довериться?» Образ девушки с столь бледной кожей застрял в памяти. Он хотел ей помочь. Знал, как помочь. Но согласится ли она? И согласится ли Люцифер на то, что он задумал? Под тёмным навесом леса, где ветви старых дубов сплетались в причудливый узор над головами, ходили Люцифер с Эриком. Они не решались подойти к дому Элизабет словно боялись нарушить хрупкое равновесие, которое и без того трещало по швам. Люцифер ходил из стороны в сторону, его шаги глухо отдавались в тишине леса. Пальцы нервно теребили край пиджака, а взгляд то и дело возвращался к освещённым окнам дома. Вампир никто не видел того в таком состоянии, если и была у дьявола слабость, так это Лизи. — Вы понимаете, что можете сделать это, только так есть шансы помочь ей, — настойчиво произнёс Эрик, глядя прямо в глаза падшему. — Она угасает на глазах. Ещё немного и будет поздно. Люцифер резко остановился, повернулся к собеседнику. В его глазах читалась внутренняя борьба. — Она меня возненавидит, — глухо произнёс он. — После этого она никогда не сможет мне доверять. Я поклялся оберегать и защищать её. — Но она будет жива, — твёрдо ответил Эрик. — С годами она вас простит, я уверен. У неё мало времени. Хоть она и может не умереть, но впадет в кому. И неизвестно, какие будут последствия. Вы же знаете, что вампирская природа без подпитки начинает пожирать саму себя. Люцифер провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость. — Уверен, что другого выхода нет? Что на неё нельзя повлиять без этого? — Сколько лет она отказывается от этого? — терпеливо спросил Эрик.—Просто так она своё мнение не изменит. Вы должны зачаровать её, другого выхода нет. Я поговорил, но она слишком упряма. Я учил её контролировать жажду. Тогда она была испуганной…и остается такой и сейчас.  Мужчины долго размышляли о том, как им поступить. В лесу начало светлеть, сумерки отпускали землю, окрашивая всё в оранжевые и желтые тона, от приближающегося солнца. Где‑то вдалеке заухала сова, нарушив тишину. Люцифер поднял взгляд к небу, где уже уходили последние звёзды. — Хорошо, — наконец произнёс он. — Мы сделаем это. Но если что‑то пойдёт не так… — Я беру ответственность на себя, — перебил его Эрик. — Если она возненавидит кого‑то, пусть это буду я. Они переглянулись и одновременно кивнули. Решение было принято. Они подошли к двери дома и позвонили в звонок. Послышались шаги и дверь открылась, а за ней стояла Элизабет. Она была в чёрной шёлковой пижаме, которая была на неё немного велика, рукава свисали, а штанины собирались гармошкой у щиколоток. Мягкие серые тапочки удерживали их, чтобы те не волочились по полу. Волосы собранные в легкую косичку, торчали в стороны, глаза ещё слипались ото сна. — Вы же в курсе, что сейчас пять утра? Что случилось? — сонно спросила девушка, потирая глаза. — Заходите. Мужчины зашли и, разувшись, сели на диван. — Кофе? Чай? — спросила Элиза, зевнув. — Нет, спасибо. — одновременно ответили мужчины. Девушка села лотосом в небольшое кресло, стоящее наискосок от дивана, и потерла виски. — Вы хотели о чём‑то поговорить? — спросила она. Падший начал свою работу. Он встал, подошёл ближе к Элизабет и посмотрел ей прямо в глаза. Его голос зазвучал мягко, но властно, обволакивая сознание, как густой туман. — Лизи… — мягко сказал он, сев на корточки, чтобы их глаза были ближе друг к другу. — Я могу попросить тебя о помощи? Я же могу тебе доверять? Ты же сделаешь то, о чём я тебя попрошу? — медленно, зачаровывая, говорил он. Каждое слово падало, как глухая капля воды в безмолвной пещере, оставляя след в сознании девушки. — Да, дядя Люц, — ответила девушка. Её глаза стали стеклянными, они смотрели прямо в глаза дьявола, не в силах отвернуться. — Я хочу, чтобы ты начала питаться, Лизи. Ты же начнёшь? Ты же послушаешь меня? — Да, дядя Люц. — Тебе не будет душевно больно, когда ты будешь делать это. Ведь это нормально. Так же, как дышать. Понимаешь? — Понимаю. — Наш друг Эрик будет тебе помогать. И ты будешь слушать его. Хорошо? — Хорошо. — А теперь закрой глаза и досчитай до трёх. Девушка послушно закрыла глаза и стала считать. — Один, — начала она. Мужчины направились к двери. — Два. Люцифер ещё раз посмотрел на Элизабет и вышел вслед за Эриком. — Три.—Прежде чем захлопнулась дверь досчитала она. Девушка открыла глаза. Она сидела в кресле. Она не помнила, как оказалась в нём. В её мыслях было одно: нужно попробовать. Она сможет. Она будет питаться. Она поднялась на второй этаж и зашла в небольшую библиотеку, в которой пока ещё не было книг. Сев за стол, стала писать письмо. Она не знала, что именно писать, но знала, он поймёт. «Дорогой Эрик. Я хочу попросить у тебя помощи. Я взвесила твои слова и согласна на твой замысел. Если ты говоришь, что сможешь удержать меня, то я верю тебе. С уважением, Элизабет Браун». Запечатав письмо, она прочитала короткий ритуал и сожгла его. Пепел развеялся по ветру, унося послание прямо к адресату. Она не знала, что он заставит её делать, но понимала, больно он ей не сделает. Но всё равно в её душе томился червячок страха — тонкий, едва уловимый, но настойчивый.