Дворец из шипов и роз

      На следующее утро, пока Суа вместе с другой служанкой готовили мне ванну, я обдумывал свой план. Чимин упоминал, что у них с Намджуном полно обязанностей, и, если не считать того случая, когда я столкнулся с Чимином на выходе из поместья, я их больше не видел. Так что найти Намджуна одного — вот первый шаг моего плана.       Небрежный вопрос к Суа позволил мне выяснить, что Намджун сегодня должен патрулировать границы, так что сейчас, скорее всего, он в конюшне готовится отправиться к Стене.       Я уже вышел на середину сада, торопясь к замеченным ранее постройкам позади поместья, когда за моей спиной внезапно раздался голос Чимина:       — Сегодня никаких ловушек?       Я застыл на месте и оглянулся через плечо. Он стоял в нескольких метрах от меня.       Как же он подкрался так неслышно, идя по гравию, который и шуршит, и скрипит, когда ступаешь на него? Конечно, особенности фэйри. Я попытался унять свое беспокойство и промолвил как можно вежливее:       — Ты сказал, что здесь я в безопасности. И я поверил тебе.       Чимин прищурился, и мне показалось, что он доброжелательно улыбнулся, промолвив:       — Мои утренние дела пришлось отложить.       И правда, на нем не было привычной воинской туники, перевязи тоже, а рукава его снежно-белой рубашки были закатаны по локоть, обнажая загорелые руки со стальными мышцами.       — Если хочешь проехаться верхом по округе, если тебе интересно, как выглядит твой новый дом, я могу взять тебя с собой на прогулку.       Опять. Опять он пытается быть вежливым и гостеприимным, хотя каждое слово дается ему с видимым трудом. Возможно, рано или поздно Намджун сумеет его переубедить. А пока… До каких пор мне придется его обманывать? Мне даже стало стыдно. Ведь он пытается защитить меня от всевозможных ужасов Соглашения и своих людей.       Я смело улыбнулся:       — Извините, но мне лучше побыть одному. Впрочем, большое спасибо за предложение.       Он напрягся:       — А как насчёт…       — Все равно нет, спасибо, — не дал я ему договорить, удивляясь собственной решительности.       Мне нужно было найти Намджуна. Поговорить с ним, убедить его.       Он, должно быть, уже отправился на службу.       Чимин сжал руки в кулаки, будто пытался обуздать свои когти. Однако не стал упрекать, просто развернулся и молча пошел к дому.       Довольно скоро, если мне повезет, Чимин больше не будет моей проблемой. Я поспешил к конюшне, отбрасывая ситуацию как лишнюю. Может, потом, если меня освободят, если между нами пролягут долгие годы, я вспомню странного фэйри и задумаюсь о причинах его не менее странного отношения ко мне.       Наконец добежав до конюшни, я постарался придать лицу безразличное выражение. Мне понравилось просторное здание, выкрашенное в светлые тона. Меня совсем не удивило, что все конюхи были в масках, изображавших лошадиные морды. И вдруг я искренне пожалел их. Болезнь заставляла всех ходить в масках еще неизвестно сколько лет, пока кто-то не найдет способа развеять проклятую магию. Никто из конюхов даже не взглянул в мою сторону. То ли смотреть на людей было ниже их достоинства, то ли они ненавидели меня из-за смерти Минхо. Я не мог их винить.       Все попытки притвориться непринужденным провалились, когда я наконец нашел Намджуна, который скалился в мою сторону, демонстрируя белые зубы и сидя верхом на черном мерине.       — Добрый день, Чонгук!       Я постарался не съежиться и даже улыбнулся.       — Собрался на прогулку верхом? А может, до сих пор раздумываешь, стоит ли оставаться у Чимина?       Я пытался вспомнить слова, с которыми шел сюда, чтобы завоевать его расположение. Намджун рассмеялся, и его смех мне не понравился.       — А поехали со мной. Я сегодня патрулирую южные леса, и мне любопытно посмотреть на твои охотничьи навыки, благодаря которым ты убил моего друга, как бы там не было — намеренно или нет. Я уже давно не встречал людей, а тем более убийц фэйри. Сделай мне одолжение, поехали на охоту.       Отлично. По крайней мере, эта часть прошла удачно, даже если его предложение прозвучало так же «мило», как встреча с разъяренным медведем в его логове. Я отступил на шаг и пропустил вперед себя молодого конюха. Тот двигался мягко и грациозно — впрочем, как и все фэйри. И совершенно не смотрел на меня: ни тени эмоции на лице от того, что вот он я, убийца фэйри, стою в его конюшне.       