Ночь перед расстрелом

Ночь перед расстрелом В подвале бывшего королевского дворца сейчас была темница. Сырые каменные стены, грязный пол, одно маленькое окошко под самым потолком, затянутое паутиной. За окном лишь глубокая ночь, ни звёзд, ни луны не видно, небо затянули тучи. Мелкий противный дождь моросит, и нет спасения ни в чем. Бывшие король и королева сидели на куче старой соломы в углу. Они давно персоны нон грата. Толпа, которая преклонялась перед ними, теперь готова была разорвать их в клочья голыми руками. Короны отобрали, мантии порвали, народ отвернулся от коронованных персон. Теперь они просто два обречённых человека, которых на рассвете выведут во двор и поставят к стене. На полу, в луже воды, отражался тусклый свет от керосиновой лампы, которую охрана оставила на столике у двери. Это отражение дрожало и переливалось, как золотое пятно посреди грязи и тьмы. Бледная, черноволосая королева не могла отвести от него глаз. — Завтра, — тихо сказал король. Голос у него был хриплый, потому что горло пересохло. — На рассвете нас расстреляют. Королева вздрогнула, но ничего не ответила, она и так это знала. Они оба знали. Приговор зачитали ещё вчера. — Знаешь что? — он повернулся к ней и взял её холодные пальцы в свои. — Давай будем друг друга любить. Как и любили, всегда, моя королева. Но сейчас сильнее, чем когда-либо, потому что завтра уже будет поздно. Она подняла на него темные глаза. В них стояли слёзы, но она не позволяла им пролиться, ведь она королева, чёрт возьми! — Я не могу понять, — прошептала она, — зачем нас расстреляют? За что? Что мы им сделали? — Не пытайся понять, — король печально покачал головой. — И не пытайся узнать, за что. Наверное, мы были слишком добры. Толпу всё равно не поймёшь. — Но ведь мы правили честно. Мы заботились о народе.. — Народ теперь хочет другого, — горько усмехнулся король. — Или те, кто за него говорит. Какая теперь разница? Завтра нас не станет. За дверью послышались шаги. Королева замерла, но шаги прошли мимо. Это был просто часовой, который пришёл на смену другому. Королева судорожно выдохнула. Страшно. — Ты слышишь, как капает? — странным голосом спросил король. — Это влага..Везде эта влага. Пол мокрый, стены мокрые, мы же поскользнёмся на ней, когда нас поведут! — Не говори так, мы пойдём гордо подняв головы! — она сжала его руку. — А ты видишь тени? — он кивнул на стены. По ним и правда метались тени от лампы, от решётки на окне, от их собственных тел. Тени прыгали, шевелились, будто живые, такие скользкие и тревожные. — Они мелькают туда-сюда, оставляют следы. Бросают их прямо на наше золотое пятно.. Она снова посмотрела на лужу света. — Золотое пятно, — повторила королева. — Оно ещё здесь. Хотя всё золото у нас отобрали. Короны, перстни, броши, всё забрали. Но это уже неважно. — Зато есть пятно от лампы, тоже золотое. — твёрдо сказал король. — Никто его не отнимет у нас. Он помолчал, потом заговорил снова, медленно, словно вспоминая давно забытое: — Когда-то... я был королём. Помнишь? Настоящим. Сидел на троне, носил мантию с горностаем, и народ кричал: «Да здравствует король!» — А я была королевой, — с грустной улыбкой добавила та. — Мы танцевали на балах, ели с золотых тарелок, спали на шёлковых простынях. — И вот где мы теперь, — мужчина обвёл рукой подвал. — На соломе, в грязи. Но знаешь, я ни о чём не жалею. Кроме одного. — Чего? — Что тень легла на струну. Помнишь, у придворного музыканта была та старая лютня? Он играл на ней каждый вечер. И однажды ты ещё спросила, почему он замолчал? Та тень упала прямо на струны, и струна оборвалась. С тех пор музыка кончилась, это был знак. — Я помню.. — прошептала королева. — После этого всё и пошло прахом. — Да. И от святой стороны, от всей нашей прежней жизни, от дворца, от власти, от богатства, нам ничего не досталось. Вообще ничего. Он замолчал, и она, приблизившись, положила голову ему на плечо. — Но кое-что у нас всё-таки есть, — тихо сказала она. — Что? — Последняя любовь и золотое пятно. Он улыбнулся в первый раз за те дни, что они провели в темнице. Улыбка была печальной, тёплой, как тот свет от лампы на полу. — Ты права, моя королева! — сказал король, – Ты права.. Вдруг мужчина выпрямился и поцеловал ее в лоб, сказав негромко: — Встань туда! Она удивлённо посмотрела на него. — Встань, — повторил он. — Встань в проёме двери.. — Зачем? — спросила королева, но послушно пошла к закрытой камере. Дверь была массивная и железная, королева подошла к двери и встала ровно посредине. — Стой неподвижно, — велел король. — Как медное изваяние, замри. Я буду любоваться тобой, хочу запомнить это перед смертью. Черноволосая вытянулась струной и расправила плечи. Свет от лампы упал на её лицо, и она стала похожа на древнюю статую, такую величественную, холодную, вечную. — Так? — спросила королева едва слышно. — Так, — ответил тот. — Ты прекрасна. Даже сейчас. Даже в этом рваном платье, даже со спутанными волосами. Ты — моя королева. — А ты? — она чуть повернула голову. — Я тоже встану, — король прошел и встал рядом с ней. — Мы будем вместе. Два изваяния, два распятья. — Как долго нам стоять? — Пока не придёт рассвет и не откроется дверь. Пока не придут за нами. Она кивнула. Дождь за окном наконец заморосил, словно оплакивая их. Тени на стенах продолжали метаться, бросая тревожный след на стены, а они стояли — король и королева, в своей последней любви. В единственном богатстве, которое у них осталось: быть рядом до конца. — Я люблю тебя, — прошептал король. — Я тоже, — ответила королева. — И никогда не перестану. Даже когда... Она не договорила. — Даже тогда, — закончил он за неё. И они снова замолчали. Стояли в проёме двери. А в углу всё так же горело золотое пятно. Последнее золото бывших королей.