Дворец из шипов и роз

      Выйдя из ванны, в которой отмокал как минимум час, я сел на стул с низкой спинкой, стоявший у камина, где полыхали дрова. Теперь я наслаждался тем, как заботливо Суа расчесывала мои мокрые волосы. Приближалось время ужина, но заботливая служанка принесла мне чашку горячего ароматного шоколада и сказала, что не прикоснется к моим волосам, пока я не сделаю хотя бы пару глотков.       Меня не нужно было уговаривать — этот шоколад был самым вкусным из всего, что мне вообще приходилось пробовать. Я пил его, пока Суа расчесывала меня, и почти мурлыкал от прикосновений легких пальцев к коже своей головы.       Когда другие служанки вышли из моей комнаты и направились на кухню помогать с приготовлением ужина, я опустил чашку на колени.       — Если в последнее время так много злых фэйри пересекают границы Двора и атакуют солдат, то не значит ли это, что скоро начнется Война?       «Возможно, мы должны восстать, возможно, мы должны дать отпор, возможно, мы должны сказать хватит», — вот что сказал Намджун Чимину в тот первый вечер в поместье.       Расческа замерла.       — Не задавай больше таких вопросов. Иначе назовешь на всех нас беду.       Я развернулся на стуле, всматриваясь в ее лицо, скрытое под маской.       — Почему другие Высшие Лорды не могут угомонить своих подданных? Почему этим злым и ужасным существам позволено рыскать где им вздумается? Кое-кто… кое-кто начал рассказывать мне историю о короле Хайберна…       Суа взяла меня за плечо и развернула на стуле.       — Это тебя совершенно не касается.       — О, полагаю, еще как касается. — Я снова развернулся к ней, вцепившись в спинку стула. — Если это зло однажды распространится на мир смертных, если эта Война или эта ваша болезнь станет отравлять наши земли…       Я пытался бороться с нарастающей паникой. Я должен был предупредить свою семью, должен был написать им. Как можно скорее.       — Что меньше ты знаешь — тем лучше. Позволь Лорду Чимину справиться с этим самостоятельно. Он единственный, кто на это способен.       Суриэль сказал мне примерно то же самое. Карие глаза Суа пылали огнем, во взгляде было достаточно суровости, достаточно твердости.       — Думаешь, никто из служанок не рассказал мне, что ты сегодня попросил у них на кухне, не догадался, на кого ты отправился охотиться? Глупый неосмотрительный мальчишка. Если бы суриэль не был в добром духе, ты бы наверняка поплатился за свое любопытство ужасной смертью. Даже и не знаю, что хуже: то, что ты совершил сегодня, или твоя глупость с пакой.       — А разве ты поступила бы иначе? Если бы у тебя была семья…       — У меня есть семья.       Я смерил Суа взглядом с головы до ног. На пальце у неё не было кольца.       Суа заметила, куда направлен мой взгляд, и пояснила:       — Мою сестру и её суженого убили почти пятьдесят лет назад, после них осталось двое деточек. Двое мальчиков. Всё, ради чего я работаю, — только эти дети. Так что у тебя нет ни малейшего права смотреть на меня уничижительным взглядом и спрашивать, поступила бы я иначе, парнишка.       — Где они сейчас? Они живут здесь, в поместье?       Возможно, именно поэтому в библиотеке были детские книжки. И те две маленькие мерцающие фигурки в саду… Может, это и были племянники Суа.       — Нет, они живут не здесь, — слишком резко бросила она. — Они сейчас в другом месте, далеко отсюда.       Я обдумал всё, что только что рассказала мне Суа, и склонил голову.       — А дети фэйри взрослеют иначе?       Если их родителей убили почти пятьдесят лет назад, они сейчас уже не могли бы быть мальчиками.       — Одни взрослеют так же, как и вы, и могут размножаться так же быстро, как, к примеру, кролики, но такие, как я, как Высшие Фэ, очень редко могут родить потомков. И вот эти дети взрослеют значительно медленнее. Мы все были страшно удивлены, когда моя сестра родила второго мальчика всего через каких-то пять лет после первого, а старший из них достигнет совершеннолетия, только когда ему исполнится семьдесят пять. Из-за того, что дети у нас рождаются очень редко, они ценнее всех изумрудов и золота мира.       Суа сжала губы, давая мне понять, что больше она ничего рассказывать не станет.       — Я и не сомневался в твоей преданности этим детям, — промолвил я очень тихо и добавил: — И твои слова о том, что ты всё делаешь ради них, мне тоже очень понятны.       Почти не разжимая губ, служанка ответила:       — Когда этот дурак Намджун будет давать тебе советы о том, как выследить суриэля, не слушай его, а иди ко мне, и я скажу тебе, как правильно это сделать. Мертвые цыплята! Да пусть сгорит мой захудалый зад. Всё, что тебе было нужно, — это подарить ему новый плащ, и тогда бы он упал перед тобой на колени.

