Знамя Нокдара

Ему было невыносимо слышать её болезненные стоны, но он не мог с ними ничего поделать. Она должна была справиться сама. Все её роды проходили невыносимо тяжело, как для неё самой, так и для Ворлака. Он не мог найти себе места, шагая из одного угла в другой. Его выгнали из шатра, как побитую собаку, так что теперь мама осталась одна — лицом к лицу со своими врагами, болью и страхом потерять своего ребёнка вновь, не услышав его долгожданный писклявый крик. И каждый раз, как первый, Бурсум руководила процессом, выказывая ей обманчивую заботу. С очередным протяжным стоном, донёсшимся из маленького шатра, он не выдержал и развернулся, быстрым шагом направляясь в противоположную сторону. Вина сжирала его изнутри. Будучи огромным зелёным варваром с грудой мышц, он не мог помочь женщине, которую бесконечно любил. Ему не двенадцать, его больше невозможно ничем напугать. Бурсум поила его мать ядом в течение всех этих лет, стала виновницей смертей её детей и отобрала у неё дом и мужа. Он не мог позволить ей больше властвовать над их жизнями. Мама никогда не скрывала, что с отцом было трудно, но их супружеская жизнь до появления этой стервы отличалась от той, что сейчас. Гхаар заботился о ней по-своему, оберегая мать от плохих глаз и языков. Единственное, он не мог уберечь её от себя самого, но сейчас каждый не гнушался оскорбить её. Мама чувствовала тьму, клубившуюся вокруг него, и не винила в этом отца, в отличие от него. Да, причиной подобных изменений в поведении отца служил любовный приворот, но в его глазах это ничего не меняло. Гхаар из племени Дарк Барр, известный как одноглазый вождь, истребил с лица земли всех одичалых, уничтожил приграничные с эльфами государства людей и стал править на их земле. С тех самых пор, как он женился на Муавии, духи благоволили ему. Часть пророчества, гласившая о том, что звезда, упавшая с неба, принесёт ему удачу, была исполнена. Мама, будучи образованной сильфидой, помогла отцу избавиться от нищеты и голода. Её ум и его сила поразили континент. Но после того, как Бурсум обворожила его, чтобы обрести власть не только над ним, но и над всеми племенами, находящимися под его опекой, всё изменилось. Отец сейчас не более чем безвольная марионетка этой интриганки. Все, включая его, пляшут под дудку Бурсум, и, видят духи, недолго осталось им править на этой земле. Владения Гхаара, завоёванные с таким трудом, разваливаются, словно карточный домик. Без Муавии им не сохранить своё прежнее богатство. — Вождь! — обведя глазами шатёр, яростно зарычал Ворлак. Топором он приподнял полог отцовского шатра и, найдя его сгорбленную фигуру, встал у самого входа, наблюдая, как отец, сидящий к нему спиной, медленно поворачивается к нему всем своим исхудавшим корпусом. Он выглядел неважно. Под его глазами залегли тёмные синяки, щёки впали, а кожа приобрела сероватый оттенок. Проклятие Бурсум отбирало у него не только разум, но и жизнь. От прежних мышц не осталось и следа. Он ослаб. Разумеется, Ворлаку ни капли не было его жаль. «Он сам виноват. Я его не заставлял спать с ведьмой», — прозвучал у него в голове внутренний голос. Именно так. Пускай вторую жену вождя считали лишь шаманкой, он был уверен, что она баловалась с тёмной магией. Рождённый орком, он был благословлён даром матери — обладать стихией ветра и чувствовать магию. Возможно, он ужасен и неуклюж, когда дело касается магии, но что-то да умеет. Например, слышать запах тёмной энергии, пахнущей плесенью и гнилью. Именно так пахли его отец и мачеха, но во втором случае этот аромат чувствовался в десятки раз сильнее. — Бурсум принимает роды матери, — отчеканил он, скрепя зубами. — Снова! — Эмоции взяли над ним верх. Он не был в состоянии контролировать их, как делал это всегда. — Я просил тебя не подпускать её к ней! — Замолчи! Иначе прикажу вырезать тебе язык! — шикнул на него отец, а после издал едва различимый стон боли. Он не стал ругать его за проявленную им дерзость, что удивило юного орка. Только попросил замолчать. — А я говорил тебе… кха… относиться к моей жене с уважением, — уже более спокойно проговорил отец, закашлявшись. — Ты выполнил волю своего вождя? — этот вопрос прозвучал словно издевательство. Ворлак ничего не ответил. Не было смысла ничего объяснять. Он много раз пытался, но каждый раз отец его выгонял, надирая зад до посинения. Почему и на этот раз он прибежал к нему просить помощи? «От бессилия», — прозвучал у него в голове неутешительный ответ. Ворлак сходил с ума, зная, что эта тварь там, принимает роды у его матери, чтобы с ядовитой улыбкой вручить ей маленькое бездыханное тело. — На этот раз Бурсум заберёт не только моего брата или сестру, — сжав топор, зарычал он, едва сдерживая слёзы. Орки не плачут. Они бездушные варвары и тираны. Но он — полуорк. Возможно, его кожа не белая, но душа… мамина. — Твою жену. Настоящую. Благословенную духами. Мать твоего наследника. Ту, без которой ты не получил бы ни одного клочка этой земли так легко! Они оба опустили взгляд на брачную метку. Лишь она в их отношениях оставалась неизменной. Во взгляде отца что-то изменилось, на мгновение в его потухших глазах отразилось понимание, но этот свет мгновенно исчез. — Бурсум не стала бы убивать моих детей! — зарычал он, искренне веря в свои