Алфавит и буковы

Утро в Алфавите. Комната Ера и Еря. Солнце только начинало пробиваться сквозь тяжёлые шторы, когда дверь маленькой комнаты распахнулась и оттуда пулей вылетел Ер. Белый, с бледно-коричневыми конечностями и румянцем, он нёсся по коридору, размахивая чем-то металлическим. — Ер! Стой! — крикнул Ерь, выбегая следом. Его белое лицо с нежно-лососевыми румянцем было испуганным. — У тебя во рту! Ер замер, повернулся к брату и, всё ещё жуя, извлёк изо рта ножницы. Маленькие, маникюрные, но всё же ножницы. — Я просто хотел проверить, какие они на вкус, — сказал Ер с набитым ртом. — Металлические. Не очень. Ерь подбежал, аккуратно вытащил ножницы, положил в специальный пластиковый пакетик, который всегда носил с собой. — Ты не должен есть несъедобное, — наставительно сказал мягкий знак. — Ышик будет ругаться. — Пусть ругается, — пожал плечами Ер и побежал дальше. — Я хочу смотреть, что делают взрослые! — Кафетерий. Окно. Ер и Ерь прильнули к стеклу, за которым сидел Зара. Девятый символ, в расстёгнутой рубашке и с плетью в руке, забавлялся с большой розовой фигуркой, которая прыгала по столу, пытаясь поймать многочисленные концы плети. — Что он делает? — прошептал Ерь, не отрывая глаз от представления. — Играет, — авторитетно заявил Ер. — С котиком. Смотри, котик доволен! Он мурчит! Юлька — а это был именно он — действительно выглядел довольным. Розовый, с кошачьими ушками, усами и хвостом, он ловил концы плети, как лазерную указку. Его глаза горели азартом, клыки поблёскивали, и иногда он издавал звук, похожий на урчание. Зара хохотал, то укорачивая плеть, то удлиняя, заставляя Юльку прыгать выше и выше. — Вот бы нам такую игрушку, — мечтательно сказал Ер. — У нас есть Ышик, — ответил Ерь. — Он тоже... игрушка. Но не такой весёлый. Малыши переглянулись и побежали дальше. — Комната Панако. Панако сидел за столом, чертил очередной проект для Аза (антресоль, вентиляция, всё как любил первый), когда дверь открылась и внутрь вкатились два белых комочка. — Панако! — закричал Ер, запрыгивая на стул. — Дай нам сигареты! Мы хотим быть взрослыми! Ерь, более скромный, стоял у порога и кивал. — Мы будем очень аккуратными, — добавил он. — Не будем баловаться. Панако поднял на них свои хмурые глаза с тремя линиями-румянцем между бровей. Он не улыбнулся — он вообще редко улыбался, — но в его взгляде промелькнуло что-то тёплое. — Сигареты? — переспросил он, откладывая карандаш. — Для таких маленьких? — Мы не маленькие! — возмутился Ер. — Нам уже... много лет! Очень много! — Много, — подтвердил Ерь. Панако вздохнул, полез в ящик стола и достал две пачки. Одну — с меловыми палочками, аккуратно упакованными, похожими на сигареты. Вторую — с жевательными конфетами, которые имитировали табачные изделия. — Держите, — сказал он, протягивая обе пачки. — Это сигареты для... детей. Ер схватил пачку с конфетами, открыл и начал жевать, не глядя. Ерь же осторожно открыл вторую, вытащил меловую палочку, поднёс к носу, понюхал. — Они ненастоящие, — тихо сказал он, разочарованно. — Настоящие сигареты вам пока рано, — ответил Панако, возвращаясь к чертежам. — Когда вырастете... может быть, тогда. Ер уже доедал последнюю конфету и, кажется, даже не понял, что его обманули. — Вкусно! — сказал он, облизываясь. — Спасибо, Панако! Он выбежал из комнаты, утягивая за собой брата. Панако остался один и, покачав головой, вернулся к чертежам. — Коридор у кабинета Аза. Хакару и Уйка, которые присоединились к малышам по пути (Ер врезался в Хакару, тот удержал его за шиворот, и так завязалось знакомство), стояли у двери кабинета первой буквы и строили планы. — Сегодня мы сделаем Азу сюрприз, — прошептал Хакару, потирая руки. — Ер, ты берёшь на себя отвлечение. — Понял! — Ер вытянулся по стойке смирно. — Ерь, ты подкладываешь под его стул хлопушку. — Я... я постараюсь... — Ерь покраснел. — А мы с Уйкой, — Хакару улыбнулся, — изменим заставку на его компьютере. На что-нибудь... розовое. Уйка кивнул, доставая из кармана флешку с коллекцией смешных