***

      К тому времени, когда я пошел ужинать, меня уже не трясло. Приятное ощущение тепла наконец-то вернулось ко мне. Пусть Чимин и был Высшим Лордом Прифии, я, впрочем, не собирался смущаться перед ним. Особенно после того, что мне пришлось сегодня пережить.       Намджун и Чимин уже ждали меня за большим столом.       — Добрый вечер, — поздоровался я, направляясь к своему привычному месту.       Намджун покачал головой в немом вопросе, и я ответил ему кивком, когда сел на своё место. Его тайна была в безопасности, хотя он и заслужил хорошей взбучки за то, что отправил меня ловить суриэля почти голыми руками.       Намджун заметно расслабился в своём кресле после моего кивка.       — Слышал, у вас обоих был захватывающий день. Жаль, что меня не было рядом, чтобы помочь вам.       Это было всего лишь замаскированное и едва ли искреннее извинение, однако я снова слегка кивнул ему.       Он произнёс нарочито бодрым тоном:       — Но несмотря на все твои адские приключения, случившиеся с тобой днём, ты, как всегда, очарователен.       Я фыркнул. Еще ни одного дня в своей жалкой жизни я не выглядел очаровательно.       — Я до сих пор считал, что фэйри не умеют врать.       Чимин, отпив вина, закашлялся, однако Намджун усмехнулся; шрам на его лице стал еще грубее, еще страшнее.       — Кто тебе это сказал?       — Все это знают, — ответил я, накладывая еду себе в тарелку.       Я, честно говоря, уже начал задумываться над тем, что они говорили мне раньше, а я принимал за чистую монету.       Намджун откинулся на спинку кресла, улыбаясь с каким-то кошачьим удовольствием.       — Конечно же, мы умеем врать. Мы считаем умение врать искусством. И мы врали, когда говорили тем древним смертным, что не способны говорить неправду. А как иначе мы могли заставить их доверять нам и выполнять наши приказы?       Я сжал губы так, что они, должно быть, побелели. Сейчас он говорил правду, потому что иначе, если он врал… От мыслей об этом у меня закружилась голова.       — А железо? — едва выдавил я из себя.       — Не наносит нам ни малейшего вреда. Только ясень, как ты об этом уже хорошо знаешь.       Я почувствовал, как кровь прилила к лицу. Считал, что всё сказанное ими раньше было правдой. Может, и суриэль сегодня врал мне, когда пускался в те длинные красноречивые объяснения насчёт правил и политики фэйри. О том, чтобы я оставался с Высшим Лордом, и о том, что всё в итоге будет со мной в порядке.       Я посмотрел на Чимина. Высший Лорд. Это, по крайней мере, ложью не было — я чувствовал эту правду всем своим нутром. Хотя он и не вел себя так, как Высшие Лорды из легенд, которые приносили в жертву невинных и пытали людей, когда им захочется. Нет, Чимин был… именно таким фэйри, какими изображали их те глупые фанатики из «Детей Благословенных» в своих рассказах о райских уютных землях Прифии.       — И хотя Намджун раскрыл тебе некоторые из наших наиболее тщательно охраняемых тайн фэйри, — сказал Чимин, адресуя с рыком последние слова своему другу, — мы никогда не использовали твое неведение против тебя.       Наши глаза встретились.       — Мы никогда не врали тебе намеренно.       Я кивнул и сделал большой глоток воды из своего кубка. Ел молча, потому что был сосредоточен на расшифровке правдивости каждого слова, услышанного с тех пор, как попал в это поместье, поэтому даже не заметил, как Намджун извинился и встал из-за стола перед тем, как подали десерт. Я остался один на один с самым опасным существом, которое когда-либо встречал в своей жизни.       Большой зал словно уменьшился.       — Ты чувствуешь себя… лучше?       Он сидел, подперев кулаком подбородок. Я заметил, как в его глазах промелькнуло нечто похожее на удивление. Наверное, он и сам удивлялся тому, что так печется обо мне.       Я едва проглотил еду.       — Если мне больше не придется столкнуться с нагами, буду считать себя счастливым.       — Что же ты всё-таки делал в западных лесах?       