На взлёт

Микки просыпается за два часа до будильника. Не потому что кошмары — сегодня их не было. Просто тело само решило, что выспалось. Четыре часа сна. Норма. Он лежит в темноте, смотрит в потолок. Семнадцать трещин. Он их уже выучил наизусть. Мысли — липкие, утренние, ещё не прогнанные кофеином. «Ты не такой страшный, как пытаешься казаться». Всплывает в голове само. Без спроса. Микки жмурится, пытается вытолкнуть. Не получается. — Заебало, — говорит он пустой комнате. Встаёт, идёт в ванную. В зеркале — голубые глаза, синяки под ними, сжатые губы. Микки смотрит на себя ровно одну секунду — проверяет, не умер ли во сне. Не умер. Хорошо. Можно работать. Он заваривает кофе. Пьёт стоя у окна. За окном — Чикаго, серый рассвет, редкие машины на парковке. Кто-то уже едет в аэропорт, как и он. Микки надевает форму. Рубашка. Галстук. Китель. Всё как всегда. Перед выходом он задерживается у двери. Смотрит на ключи в руке. «Неплохо было с тобой посидеть». — Отвали, — говорит он вслух. — Просто работа. Он выходит, садится в машину, едет в аэропорт. *** Микки заходит в комнату экипажа за десять минут до брифинга. Йен уже там. Сидит на своём обычном месте — в углу, у стены. Пьёт кофе, читает телефон. Поднимает голову, когда Микки входит. — Капитан. — Галлагер. Йен возвращается к телефону. Не лезет. Не шутит. Просто сидит. Микки садится за стол. Смотрит на Йена краем глаза. Гладко выбрит. Форма сидит нормально — не мешковато, не тесно. Волосы чуть влажные — видимо, только из душа. Ничего особенного. Но Микки замечает всё это. И злится на себя. Через десять минут приходят остальные. Кесси, Мэгги, Джекс. Брифинг начинается. — Рейс Чикаго — Денвер, — говорит Микки. — Время в полёте — два часа сорок. Погода ясная. Турбулентности не ожидается. Он раздаёт обязанности. Всё как всегда. Йен в хвосте. Кесси старшая. Мэгги первый класс. — Вопросы? — Нет, капитан, — отвечает Кесси за всех. — Тогда по местам. Микки встаёт. Все расходятся. В коридоре Джекс идёт рядом. — Спокойный день, — замечает второй пилот. — Ага. — С такими днями редко везёт. — Не каркай, — Микки бросает на него быстрый взгляд. — Скажешь ещё что-нибудь — посажу тебя в хвост к Галлагеру. — Он не обидится. — Я обижусь. Джекс усмехается. Микки не улыбается. Потому что внутри — странное, тупое напряжение. Как перед грозой, когда воздух становится слишком плотным, а небо ещё чистое. Он идёт к самолёту. *** Взлёт — ровный. Самолёт отрывается от земли, и Микки чувствует привычное освобождение. В небе проще. В небе есть правила. Ты управляешь машиной, машина слушается, и никто не лезет в твою голову. — Эшелон триста пятьдесят, — докладывает Джекс. — Принял. Микки переключает автопилот. Откидывается в кресле. Смотрит на облака. По внутренней связи слышно, как работает салон. Кесси объявляет высоту. Мэгги разносит напитки. Голос Йена — спокойный, чуть хрипловатый — объясняет кому-то, как работают кислородные маски. — …нет, сэр, они не надуваются как шарики. Они просто дают воздух. Если вы наденете её на голову как шапку, эффект будет не тот. Пассажир смеётся. Микки слушает этот голос. Не может не слушать. — Ты с ним нормально себя ведёшь? — спрашивает Джекс. — С кем? — С Галлагером. — Я всегда веду себя нормально. — Не всегда. Ты с ним как ёж — иголками наружу. А он не колется. — Ему повезло. Джекс смотрит на него. Микки чувствует взгляд, но не поворачивается. — Ты сегодня странный, — говорит Джекс. — Я всегда странный. Ты говорил. — Сегодня страннее обычного. Микки не отвечает. Он смотрит в окно. Облака внизу. Солнце слепит. И где-то там, в хвосте, за перегородкой, сидит рыжий парень с зелёными глазами и читает пассажирам лекции по технике безопасности. Всё нормально. Всё под контролем. *** Через час после взлёта Микки решает проверить салон. Не потому что нужно — Кесси справляется. Просто сидеть в кабине надоело. Нужно размяться. Выйти из этой железной коробки. Он отстёгивает ремни. — Я быстро, — говорит Джексу. — Не торопись, — кивает тот. Микки выходит в салон. Проходит через первый класс — Мэгги разливает кофе, улыбается