¿no ven quién soy yo?

День произвольной программы начался в восемь утра — без резкого рывка, без паники. Будильник прозвенел один раз, и Илья открыл глаза сразу, будто организм сам знал: сегодня — тот самый день. Тренировки не было. Отец решил, что лучший вклад в прокат — это сон и холодная голова. Илья не спорил. Иногда пауза работает лучше сотни повторений. Он медленно поднялся, прошёл в ванную и встал под контрастный душ. Ледяная вода обожгла кожу, горячая — вернула тепло. Контроль. Ритм. Дыхание. Всё должно быть выверено — даже утро. Собравшись, он вышел из номера и направился по уже выученному маршруту к столовой. Коридоры отеля пахли кофе и лёгким напряжением — тем самым, которое всегда витает в воздухе в день старта. ••• За дальним столом сидели несколько человек из сборной. Первая, кого он заметил, — действующая чемпионка мира Алиса Лью. Она всегда выбивалась из привычной картинки «идеальной фигуристки»: ярко окрашенные волосы, пирсинг, лёгкая, почти дерзкая улыбка. Слишком живая, слишком свободная для этого вылизанного мира. Она каталась так же — будто ей просто нравится лёд, будто титулы лишь приятный бонус. Но Илья не до конца верил в эту лёгкость. Он знал, сколько стоит каждый прыжок. И иногда ему казалось, что за её беззаботной улыбкой скрывается нечто другое — усталость? давление? Или это всего лишь искусная броня, выстроенная годами? Он думал о её отце, о разговорах вокруг её карьеры. В этом они были похожи больше, чем хотелось бы признавать. Слева от неё сидела светловолосая Эмбер Гленн.Спокойная. Тёплая. Без лишней показной яркости. В её улыбке не было вызова — только искренность. О ней говорили тише, чем о чемпионке рядом.Она выглядела собранной, но без напряжения — как человек, который выходит на лёд не доказывать, а проживать. Илья взял поднос и на мгновение задержался, наблюдая за ними. — Доброе утро, — Эмбер первой заметила Илью и приветственно кивнула ему. — О, доброе утро, чемпион! — Алиса, как всегда, улыбалась во все зубы. — Ну что, как настрой? — Ох… — Илья на секунду замялся. — Ну, на самом деле… Он хотел сказать, что всё не так уж хорошо. Что ему немного страшно. Что он боится подвести кого-то. Но слова застряли в горле, и он решил оставить всё при себе. — Всё нормально, — наконец произнёс он и натянуто улыбнулся. — Вот и отлично, — Алиса довольно кивнула и слегка наклонилась ближе. — Америка должна забрать всё золото, — почти шёпотом произнесла она, и в её голосе на мгновение прозвучала холодная, зловещая уверенность. А уже в следующую секунду она выпрямилась и снова надела свою привычную маску милой, беззаботной девушки, широко улыбнувшись. — Да… наверное, должна, — тихо ответил Илья. Должна. Это слово всегда преследовало его. Он должен отцу. Должен федерации. Должен сборной. Слово «должен» висело на плечах тяжёлым грузом. Люди редко говорили, что верят в него. Почти никогда не спрашивали, как он себя чувствует. Они не поддерживали и не помогали — просто считали, что он обязан. Илья машинально оглядел столовую. В дальнем углу он заметил две знакомые фигуры. Адель и Пётр уже завтракали, оживлённо о чём-то разговаривая. Пётр что-то говорил, а Адель отвечала ему с жаром, размахивая рукой с вилкой. Илья невольно задержал на ней взгляд. Её волосы были заплетены в косу, на плечах висела большая, чуть мешковатая толстовка. Она ела,параллельно рассказывая что-то Петру — живо, эмоционально, размахивая руками. Такая настоящая. Она смеялась, потом вдруг хмурила брови, щурила глаза, изображая что-то в лицах, и снова улыбалась. В ней было столько жизни, что это невольно притягивало взгляд. Илья поймал себя на том, что продолжает смотреть. ••• — Так вот о чём я… — Адель на секунду задумчиво отвела взгляд в сторону и вдруг заметила Илью. Он даже не пытался скрывать — просто смотрел прямо на неё. Не моргая. — Эээ… что это с ним? — С кем? — Пётр оглянулся через плечо. — С ним, — Адель едва заметно кивнула глазами в сторону стола американской сборной. Пётр повернулся, проследил за её взглядом и, увидев Илью, вдруг широко улыбнулся и помахал рукой. Илья моргнул, словно очнулся от транса, и коротко кивнул в ответ. — Не знаю, — Пётр снова повернулся к Адель и пожал плечами. — А может, он… влюбился. Он сделал нарочито серьёзное лицо, но не выдержал и рассмеялся, увидев, как у Адель округлились глаза. — Да я шучу! Ну засмотрелся человек, бывает. — Идиот, — Адель закатила глаза. — Я? — Пётр театрально ткнул пальцем себе в грудь. — Ты, ты, — она уверенно кивнула. — Не неси чушь. — Ну а что? — он хитро прищурился. — Вдруг после того, как ты врезалась в него, у Ильи вспыхнули чувства? Пётр наклонился ближе. — Кстати, ты так и не рассказала, что там произошло. — Я врезалась в него, когда только приехала сюда, — нехотя ответила Адель. — А потом он врезался в меня… Она на секунду задумалась. — И выглядел так, будто сделал это нарочно. — Когда?! — Пётр даже выпрямился от удивления. — Вчера. Адель пожала плечами и продолжила: — А потом позвал посмотреть произвольную программу. Она фыркнула. — Странный. Пётр тихо хмыкнул и расплылся в улыбке. — Похоже, шутка про влюблённость уже не такая уж и шутка… — Прекрати, — Адель снова нахмурилась и угрожающе замахнулась на него вилкой. — Эй-эй! — Пётр тут же поднял руки, защищаясь. — У меня вообще-то сегодня произвольная! Мне травмы не нужны! Он рассмеялся, продолжая прикрываться руками. Адель не выдержала и рассмеялась вслед за ним. ••• — На кого засмотрелся? — Илья вздрогнул, услышав рядом голос Эмбер. Она проследила за направлением его взгляда и чуть прищурилась. — На русскую, что ли? Илья перевёл взгляд на неё. Эмбер приподняла брови, ожидая ответа. — Нет, — коротко сказал он. — Просто… задумался. Эмбер переглянулась с Алисой. Алиса слегка подалась вперёд и понизила голос, почти до шёпота: — Слушай… будь с ними поаккуратнее. Она сделала паузу и добавила: — Не порть себе репутацию. Наверное, в её понимании это звучало как забота. Но у Ильи внутри что-то неприятно кольнуло. Репутацию. Снова это холодное, чужое слово. Он почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Слишком много ожиданий, слишком много намёков, слишком много чужих правил, по которым он якобы должен жить. Илья ничего не ответил. Он просто резко отодвинул стул, поднялся из-за стола и, не оглядываясь, направился к выходу из столовой. Ему вдруг отчаянно захотелось побыть одному.