Светлячки над Миссисипи

Прошло несколько недель. Дом стал ещё тише, чем раньше. После смерти матери многое изменилось, но одновременно — почти ничего. Отец всё так же много работал, только теперь чаще смотрел на Саманту тревожно, будто проверяя, всё ли с ней в порядке. По вечерам они старались ужинать вместе. Обычно это происходило в молчании. В тот вечер на столе стояла тарелка супа и кусок хлеба. Лампа над столом освещала только часть комнаты, остальная оставалась в полутени. Саманта сидела прямо, сложив руки на коленях. Она почти не ела. Ложка пару раз коснулась супа, но дальше дело не пошло. Отец это заметил. — Ты должна поесть, Саманта, — тихо сказал он. Она кивнула, но снова не взяла ложку. Вдруг в коридоре зазвонил телефон. Отец вздохнул и встал. — Я сейчас вернусь. Он вышел из кухни. Через тонкую стену было слышно его приглушённый голос. Саманта осталась одна. Она медленно опустила взгляд на стол. Там лежали столовые приборы. Её пальцы потянулись к ножу. Металл холодил кожу. Девочка подняла его и стала смотреть на лезвие. В тусклом свете лампы оно слегка блестело. В отражении она увидела своё лицо. Бледное. Почти белые волосы. Тёмные круги под глазами. И вдруг в голове всплыла картинка. Та самая комната. Верёвка. Мама. Саманта резко вдохнула. Сердце начало биться быстрее. Мысли стали тяжёлыми, липкими, словно тёмный туман заполнял голову. И среди этого тумана будто прозвучал тихий шёпот. — Пойдём… Саманта замерла. Она оглянулась. На кухне никого не было. Голос будто звучал внутри. — Пойдём к маме… Её пальцы сильнее сжали нож. — Ты же скучаешь по ней… Саманта зажмурилась. Она пыталась прогнать эти мысли. Но они возвращались. — Она одна… — Ей нужна ты… Девочка тяжело дышала. А дальше всё стало путаться. Позже Саманта плохо помнила, что произошло. Помнила только, что в какой-то момент стало очень холодно. Потом — крик. Очень громкий. Папин. Когда Саманта снова открыла глаза, потолок был белым. Непривычно белым. Она медленно повернула голову. Запах был странный — лекарства и что-то резкое. Больница. Рядом сидел отец. Он выглядел ужасно усталым. Глаза были красные, будто он не спал всю ночь. Когда он увидел, что она проснулась, он резко наклонился к ней. — Саманта… В его голосе звучал настоящий страх. — Ты меня слышишь? Девочка кивнула слабо. Она попыталась пошевелиться, но почувствовала боль в боку. Под одеялом была повязка. Отец закрыл лицо руками на секунду. — Господи… Он снова посмотрел на неё. — Зачем… зачем ты это сделала? Саманта молчала. Она и сама не могла толком объяснить. Нож. Голос. Мама. Всё это казалось теперь странным и далёким. Врачи сказали, что рана была неглубокой. Ей очень повезло, что помощь пришла быстро. Но отец всё равно был в ужасе. После того случая он стал ещё более тревожным. Через несколько дней он отвёл Саманту к психиатру. Кабинет был холодный и строгий. Мужчина в очках сидел за столом и задавал много вопросов. — Ты часто думаешь о смерти? — Слышишь ли ты голоса? — Тебе бывает грустно? Саманта отвечала тихо и коротко. Иногда он записывал что-то в блокнот, почти не глядя на неё. В конце он сказал отцу: — Ей нужно принимать лекарства. Это поможет успокоить мысли. Он выписал таблетки. Но стало только хуже. Через несколько дней после начала лечения Саманта начала чувствовать странные вещи. Иногда ей казалось, что по комнате кто-то ходит. Иногда тени на стенах двигались. Иногда она слышала тихие шёпоты, когда была одна. Однажды ночью ей приснился кошмар. Она стояла в тёмном коридоре их дома. В конце коридора висела та самая верёвка. А рядом стояла мама. Но лицо было странным — неподвижным, как маска. Мама медленно подняла руку и поманила её. — Саманта… Голос был холодным. — Иди сюда… Девочка хотела убежать, но ноги не двигались. Коридор становился длиннее. Темнее. Голос повторял снова и снова. — Иди… Саманта закричала и резко проснулась. Она тяжело дышала. В комнате было темно. Но ей всё равно казалось, что кто-то стоит рядом с кроватью. На следующий день отец снова пришёл поговорить с ней. Он выглядел так, будто боялся услышать плохие новости. Саманта долго смотрела на свои руки. Потом тихо сказала: — Папа… Он сразу поднял голову. — Да? Она сглотнула. — Я больше не буду пытаться себе навредить. Отец долго молчал. Потом осторожно обнял её. Очень крепко. Словно боялся отпустить.