картинок. План сработал. Ер ворвался в кабинет с криком «Аз! У меня пожар!» и начал бегать по комнате, размахивая руками. Аз, оторванный от важных бумаг, вскочил и попытался поймать юркого мальца. Ерь, воспользовавшись суматохой, подложил хлопушку под стул Аза и отбежал в угол. Хакару и Уйка, телепортировавшись к компьютеру, за секунду сменили заставку. Теперь на экране красовался Ышик, рисующий Аза в образе ботаника — с большими очками, галстуком-бабочкой и книжкой под мышкой. Аз поймал Ера, вернулся к столу, сел на стул — и хлопушка взорвалась с громким хлопком, осыпав его конфетти. — ЧТО ЗА... — заорал он, но тут же увидел заставку на мониторе. Его оранжевое лицо стало пунцовым. — ХАКАРУ! УЙКА! ЕР! ЕРЬ! — закричал он, вскакивая. — ВЫ! ВСЕ! ПОЛУЧИТЕ! Но хулиганов уже след простыл. — Спортзал. Бука поднимал штангу. Огромную, тяжёлую, которую не сдвинул бы с места ни один человек. Но Бука был симболаром, и штанга в его руках казалась пластиковой игрушкой. Ер и Ерь сидели на скамейке, смотрели на его тренировку и открывали рты. — Он такой сильный, — прошептал Ерь. — Мы тоже сильные, — сказал Ер, спрыгивая со скамейки. — Мы же симболары! Он подошёл к штанге, ухватился за гриф и, крякнув, поднял её над головой. Легко. Как пушинку. — Смотри! — закричал он. — Я тоже! Бука опустил свою штангу, посмотрел на малыша и усмехнулся. — Сила у нас всех одинаковая, — сказал он. — Тренировки её не увеличивают. Но я всё равно занимаюсь. Потому что... (он пожал плечами) ...нравится. — Нам тоже нравится! — Ер начал тягать штангу вверх-вниз, как гантельку. Ерь подошёл, взял другую, поменьше, и тоже начал поднимать. — Мы сильные! — кричал Ер. — Мы большие! — вторил Ерь. Бука смотрел на них и улыбался. Забавные мальцы. — Пруд. Рыбалка с Добром. Добро — ярко-оранжевый, с четырьмя точками-веснушками, с наивными глазами и вечной улыбкой — сидел на берегу пруда с удочкой в руке, крючок в виде буквы Д. Рядом, вёдра с водой, наживка, термос с чаем. Ер и Ерь прибежали, когда он уже закинул удочку. — Добро! — закричал Ер. — Мы хотим рыбачить! — Тише, — улыбнулся Добро. — Распугаете рыбу. Малыши сели рядом, взяли удочки (маленькие, специально для них), и начали ловить. Через час Ер поймал огромную щуку, Ерь — трёх карасей, а Добро — старый сапог. — Ничего, — сказал он, не расстраиваясь. — Сапоги тоже нужны. К концу рыбалки Ер и Ерь были перепачканы в тине, с ног до головы. Они плескались в воде, бросались землёй и смеялись. — Добро! Мы испачкались! — крикнул Ерь. — Ничего, — повторил Добро. — Ышик отмоет. — Вечер. Возвращение Ышика. Ышик шёл по коридору и сжимал в руке рисунок — Аза, в ещё более нелепом образе. Он был доволен собой и планировал подарить его завтра начальнику. Но планы изменились, когда навстречу ему выкатились два белых комка, перепачканных в тине, с растрёпанными волосами и счастливыми лицами. — Ышик! — закричал Ер, бросаясь ему на шею. — Мы сегодня так весело провели время! — Мы подглядывали за Зарой, — начал перечислять Ерь, повисая на его руке. — Играли с Юлькой, брали сигареты у Панако, подшучивали над Азом, тягали штангу с Букой, рыбачили с Добром и... — И испачкались, — закончил Ышик. Он посмотрел на них. На перепачканные лица. На счастливые глаза. На грязные руки, которыми они обнимали его, оставляя отпечатки на бледно-коричневой одежде. — Я вас, кажется, оставил на пару часов, — сказал он. — А прошёл целый день. — Мы без тебя скучали! — заявил Ер. — Скучали, — подтвердил Ерь. Ышик вздохнул. Вздохнул так, как вздыхают родители, которых дети любят, несмотря ни на что. Даже если они не кровные родственники. Даже если он просто находится между ними в списке. — Пошли домой, — сказал он, беря обоих за руки. — Мыться. И спать. — А завтра? — спросил Ер, прыгая на одной ноге. — Завтра... — Ышик посмотрел в потолок. — Завтра будет новый день. Он увёл их в свою комнату, и дверь закрылась за странной троицей. В коридоре стало тихо. Только редкие шаги симболаров нарушали покой. День детских приключений закончился. Завтра начнутся новые.