Сказать правду? Или соврать? А может, и то и другое?       — Когда-то очень давно я слышал легенду о существе, которое ответит на все твои вопросы, если тебе повезет поймать его.       Чимин вздрогнул. Из его пальцев высунулись когти, которые поцарапали ему подбородок, но раны сразу зажили, только тонкая струйка крови заструилась по его золотистой коже — он вытер её рукавом.       — Значит, ты ходил туда, чтобы поймать суриэля.       — Я поймал суриэля, — поправил его я.       — И он рассказал тебе всё, о чём ты хотел узнать?       Я сидел, затаив дыхание, а затем ответил:       — Нас жестоко прервали наги именно в тот миг, когда он только-только начал рассказывать мне что-то действительно интересное и важное.       Высший Лорд поджал губы.       — Сейчас следовало бы хорошенько отругать тебя за непослушание, но, полагаю, события, произошедшие сегодня, были достаточным наказанием для тебя. — Он покачал головой. — Настоящее чудо… Обычный смертный юноша поймал суриэля!       И вопреки всем тем ужасным событиям, вопреки желанию, на моих губах появилась улыбка.       — Разве это так трудно?       Чимин тоже улыбнулся, а затем что-то достал из кармана.       — Ну, мне повезло больше, чем тебе. Я не стану ловить суриэля, чтобы узнать, что у тебя на уме. — Он продемонстрировал мне мой листок бумаги со словами.       У меня едва не выпрыгнуло сердце из груди.       — Это… — Я не мог быстро придумать что-то правдоподобное — все объяснения казались мне бессмысленными.       — Невероятный? Вздыхать? Уничтожение? Пожар? — Чимин читал слова с моего листка.       Мне же хотелось провалиться сквозь землю или на месте умереть. Слова, которые были для меня незнакомыми, из книг, которые я пытался читать, слова, которые сейчас казались такими простыми, такими обычными, такими абсурдно простыми, когда он сам читал их вслух.       — Может, это стихотворение о том, как ты собираешься кроваво убить меня, а потом сжечь моё тело?       Слова застряли в горле, руки пришлось сжать в кулаки, чтобы не закрыть ими лицо.       — Спокойной ночи, — попрощался я очень тихо, почти шепотом, а затем едва поднялся — так дрожали у меня колени.       Я уже почти дошел до дверей, когда он снова заговорил:       — Ты, я вижу, их сильно любишь.       Я обернулся. Его изумрудные глаза пристально смотрели на меня. Он поднялся со стула и направился ко мне, а затем остановился, не дойдя.       Мой листок со списком очень неровно написанных слов он до сих пор держал в руке.       — Мне просто интересно, осознают ли твои родные вообще… — пробормотал Чимин. — Осознают ли они, что абсолютно всё, что ты делал, было не из-за того обещания, которое ты дал своему папе, или ради собственной безопасности? Ведь все твои действия были направлены только на то, чтобы в безопасности были они.       Я ничего не ответил. Мне было стыдно, и голос выдал бы мой стыд.       — Знаю… Знаю: когда я предлагал тебе это раньше, ты, возможно, не так меня понял, однако я действительно могу помочь тебе написать…       — Оставь меня, — сказал я и вышел… столкнувшись с ним.       Я невольно попятился, забыв, как молниеносно он может перемещаться.       — Я не хотел тебя обидеть. — От того, как он это сказал — тихо и ласково, — мне стало не по себе.       — Мне не нужна твоя помощь.       — Конечно, не нужна, — сказал он с едва заметной улыбкой, которая, впрочем, сразу исчезла. — Человек, который может убить фэйри в облике волка, который способен выследить суриэля и убить двух нагов собственноручно…       Он рассмеялся и покачал головой. Свет от красного пламени весело заплясал на золоте его маски.       — Они просто дураки. Дураки, что не видели этого, — поморщился он. Однако взгляд его был очень серьезным. — Держи, — сказал он и протянул мне мой листок.       Я скомкал его и положил в карман. Обернулся, чтобы уйти, но он нежно перехватил мою руку.       — Ты жертвовал всем ради них.       Он поднял вторую руку, чтобы погладить меня по щеке.       