Пари на ночь

Рейдвуд. Ночь. Луна ярко освещала землю, сверчки тихо стрекотали в траве. Город частично спал. В каких-то окнах горел свет: может, в одном из окон студент занимался курсовой, отчаянно кликая мышью и хмурясь на сложные графики, а может, молодая пара смотрела фильм, укутавшись в один плед и попивая тёплое какао из больших кружек. А где-то, на верхних этажах, уже погасили свет, и жители видели сны. На улицах горели фонари, тускло-жёлтым светом освещая собой дорогу, по которой изредка проезжали машины. Шины тихо шуршали по асфальту, фары на мгновение выхватывали из темноты придорожные кусты и фигуры спящих птиц на проводах, а затем звук двигателя затихал за поворотом, оставляя после себя лишь лёгкий запах бензина, медленно растворяющийся в прохладном ночном воздухе. Паб «Raven’s Nest» гудел изнутри. Здание, сложенное из тёмного камня, напоминало старую таверну, каких много в маленьких городках, только вывеска с вороном, расправившим крылья над дубовой дверью, светилась неоном — ярко-синим, с вкраплениями багрового. Тяжёлая дверь то и дело открывалась, выпуская наружу приглушённый рокот голосов и клубы тёплого, спертого воздуха, пахнущего хмелем и жареным мясом. В помещении пахло алкоголем и разными закусками. Из колонок доносился негромкий рок — что-то классическое, но настолько тихо, что музыка была скорее фоном, чем развлечением. Люди здесь собирались не танцевать, а говорить. Шестеро парней, местные студенты университета «Brightmore Institute», сидели за своим обычным столиком — в дальней нише, у окна, выходящего на тихую, почти безлюдную улицу. Они пили пиво и переговаривались между собой. Разговор шел обычным руслом: спорт, универ, девушки, футбол, машины и прочая ерунда, которой молодые люди заполняют паузы между лекциями и сном. Темноволосый откинулся на спинку дивана, вертя в руках бокал полупустого пива. Свет лампы падал на его бледное лицо, делая черты ещё более резкими, почти выточенными из кости. Он смотрел в никуда, автоматически вращая стеклянной ёмкостью, наблюдая, как пузырьки газа поднимаются со дна и лопаются на поверхности. Рядом сидящий, ближе к краю, блондин, держал на коленях миловидную девушку лет двадцати-девятнадцати. Брюнетка, улыбаясь, смеялась с каждой шутки парня. Её длинные волосы слегка завивались на концах, а простое чёрное платье, выданное администрацией заведения, сидело на ней так, словно было сшито на заказ. Она поправила выбившуюся прядь за ухо и что-то шепнула на ухо, отчего тот довольно осклабился. — Эй, Дэрек, прекрати девушку бедную мучать, у нее и так работы куча, — улыбнулся шатен. — Сань, не нуди, по-моему, этой милашке всё нравится, — ухмыльнулся Чи́стов, пожав плечами, отчего Катя, официантка, едва заметно покачнулась на его коленях. Парень держал её за спину и бедра, на своих коленях. Его пальцы лениво рисовали круги на её пояснице. Черноволосый смотрел в экран телефона, почти не глядя на друзей. Ему не то чтобы не нравилось находиться тут, скорее ему было комфортнее одному. Его девушка — прислала очередное сообщение, и он отвечал ей. Свет экрана освещал его острые скулы и густые брови, сведённые к переносице. — Эй, Корвин! — окликнул друга синеглазый, сидевший напротив с развязным видом человека, который сегодня уже успел получить комплимент от трёх незнакомок. — Ты скоро дырку в телефоне прожешь! Оторваться от общения со своей дамой не можешь? — Не могу, — отрезал Воронов, не отрываясь от экрана. Его большой палец бегло пробежался по клавиатуре, отправляя короткое «Я тоже тебя люблю. Целую». — Ну ты скучный, — саркастично хмыкнул тот, отхлебнув глоток пива. Он повернул голову в сторону бара. — Ну, я уж буду верен Маше, нежели каждый день с новой быть. Да, Влад? — Сероглазый наконец поднял на него взгляд. Он знал ответ, но хотел услышать его ещё раз. — А чё я? — фыркнул тот и отвел глаза. Пальцы его правой руки начали нервно отбивать дробь по колену, но голос оставался нарочито беззаботным. — Они сами ведь подходят, а я просто не против! — ухмыльнулся он и отпил пива. — А спишь с ними тоже потому, что они это начинают? — язвительно поинтересовался Корвин, снова погружаясь в телефон, но на этот раз — лишь затем, чтобы скрыть ухмылку. — я не пойму, чё ты вот приебался то ко мне. — Да ничего, Влад. Просто