Меня же беспокоило другое: я никогда не охотился верхом. Я охотился выслеживая, расставляя ловушки и силки. Я понятия не имел, как преследовать добычу верхом на коне. Намджун взял колчан со стрелами из рук помощника конюха, благодарно кивнул и улыбнулся, но его металлический глаз, так же как и живой, остался холодным.       — Сегодня без ясеневых стрел, к сожалению.       Я стиснул челюсти, чтобы не сказать лишнего — конечно, чего-то колючего. Если ему было запрещено трогать меня и обижать, я не понимал, зачем он приглашал меня с собой. Разве что с целью поиздеваться? А может, ему просто скучно. Тем лучше для меня.       Я пожал плечами, стараясь как можно лучше изобразить безразличие.       — Ну что ж… полагаю, в этом наряде можно отправляться на охоту.       — Отлично. — И металлический глаз Намджуна блеснул в солнечном луче, который ворвался в конюшню сквозь приоткрытую дверь. Я прижался к стене, чтобы вдруг Чимин не увидел меня наедине со своим другом.       — Тогда поехали.       Намджун махнул рукой, чтобы мне оседлали коня.       Я же поглядывал на двери, не появится ли там Чимин, слушая одновременно болтовню Намджуна о погоде.       К счастью, довольно скоро я оказался на спине белой кобылы, и мы с Намджуном двинулись к окутанным весной лесам, что простирались за садами. Я держался на безопасном расстоянии от фэйри в лисьей маске, следовал за ним по широкой тропе и надеялся, что этот металлический глаз не может видеть затылком.       Эта мысль мне не понравилась, и я отбросил ее. Я должен был помнить, где я и с кем, и меньше любоваться тем, как солнце просвечивает сквозь весеннюю листву, как пурпурным вспыхивают островки крокусов на фоне коричневого и зеленого. Все это не имело значения для моего плана — ненужные детали, которые только мешали заметить другое: направление и изгибы тропы, деревья, достаточно надежные, чтобы взобраться на них, журчание ручьев. Эти вещи могли помочь мне выжить, если вдруг я окажусь в этих местах один. Впрочем, как и остальные владения Чимина, лес был совершенно пуст. Никаких признаков присутствия фэйри или Высших Фэ, которые могли бы здесь прогуливаться. Может, оно и к лучшему.       — Кажется мне, здесь у тебя неплохие условия для выслеживания… самого тихого из всех, — промолвил Намджун, немного сбавляя темп, чтобы поравняться со мной.       Хорошо — пусть сам ко мне приближается, чтобы я не казался слишком дружелюбным и нетерпеливым.       Я поправил колчан, уравновешивая его, и пробежал пальцем по плавному изгибу тисового лука на коленях. Он был больше, чем мой старый, и стрелы тяжелее, с более толстыми наконечниками. Скорее всего, я не попаду в первую же добычу, пока не приспособлюсь к новому весу и балансу.       Пять лет назад я взял у отца последнюю медную копейку из остатков нашего прошлого богатства, чтобы купить себе лук и стрелы. С тех пор каждый месяц я экономил небольшую сумму для покупки стрел и новой тетивы.       — Ну? — настойчиво продолжал Намджун. — Наша добыча не достойна твоего внимания? Нам уже попалось немало птиц и белок.       Кроны деревьев бросали тени на лисью маску — свет и тьма сливались на блестящем металле.       — Вам, кажется, хватает еды на столе и без моего участия, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вон сколько её остаётся после вашего угощения.       Вряд ли им пришлось бы по вкусу беличье мясо.       Намджун фыркнул, но ничего не сказал, и мы поехали дальше. Ветки огромной цветущей сирени склонялись довольно низко, и ароматные цветы касались моего лица. Это напоминало прикосновение холодных бархатисто-гладких пальцев. Мы давно проехали куст сирени, а ноздри всё еще удерживали его аромат. Это я тоже отнёс к бесполезным ощущениям, хотя… На таком дереве в случае чего можно надежно спрятаться.       — Значит, ты — эмиссар Чимина? — решился я спросить. — А эмиссары обычно патрулируют владения?       Самый обыкновенный вопрос без малейшего намека на заинтересованность.       Намджун клацнул языком.       — Я посланник Чимина по официальным делам, однако сегодня была очередь Минхо патрулировать. Кто-то должен был его заменить. Для каждого из нас это честь.       