Я напрягся, ожидая этого, однако он опустил её, не коснувшись меня.       — А ты вообще умеешь смеяться?       Я высвободил руку и не смог удержаться от того, чтобы дать ему отпор. Гори ты в аду, Высший Лорд.       — Мне не нужна твоя жалость.       Его изумрудные глаза с крапинками янтаря сияли так ярко, что я не мог отвести от них взгляда.       — А как на счёт дружбы?       — Фэйри умеют дружить с простыми смертными?       — Пятьсот лет назад многие фэйри были добрыми друзьями для смертных людей, которые даже сражались в Войне на их стороне.       — Что?       Таких фактов я никогда в жизни не слышал. И на фреске художник этого не нарисовал.       — А как ты думаешь, почему армии людей смогли так долго сопротивляться? Почему они нанесли фэйри такой серьезный урон, что мои соплеменники согласились на Соглашение со смертными? Одной лишь силой оружия, пусть это даже будет оружие из ясеня, добиться этого невозможно. Представь себе, вам помогали фэйри. Они сражались на стороне людей и погибали за вашу свободу. И когда единственным решением стало разделить навсегда наши народы, наши миры, эти фэйри искренне скорбели.       — Ты был одним из них?       — Во время Войны я был ещё ребёнком, слишком малым, чтобы осознавать, что происходит вокруг меня, или даже слышать об этом, — сказал он.       Ребёнком. Это означало, что ему должно быть где-то…       — Однако, будь я достаточно взрослым, то непременно был бы одним из тех фэйри. Против рабства, против тирании я бы с радостью пошёл на смерть, и не важно, чью свободу отстаивал бы.       Не уверен, что я поступил бы так же. Думаю, даже во время Войны самым главным для меня было бы защищать свою семью, и тогда я выбирал бы ту сторону, которая предложила бы и гарантировала им безопасность. Я никогда не расценивал такую мысль как проявление слабости. До этого момента.       — Хочешь верь, хочешь — нет, — сказал Чимин, — но твоя семья знает, что ты в безопасности. У них не осталось воспоминаний о звере, который ворвался в их дом, и они считают, что ты сейчас находишься у богатой тётки, которая позвала тебя, чтобы ты присматривал за ней и скрасил её одиночество. Они знают, что ты жив, что ты не голодуешь, что ты в безопасности и живёшь в достатке. Однако до них также дошли слухи о… угрозе, которая распространяется по землям Прифии и может добраться до земель смертных. Они готовы бежать в любую минуту, если появятся какие-то признаки опасности или угрозы, потому что также знают, что Стена в один прекрасный день не сможет их защитить.       — Ты… ты изменил их воспоминания?       Я сделал шаг назад. Вместо благодарности во мне вспыхнул гнев. Кто дал этим высокомерным фэйри с их непомерной гордыней право вторгаться в наш разум и насаждать собственные версии событий? Разве это не насилие?       — Я лишь зачаровал их воспоминания, набросив на них дымку. Я боялся, что твой отец может отправиться за тобой или же убедить кого-то из жителей деревни пересечь Стену вместе с ним, и этим снова нарушит Соглашение. Все они всё равно погибли бы, если бы столкнулись с такими существами, как пака, или богэ, или нага.       Звонкая тишина заполнила всё вокруг, голова шла кругом, я больше не был в состоянии соображать, поэтому не смог сдержаться:       — Ты не знаешь его. Мой отец не стал бы ради меня подвергать себя опасности.       Чимин долго молча смотрел прямо мне в глаза.       — Нет, он бы отправился за тобой.       Нет, слышишь? Нет, он никогда бы не пошёл за мной. Не с изуродованным коленом, которое всегда было отличным оправданием для всех вокруг. Я осознал это, когда то ночное видение паки растаяло в воздухе.       Накормлен, в безопасности и уюте — вот что им сообщили. А ещё рассказали о болезни, и не важно, поняли они эти предостережения или нет. Чимин всё ещё смотрел прямо мне в глаза. В них я видел искренность. Он сделал гораздо больше, чем я мог себе вообще представить.       — Ты действительно предупредил их о… возможной угрозе?       