я вас не понимаю. — Корвин пожал плечами, давая понять, что тема закрыта, по крайней мере — для него. — Ой, Корвин, не нуди, — буркнул другой парень, разваливаясь на диване и закрывая глаза рукой. Он лежал на спине, вытянув длинные ноги к соседнему креслу, и казался полностью расслабленным. Его тёмные волосы рассыпались по подушке дивана, а пальцы свободной руки свисали почти до пола. — Арт, ты точно такой же, — усмехнулся черноволосый и, выключив телефон, поднялся. Он сунул мобильник в задний карман джинсов и поправил ворот футболки, которая немного сбилась на шее. — Пойду ещё за пивом схожу. — С этими словами Воронов удалился. — Напомните, почему мы с ним дружим? — цокнул Артем, приоткрыв один глаз, и взял со стола горсть чипсов. — Да хз, сам уже не помню, — ответил Матвей Сандерс, засматриваясь на официанток. Его зелёные глаза скользили по помещению с тем ленивым, голодным интересом, с каким люди смотрят на витрины кондитерских, будучи на диете. Особенно долго его взгляд задержался на блондинке в короткой юбке, разносящей заказ к соседнему столику. — Слышь, Мэтт, тебе там твоя девушка написывает, — сказал Саша, заметив, как телефон Сандерса мигает белым светом. Экран загорался раз за разом — то короткими импульсами, то длинными, почти непрерывными вибрациями. Кто-то очень настойчиво пытался дозвониться. — Ой блять.. — опомнившись, зеленоглазый схватил телефон и встал, чтобы уйти подальше от шума. Он почти бегом направился к выходу — туда, где было тихо, где можно ответить, не перекрикивая музыку и чужие голоса. Друзья проводили его сочувственными взглядами: все знали, что разговор будет долгим и неприятным. — Да.. как повезло быть холостым, — злорадно протянул Влад, ухмыляясь и закидывая руки за голову. — И не говори. Никто мозги не ебет, — поддержал друга Артём Вишнер. — Никто не пилит за то, что ты не позвонил, не написал, не подарил цветы, не открыл дверь… Свобода. Благословенная свобода. — Ну не знаю, я вот с вами не согласен, — пафосно заявил Абрикосов. — Бля, Абрикосов, если ты сейчас будешь пиздеть о том, что любовь так прекрасна, и бла-бла, я пошлю тебя в очень веселое место.— Артём взял со стола вилку и начал крутить её в пальцах. — Во-первых, я не это имел в виду. —Александр поднял указательный палец, словно ставя точку в споре, который ещё не начался. — А во вторых.. Нет, ну вы представьте: у вас есть человек, который любит вас, поддерживает во всём, понимает с полуслова, разделяет ваши интересы. Вы ложитесь спать и знаете, что завтра утром она будет рядом. Разве это не стоит того, чтобы иногда поступиться своими привычками? — Сань, закрой рот, а то я не выдержу этого слащавого рассказа, — простонал кареглазый и снова лёг на диван, накрывая голову подушкой. — Спасай меня отсюда кто-нибудь. Мои уши кровоточат. — Ну вас к чёрту, ничего вы не понимаете. — Абрикосов обиженно отодвинул свой бокал и уставился в окно, за которым ничего не происходило. Сидящий рядом Дэрек их не слушал, весело общаясь с официанткой. Катя что-то рассказывала о своём втором образовании, и Дэрек кивал с таким видом, будто его это искренне интересовало, хотя на самом деле его внимание было приковано к тому, как её платье переливается в свете неона. — Где Корвина носит чёрт? — недовольно проговорил Арт и поднял голову, чтобы посмотреть на барную стойку. Оттуда, как раз, с подносом пива шёл Воронов. Он шёл медленно, лавируя между стульями и людьми, и на его лице застыло выражение человека, который только что двадцать минут ждал бармена, занятого разговором с постоянной клиенткой. Подойдя к их столу, парень поставил поднос — тяжело, с глухим стуком дерева о дерево — и развалился на диване рядом с Артом. Диван жалобно скрипнул, принимая его вес. Воронов разлил пиво по бокалам, толкнув один в сторону Артёма. Несколько капель упало на столешницу, но никто не обратил на это внимания. — Держи, нытик. Может, перестанешь стонать. — Ахуел!? — Арт закатил глаза, но бокал все же взял. Он сделал большой глоток, и его лицо немного смягчилось: пиво было холодным, свежим, именно таким, каким оно должно быть в жаркую ночь. — Ну, он хотя бы умнее тебя будет, — поддел Абрикосов, возвращаясь к разговору и с вызовом глядя на Влада. Влад фыркнул, поднимая свой бокал. Свет лампы отразился от