Я нервно сглотнул. Минхо жил здесь, у него были обязанности и друзья, он не был безымянным фэйри без лица. По нему наверняка тосковали сильнее, чем по мне.       — Мне… очень жаль, — сказал я чистую правду. — Я не знал, как много он для вас значил.       Намджун пожал плечами:       — Чимин подтвердил это, когда привел тебя сюда. Или же ты выглядел настолько жалко в своем тряпье, что он тебя просто пожалел.       — Я бы не поехал с тобой, если бы знал, что ты воспользуешься случаем поиздеваться надо мной.       Суа говорила, что Намджуну не помешает собеседник, способный дать отпор. Это и в самом деле оказалось довольно просто осуществить.       Намджун фыркнул:       — Прошу прощения, Чонгук.       За такое извинение я бы с лёгкостью назвал его лжецом, если бы не знал, что фэйри не умеют врать. Так что этот факт делал извинение… искренним? В этом ещё нужно было разобраться.       — Итак, — продолжал Намджун, — когда ты начнешь свои попытки уговорить меня поговорить с Чимином и убедить его освободить тебя от условий Соглашения?       — Что? — Я едва удержался, чтобы не выказать удивления.       — Ты ведь ради этого со мной сюда поехал? Иначе зачем было бежать к конюшне именно тогда, когда я должен был покинуть поместье? — Он искоса взглянул на меня своим карим глазом. — Честно говоря, ты меня поразил и польстил мыслью о моём влиянии на Чимина.       Я пока что не собирался признаваться.       — Что ты имеешь...       Он лисьим движением склонил голову набок, рассмеялся и сказал:       — Чтобы зря не тратить твое драгоценное время, поясню две вещи. Во-первых: будь моя воля, тебя бы здесь уже не было, без всяких уговоров с твоей стороны. Во-вторых: я здесь ничего не решаю, к тому же альтернативы требованиям Соглашения не существует. Вообще.       — Но… должно же быть хоть что-то…       — По правде говоря, Чонгук, я в восторге от твоей смелости. Или же от твоей нелепости. Но раз уж Чим тебя не убил — что я сделал бы не задумываясь, — ты здесь застрял. Конечно, если тебе не вздумается побродить по землям Прифии, чего, — он смерил меня взглядом, — я тебе крайне не советую.       Нет… нет, я не мог просто… остаться здесь. Навеки. До самой смерти.       Возможно… все же есть другой способ или есть кто-то, кто сумеет его найти. Я успокоил свое прерывистое дыхание и отбросил панические мысли.       — Героические усилия, — промолвил Намджун, усмехаясь.       На этот раз я не стал играть в вежливость и сердито полоснул по нему глазами.       Дальше мы ехали молча. В ветвях щебетали птицы. Изредка вспархивали в листве беличьи хвосты. Все звуки и запахи были вполне привычными, лесными, и я понемногу успокаивался.       — А где остальная часть Двора Чимина? — спросил я. — Или они, может, сбежали от той болезни, которая отобрала вашу магию?       — Откуда ты узнал о Дворе? — быстро спросил он, и я понял: ему показалось, что я имею в виду что-то другое.       Наверное, он не понял моего вопроса.       — Разве в обычных поместьях бывают эмиссары? А слуги слишком много болтают. Не поэтому ли вы заставили их надеть птичьи маски на ту вечеринку?       Намджун поморщился, и его шрам стал еще заметнее.       — В тот вечер каждый сам выбирал, что надеть в честь дара превращения Чимина. Слуги тоже. Но сейчас, дай нам волю, мы бы сорвали их голыми руками. — Он потянул свою маску за край. Та не шелохнулась.       — А что случилось с магией, почему она так подействовала против вас?       Намджун хрипло рассмеялся.       — Что-то, посланное из глубочайших нужников Ада, — ответил он, а затем огляделся и выругался: — Не стоило этого говорить. Если она услышит мои слова…              — Она — это кто?       Его загорелая кожа внезапно побледнела. Намджун запустил пальцы в волосы, и я увидел, как задрожали его руки.       — Никто. Чем меньше ты знаешь — тем лучше. Чимин зачем-то рассказал тебе о болезнях, но я не стал бы доверять такие вещи людям. Вы же это обернете себе на пользу.       Я возмутился, но крупица информации, которую он все же мне поведал, была для меня дороже драгоценных камней. Это она так напугала Намджуна, что страх заставил его озираться в поисках возможных шпионов и следить за своими словами. Даже в лесу. Я вгляделся в тени между деревьями, но ничего не заметил.       