пассажирам. Кесси проверяет багажные полки. — Всё в порядке, капитан, — докладывает она. — Вижу. Он идёт дальше. Бизнес-класс. Потом эконом. В проходе тесно — пассажир встал и тянется за сумкой. Микки ждёт. Пассажир садится. Микки идёт дальше. И видит Йена. Тот стоит у иллюминатора в ряду 27. Смотрит на облака. Лицо спокойное, расслабленное. Свет падает на него сбоку, высвечивает рыжие волосы, зелёные глаза. Микки останавливается. Не потому что хочет. Просто ноги не идут. Йен поворачивается. Увидел Микки. — Капитан. — Галлагер. — Всё нормально в салоне? — Всё нормально, — Микки кивает. — Ты… — он замолкает. Что ты хотел сказать? Ничего. Просто смотрел. — Что? — Йен поднимает бровь. — Ничего. Работай. Микки разворачивается и идёт обратно в кабину. Сердце бьётся быстрее, чем нужно. Это не паника. Это что-то другое. Что-то, чему он не даёт названия. В кабине он садится в кресло, застёгивает ремни. — Всё хорошо? — спрашивает Джекс. — Всё хорошо, — отвечает Микки. — Ровный полёт. Он смотрит на приборы. Высота, скорость, курс. Всё штатно. Всё под контролем. *** Заход на посадку — мягкий. Микки выравнивает самолёт. Колёса касаются бетона. Ни рывка, ни удара. Идеально. — Посадку принял, — говорит он. — Красиво, — замечает Джекс. — Знаю. Микки выключает автопилот. Рулит к терминалу. — Экипаж, — говорит он в связь. — Посадку принял. Спасибо за работу. — Принято, капитан, — отвечает Кесси. У выхода он встаёт у двери — как всегда. Прощается с пассажирами. — Хорошего дня, — говорит он. — Спасибо, — отвечают ему. Йен стоит у выхода, помогает старушке с багажом. Та самая, которая хвалила его глаза в прошлый раз. — Спасибо, милый, — говорит она. — Ты сегодня без бороды. А я не узнала. — Это я, миссис, — улыбается Йен. — Просто побрился. — Не надо было, — качает она головой. — С бородой ты был похож на моего покойного мужа. — Он тоже был рыжий? — Нет. Но тоже симпатичный. Йен смеётся. Старушка уходит. Микки смотрит на них. На его улыбку. На то, как легко он говорит с чужими людьми. Как делает их день чуточку лучше. Он не такой, как я, — думает Микки. Он умеет жить. А я — нет. Эта мысль приходит сама. И остаётся. Йен поворачивается к Микки. — Хороший рейс, капитан. — Нормальный, — отвечает Микки. Он выходит из самолёта. Идёт по перрону. Садится в служебный автобус. Всё нормально. Всё под контролем. *** Дома Микки раздевается. Бросает форму на стул. Идёт в душ. Стоит под горячей водой, пока она не заканчивается. Потом вытирается, натягивает штаны, идёт на кухню. Наливает виски. Пьёт прямо из стакана, не разбавляя. Жжёт горло. Хорошо. Он садится на диван, включает телевизор. Какой-то канал, какой-то фильм, Микки не смотрит. Он думает. О сегодняшнем дне. О том, как смотрел на Йена у иллюминатора. О том, как Йен сказал «неплохо было посидеть» в прошлый раз. О том, как внутри что-то меняется, а он не может это остановить. Это ничего не значит, — говорит он себе. — Просто работа. Просто коллега. Я не думаю о нём. Не хочу его. Не нуждаюсь в нём. Он допивает виски. Наливает ещё. В голове — слова отца: «Ты никчёмный. Ты даже не мужик. Если я узнаю, что ты снова смотришь на парней — я тебя убью». Микки зажмуривается. — Я не смотрю, — шепчет он. — Я не смотрю. Но он смотрел. Сегодня. У иллюминатора. Смотрел на свет на его лице. На зелёные глаза. На улыбку. И ему понравилось. Микки открывает глаза. Смотрит в потолок. Семнадцать трещин. Он знает каждую. Завтра будет новый день. Новый рейс. Я справлюсь. Всё под контролем. *** Он не знает, что завтра всё рухнет. Не знает, что через несколько часов, в следующем полёте, Йен врежется в него всем телом. Не знает, что его защита треснет как яичная скорлупа. Не знает, что пассажиры увидят его слабость. Не знает, что он будет сидеть в кабине, вцепившись в штурвал, и трястись как в лихорадке. Не знает, что после этого он придёт к руководству и потребует убрать Галлагера из своего экипажа. Микки не знает ничего. Он просто допивает виски, выключает телевизор, идёт в спальню и падает на кровать. Закрывает глаза. В голове — тишина. Завтра будет новый день.