стекла, на мгновение ослепив сидящего напротив Артёма. — Да он просто зануда. Единственный парень в баре, который вместо того, чтобы смотреть на девушек, переписывается со своей Машей про... что вы там обычно обсуждаете? квантовую физику? Корвин спокойно отпил, уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. Он поставил бокал на стол и аккуратно, с особой тщательностью, поправил салфетку под ним. — Про то, как некоторые приматы до сих пор думают, что привлекательность измеряется количеством покорённых самок. Очень увлекательная дискуссия. Маша шлёт вам всем, привет, кстати. — О, это точно про него! — рассмеялся Саша, хлопнув ладонью по столу. — Передай ей ответный! Видишь, Влад? А ты говоришь... — Сань, я тебя сейчас этим бокалом по голове стукну, клянусь, — ответил Влад, прикрывая глаза ладонью. Его голос потерял всякую игривость, став почти злым. — Хватит уже. В это время Дэрек у своего угла дивана громко рассмеялся, а его официантка, Катя, игриво щёлкнула его по носу. — Так тебе и надо, хвастунишка! — Она попыталась изобразить строгость, но её глаза смеялись, и губы то и дело складывались в улыбку, разрушая любую серьёзность. — А что? — Дэрек ухмыльнулся, потирая покрасневший кончик носа. — Я просто сказал, что у меня самая быстрая тачка в этом городе! —Он гордо выпятил грудь, изображая обиженную гордость, но фальшь в этом актёрстве была настолько очевидна, что Катя засмеялась ещё громче. Корвин поднял бровь, глядя на Чистова. Одна бровь уползла почти к линии волос — жест, который друзья называли «внутренним сарказмом» и который всегда предвещал едкое замечание. — Ага. На которой ты в прошлую субботу чуть газон у мэрии не перепахал. Очень впечатляет. — Корвин отпил ещё пива, не сводя глаз с Дэрека. — Эй, это был креативный парковочный манёвр! — возмутился Дэрек, но Катя снова рассмеялась, и он, махнув рукой, улыбнулся в ответ. Спорить с Корвином было бесполезно. — Ну что, Мэтт? — увидев, что Матвей возвращается, поддел его Артём. — Получил взбучку за то, что проигнорил двадцать пропущенных? Матвей рухнул на своё место, как мешок с песком, даже не пытаясь сохранить достоинство. Лицо у него было бледное, под глазами залегли тени — не от усталости, а от долгого выслушивания упрёков по телефону. — Заткнись, Вишнер, — беззлобно буркнул Матвей, плюхаясь на место. Он взял свой бокал, осушил его почти наполовину и только после этого продолжил: — Просто орала, что я ей время не уделяю. Подарков не дарю. — Да ладно? Ты же ей вроде айфон дарил последний недавно, — удивился Саша. Он даже привстал со своего места, выражая крайнюю степень недоумения. — Дарил. Господи, лучше бы я был с вами, холостыми. —Матвей уронил голову на сплетённые пальцы и закрыл глаза. Влад торжествующе посмотрел на Сашу. Этот взгляд был красноречивее любых слов: вот тебе, мол, твоя великая любовь, вот твои «понимание и поддержка». — Слышал, Абрикосов? «Лучше бы я был холостым». Записывай. Саша лишь покачал головой с видом философа, не понятого миром. Он тяжело вздохнул, взял со стола остывший кусок пиццы и, надкусив, принялся жевать его с той медленной задумчивостью, с какой люди читают чужие надгробные речи. — Вы все циники. Совсем не верите в романтику. Корвин допил своё пиво и снова взял телефон. Экран загорелся, высветив новое сообщение от Маши . — Я верю, — сказал он, не глядя ни на кого, и в его голосе впервые за весь вечер прозвучало что-то похожее на искренность. — А теперь, кто-нибудь ещё хочет пива, или я должен снова один идти, пока вы тут разбираетесь в своих любовных треугольниках и прочей херне? — Иди, иди, — махнул рукой Артём, даже не взглянув в его сторону. — Ты хоть молчишь большую часть времени. А то эти двое... — он кивнул на Влада и Сашу, — уже начали напоминать старую супружескую пару. С ними есть невозможно: сначала они переругиваются полчаса, потом мирятся, потом снова. Влад швырнул в него подушкой. Подушка, старая, кожаная, со следами чьих-то пролитых коктейлей, пролетела через стол и угодила Артёму прямо в лицо с глухим, удовлетворяющим хлопком. Корвин снова встал, с лёгкой, почти незаметной улыбкой, и направился к бару, оставив друзей продолжать их вечный, привычный спор. Он шёл медленно, чувствуя, как деревянные доски пола слегка пружинят под его кроссовками.