слова. — Убирайся из моего шатра, неблагодарный щенок! Вопреки своему болезненному виду, у него хватило сил вскочить и в угрожающем жесте поднять топор. — Нокдар ворвался в твои земли, вождь, в облике твоей Бурсум, — войдя в шатёр, зарычал Ворлак. Его мышцы были напряжены. Он едва сдерживался, чтобы не накинуться на родного отца. — Твой народ гибнет! Пограничные земли разорены и в упадке! Брат убивает брата! Порядок в племени Дарк Барр разрушен! Оглянись, оте… вождь! — вовремя поправился он. — Нокдар наступил бесшумно! Он травит твой разум, убивает твоих детей, а ты развлекаешься с ней в одной постели, словно влюблённый слепец. С разъярённым рыком Гхаар замахнулся, целясь ему в челюсть. Удар. Голова Ворлака дёрнулась в сторону с глухим хрустом. Он едва удержался на ногах. Если бы отец не был так слаб физически, он отлетел бы в самый конец шатра. Но даже в нынешнем состоянии удар оказался достаточно сильным и сокрушительным. Ворлак слегка пошатнулся, коснулся пульсирующей щеки и сглотнул горькую кровь, собравшуюся под языком. Сжав зубы, он наклонился вперёд и сплюнул кровавый сгусток отцу под ноги. А потом нанёс ответный удар ему в скулу. И тут прозвенел гонг. Они оба замерли, вслушиваясь в металлический звон, расколовший пополам напряжённый воздух. В шатёр ворвался Танган. — Ваша новорождённая дочь умерла, — сказал он безэмоциональным голосом, но его взгляд выдавал истинные чувства. Он горевал — так как умел. Молча. — Вслед за госпожой Муавией, — добавил он, рубанув топором по сердцу юного орка, смотрящего на него горьким от внутренней боли взглядом. Ворлак смутно помнил, что произошло дальше. Кажется, он накинулся на Тангана, переспрашивая его, а потом, оттолкнув его в сторону и получив тот же самый ответ, на ватных ногах отправился обратно по уже знакомому пути. Он перешёл на бег, ощущая, как время утекает сквозь пальцы. «Умерла вслед за госпожой…» Значит, ему некуда спешить. Значит, мама успела услышать долгожданный плач своего ребёнка. Значит, теперь он остался один. Муавия готовила его к этому. Чувствовала, что смерть неумолимо приближается к ней. А он затыкал уши, грубил ей, просил замолчать. Но она терпела его. «Я люблю тебя, Ворлак», — прозвучал у него в голове её нежный голос. И он заплакал, как человеческий детёныш. Холодный ветер нещадно бил его по лицу и смахивал солёные капли с щёк, но они наступали вновь и вновь. Он не понял, как ворвался в шатёр матери. Кажется, на этот раз никто не стал вставать на его пути, посчитали, что он имеет право попрощаться с ней. Первая, кто попался ему на глаза — это Марга. Он бросил на неё беглый взгляд, а потом опустил его ниже и сердце того дрогнуло. Она прижимала к груди маленький свёрток, и её глаза, так же как и его, были красными от сдерживаемых слёз. Ворлак шагнул вперёд, заставляя себя взглянуть на сестрёнку. О, это был маленький ангел с пухлыми губками, носом-кнопочкой и длинными ресницами. Он несмело коснулся её макушки, бережно поглаживая перламутровые кудри. Этот ребёнок был прекрасен, вопреки своей мертвецкой бледности. — Мама никогда не давала им имён, — на удивление, его голос ни разу не дрогнул. — Она знала, что это не имеет никакого смысла. — Нагнувшись, чтобы оставить тёплый поцелуй на холодной щеке сестры, он выпрямился и шагнул вперёд. Бурсум стояла над телом его матери. Её руки были по локоть в крови. — Такова воля духов, — бесстрастно заметила вторая жена вождя. В её глазах читался триумф. В этот момент он осознал, что его больше не волнует ни гнев, ни наказание отца. Он желал мести. Вдохнув воздух сквозь зубы, Ворлак достал кинжал из-за пазухи и резким движением всадил его между бровей Бурсум. Она даже не успела вскрикнуть. С глухим стуком её тело свалилось на пол, прямо рядом с миниатюрной фигурой его матери. Раздались крики и вопли. Охрана вождя, подоспевшая на шум, выкрутила ему руки и вывела из шатра. Но ему было плевать, куда они его ведут. Перед его глазами всё ещё стоял труп Бурсум. Единственное, о чём он жалел, что не сделал этого годы назад. Его избили плетьми и собирались казнить на рассвете, но Гхаар или то, что от него осталось неожиданно заступился за сына. Окончательным приговором объявили изгнание. Ворлака выбросили в пустыню без воды, без еды, без вурма. Он блуждал по раскалённым пескам, изнывая от жажды и голода, пока едва не добрался до ближайшего оазиса. Там он и встретил ундину. От неё он услышал конец пророчества о Нокдаре. — Грядёт тот день, когда наследник одноглазого вождя орков и небесной дочери предотвратит Нокдар, — выплыв из воды, русалка поманила его пальчиком, и тот, еле перебирая ногами, послушно сел у берега. — Это ты, юный воин. Ты не убил Бурсум, а лишь уничтожил ее сосуд. Её дух давно научился переселяться из тела в тело. Она жива и лишь ты способен остановить её и Нокдар, который следует за ней по пятам. Брат уже убивает брата за кусок земли. Скоро кровь орков окрасит эту землю. — Меня не волнует судьба орков, — зарычал он, схватив её за шею. — Скажи, что мне делать, чтобы убить эту ведьму! Но русалка даже не дёрнулась, продолжая обворожительно улыбаться ему. — Отправляйся назад в прошлое, — ответила она елейным голоском. Он не успел осознать, что происходит, как перед ним открылся портал. Его тут же затянуло внутрь.