Прифией правили семь Высших Лордов. Возможно, ей принадлежали именно эти земли: не Высшему Лорду, а Высшей Леди. Если такое возможно.       — Сколько тебе лет? — спросил я, надеясь на новые крупицы ценной информации. Лучше уж так, чем вообще ничего не знать.       — Много, — ответил он.       И снова вгляделся в кусты, но у меня было чувство, что ищет он отнюдь не добычу. Плечи Намджуна были слишком напряжены.       — А какие у тебя силы? Ты можешь перевоплощаться, как Чимин? — спросил я.       Он вздохнул и посмотрел в небо, прежде чем настороженно взглянул на меня, прищурив свой жутковатый металлический глаз.       — Пытаешься угадать мои слабости, чтобы потом иметь возможность…       Я бросил на него сердитый взгляд.       — Нет, я не умею перевоплощаться. Умеет только Чим.       — Но ведь твой друг… он явился в облике волка. Если только это не было его…       — Нет, нет. Минхо тоже принадлежал к Высшим Фэ. Это Чимин может превращать нас в кого угодно, если в том возникает необходимость. Но он делает это только со своими стражами. Когда Минхо пересекал Стену, Чимин всегда превращал его в волка, чтобы никто не узнал в нем фэйри. Хотя его размеры слишком на это намекали.       Мне пришло в голову совсем другое, от чего стало по-настоящему страшно. Красно-коричневый глаз Намджуна горел зловещим огнем, но я на это даже не обратил внимания. Мне не хватило смелости спросить, может ли Чимин превратить в кого-то меня.       — Мне кажется, что вы, смертные, не видите особой разницы между народом фэ и фэйри, — продолжал Намджун. — И это ваша ошибка. Народ фэ — высшее сословие. Знать. Далеко не у всех нас есть способности, которыми обладают фэйри. У меня, к примеру, нет таких врожденных качеств. Я не умею убивать взглядом или заманивать смертных в воду, чтобы потом утопить. Если бы люди захватили меня в плен, я бы не нашел общего языка с ними. У нас иное предназначение. Мы рождаемся, чтобы править.       От изумления я закатил глаза:       — То есть в вашем мире я был бы не кем-то из фэйской знати, а обычным фэйри? Кем-то вроде той же прислуги, что безропотно подчиняется вам и слушает ваши приказы?       Он не ответил, и это означало «да». Конечно, с его высокомерием я казался Намджуну слишком никчемной заменой его друга. И, поскольку он успел возненавидеть меня на всю мою жизнь, сразу разгадав мой замысел, я спросил:       — Откуда у тебя этот шрам?       — Не придержал язык, когда нужно было, и меня за это наказали.       — Это Чимин сделал такое с тобой?       — Ты что, в Котле сварился? Конечно же, нет. Но именно он подарил мне новый металлический глаз.       Такие же размытые ответы, которые и ответами-то назвать нельзя.       — То действительно существуют фэйри, которые смогут ответить на все вопросы, если их поймать? — спросил я, зацепившись за его слова о «разных видах» их народа.       Возможно, именно они знают, как освободить меня от условий Соглашения.       — Да, — сдержанно ответил он, — суриэли. Но они старые и коварные, искать их крайне опасно. Если же ты настолько тупой, что пропустишь мои слова мимо ушей и попытаешься их найти, я предложу Чимину посадить тебя под домашний арест. Своим чрезмерным любопытством ты уже выманил одного.       Значит, эти суриэли где-то неподалёку, иначе бы он не беспокоился. Намджун резко повернулся вправо, прислушиваясь; его металлический глаз тихонько зажужжал. Волосы у меня встали дыбом, и в следующий миг я уже целился в направлении его взгляда.       — Опусти свой лук, — прошептал он тихо и хрипло. — Опусти проклятый лук, глупый мальчишка, и смотри только прямо перед собой.       Я сделал так, как он сказал, и мурашки выступили на теле, когда в кустах что-то зашевелилось.       — Не реагируй, — велел Намджун, тоже стараясь смотреть только вперед. Металлическое око медленно вращалось. — Что бы ты не почувствовал и не увидел, не реагируй. Не смотри. Держи взгляд прямо перед собой.       Я задрожал, сжимая поводья в потных ладонях. Я бы рад был воспринять все это как ужасную шутку, но Намджун вдруг побледнел. Кони прижали уши, но продолжали идти вперед, подчиняясь приказам Намджуна.       И тогда я почувствовал это…