Мрачный кивок.       — Конечно, не напрямую… это вплелось в завесу над их воспоминаниями, так же как и приказ бежать при первых признаках опасности.       Неистовая гордыня фэйри, однако… однако он сделал гораздо больше, чем мог бы сделать для них я. Наверное, моя семья вообще бы и не обратила внимания на моё письмо. Если бы я знал об умениях Чимина, о том, на что он действительно способен, я бы даже попросил зачаровать их воспоминания, если бы Высший Лорд сам того уже не сделал.       Поэтому мне не к чему было придираться, за исключением того факта, что они, скорее всего, забыли меня быстрее, чем я того ожидал. И я не мог их в этом винить. Клятву, которую я дал папе, я исполнил, моя миссия завершена. Так что же мне еще оставалось?       Свет от камина согревал золото его маски, изумруды сияли еще ярче. Такие разные цвета, такие разные оттенки. Цвета, названий которых я не знал, цвета, которые хотел бы изучить и совместить на своей собственной картине. Цвета, которые я сейчас мог позволить себе исследовать.       — Краски, — сказал я, но мой голос прозвучал тихим шёпотом.       Чимин наклонил голову, а я тяжело сглотнул и расправил плечи.       — Если… если, конечно, это не слишком большая просьба, мне бы хотелось получить краски. И кисти.       Чимин часто заморгал:       — Тебе нравится… искусство? Тебе нравится рисовать?       Он был удивлен, но в его тоне я не уловил презрения. Поэтому решился ответить:       — Да. У меня не очень… не очень хорошо получается, однако если это не вызовет слишком много проблем или трудностей… Я мог бы рисовать на улице, так что от меня не будет беспорядка в поместье, впрочем…       — На улице, в поместье, на крыше — рисуй везде, где тебе только захочется. Мне всё равно, — сказал Чимин. — Но если тебе нужны краски и кисти, то, вероятно, также понадобятся и бумага, и холст.       — Я могу это отработать. Помогать на кухне или в садах, чтобы расплатиться за всё это.       — Скорее всего, ты там будешь лишним. На то, чтобы всё необходимое завезли сюда, мне нужно несколько дней. У тебя будут краски, кисти и холст. И всё пространство дома принадлежит тебе. Работай везде, где захочешь. Чего-чего, а помещений в доме хватит всем.       — Спасибо, большое спасибо, Чимин.       — Пустяки.       Я хотел было уйти, как он снова заговорил:       — Ты ещё не успел увидеть мою галерею.       — Еще и галерея есть? — спросил я.       Он широко улыбнулся, по-настоящему искренне. Высший Лорд Двора Весны улыбнулся невежественному человеческому юноше.       — Вообще я запер комнаты, где она находится. Еще тогда, когда унаследовал это поместье.       Унаследовав титул и земли, кажется, он совсем не обрадовался этому.       — Мне казалось, что для слуг это будет лишь лишней работой — каждый день убираться там.       Конечно, при такой жизни, которой жил Чимин, ему было не до картин.       Однако он продолжал свой рассказ:       — Завтра у меня будет очень много работы, а в галерее нужно навести порядок, поэтому… послезавтра… Позволь мне показать тебе мою галерею послезавтра.       Чимин потер рукой шею, и на щеках у него появился румянец, более теплый и живой, чем я до этого видел у него.       — Пожалуйста, это будет для меня огромным удовольствием.       И я поверил ему. Поверил, что ему действительно хочется показать мне галерею. Вспомнил картины, висевшие в коридоре. Если я считал их верхом совершенства, какие чудеса ждут меня в галерее? Наверное, человеческому воображению этого не постичь.       — Мне бы этого очень сильно хотелось.       Он всё еще улыбался мне. Искренне, открыто, без колебаний или сомнений.       Седжун никогда мне так не улыбался. Собственно, от общения с Седжуном у меня никогда не перехватывало дыхание.       В ответ я тоже улыбнулся и поспешно вышел, комкая в кармане «список предостережений». Неожиданное чувство было таким ошеломляющим, новым и сильным, что у меня ещё долго не сходила с губ улыбка, адресованная Чимину.