Стоит ли читать этикетки?

Головная боль — главный враг любого человека. Особенно, когда она настигает внезапно и не вовремя. Например, как сейчас, когда Оскар стоит на пороге квартиры Ландо со спортивной сумкой на плече и совершенно потупленным взглядом. Оскар предполагал, что голова заболела от духоты в такси, в котором он ехал до дома приятеля аж сорок с лишним минут. Да и перелет был выматывающим. Впрочем, причина была не столь важна. — Привет, Оск! Заходи,— сказал Ландо весело, когда, открыв входную дверь, увидел за ней своего напарника и приглашающим жестом позвал его пройти внутрь.  Оскар слабо кивнул в ответ, сделав пару шагов внутрь, и дверь за ним захлопнулась, заставив поморщиться. Потому что хлопок был внушительным, и громкий звук врезался в голову, усилив боль.  — Как долетел?— спросил Ландо, пройдя в кухню и взяв кружки с уже заваренным в них чаем.  — Неплохо… Но порядком вымотался,— коротко ответил Оскар после того как сбросил свою сумку в коридоре и развалился на диване.— Тут прохладно, знаешь ли. — Ха-ха, это точно. У меня открыты окна и кондиционер работает в соседней комнате. Выключить? — И закрыть. — Выключить и закрыть,— Ландо повторяет с улыбкой, протягивая Оскару его кружку, а сам уходит в спальню, чтобы выключить работающий кондиционер. Пиастри прислоняется губами к горячему фарфору и делает маленький глоток. Чай немного согревает, и Оскар откидывается на спинку дивана, подбирая к ногам теплый плед. Голова продолжает неприятно ныть, нервируя все сильнее. — Ну что, посмотрим что-нибудь?— спрашивает Ландо по возвращении, приземляясь рядом с Оскаром.  — Да… Да, давай,— немного заторможенно отвечает Оскар, потирая переносицу. — Ты в порядке?— обеспокоено спрашивает Норрис, видя, что Оскар явно не чувствует себя в своей тарелке. — Да голова болит, не знаю, что случилось,— отвечает Оскар, энергично массируя виски.  — Может выпьешь что-нибудь?  — У тебя есть? — Да, конечно. В гостиной на полке коробка с лекарствами, там есть хорошие таблетки. Пузырек с красной крышкой,— объясняет Ландо.— Принести тебе? — Не надо, я сам,— Оскар тяжело поднимается с дивана, и в глазах на секунду темнеет. Он покачивается и стоит прямо пару секунд, прежде чем темнота исчезает, и Пиастри более уверенно продолжает двигаться в сторону гостиной. Ландо провожает его немного взволнованным взглядом, и когда силуэт напарника исчезает в дверях, он тянется за пультом, чтобы включить висевший на стене напротив телевизор.  Оскар заходит в гостиную и пристально осматривает помещение, стараясь отыскать вышеупомянутую коробку. Картинка перед глазами неприятно плывет, но ему все же удается найти необходимый предмет спустя пару минут, и он подходит к полкам, снимая с них нужную коробку. Она доверху забита разными бутылочками и баночками. Бинты, ватки и пластыри мешают поиску, и Пиастри начинает активно греметь предметами внутри, ища необходимый ему препарат. Наконец, он выуживает со дна маленький черный пузырек с красной крышкой и этикеткой, пестрящей кучей мелких надписей.  — Вроде то…— бурчит Оскар себе под нос, вертя баночку в руках.— Ландо! Сколько мне выпить?— кричит он себе за спину. — Две-три хватит!— кричит в ответ Ландо, и Оскар смиренно пожимает плечами, прежде чем откручивает крышку и высыпает себе в ладонь три белые таблетки с рубцами. Зажав их в руке, он убирает баночку обратно в коробку, ставит ее на место и возвращается в кухню. Оскар берет с подлокотника свою кружку с чаем, закидывает в рот все таблетки разом и запивает их уже подостывшим чаем.  — Спасибо,— говорит Пиастри, садясь обратно на свое место рядом с Ландо.  — Да не за что, приятель. Может, тебе дать еще что-нибудь?— отвечает Ландо, заботливо приобнимая Оскара за спину. — Да нет, я буду в порядке,— слабо улыбаясь, отвечает Оскар. — Тогда смотрим?  — Да, давай. Ландо убирает руку от Оскара и берет с дивана пульт, нажимая на красную кнопку включения. Через пару секунд экран начинает пестрить кадрами какого-то фильма, поминутно сменяя одну картинку другой. Оскар старался концентрировать свое внимание на сюжете, но получалось это с трудом. В этом не было ничего удивительного — Оскар понимал, что боль не пропадет мгновенно, поэтому терпеливо ждал улучшения самочувствия. Ландо же оказался вовлечен немного больше. Он эмоционально выкидывал свои короткие комментарии по поводу происходящего по ту сторону экрана, яро жестикулируя.  — Смотри! Нет, он реально пошел! Да ну! Вот идиот…— громко причитал Ландо, указывая пальцем на кадр фильма. — Мгм…— Оскар не реагировал так остро. Он лежал, откинувшись на спинку дивана, и время от времени поглядывал на происходящее в экране.— Ландо… Открой окно. — А? — Открой окно, пожалуйста.  Пиастри заерзал на мягкой обивке, прижимая колени друг к другу. — Двадцать минут назад ты просил закрыть их. Ты точно нормально себя чувствуешь?— уточнил Ландо, подняв брови. — Не знаю. Но тут очень жарко,— промямлил Оскар в ответ, повертев головой из стороны в сторону.  Ландо удивленно пожал плечами, поднялся с дивана и подошел к форточке в кухне, распахнув ее настежь. Свежий ветерок подул в помещение, но Оскар продолжал нервно ворочаться на диване, прикладывая руку ко лбу. Он скинул с себя плед и ухватился за свою футболку, принявшись дергать ею вперед-назад, чтобы подать телу немного холодного воздуха, и громко вздыхать. — Ты точно не в порядке,— заключил Ландо, явно обеспокоенный видом напарника. Он подошел к нему, приложил тыльную сторону ладони к его лбу, и его лицо тут же вытянулось. — Боже, Оскар! Ты огненный, как чайник. И мокрый весь. У тебя, наверное, жар, или что-то такое. — Думаешь?..— бессильно спросил Оскар, повернув голову в его сторону, подаваясь ближе к чужой холодной ладони.  — Точно. Я пойду поищу жаропонижающие,— Ландо было убрал ладонь с его лба, но Оскар резко дернул руку, вцепившись пальцами в запястье Ландо. — Не надо,— попросил Оскар, возвращая его руку на место, располагая ее в свои волосах. Ему так хотелось, чтобы эта влажная прохлада оставалась на его голове, совершенно не понимая, почему так происходило.  — Оск? Норрис непонимающе нахмурился, захлопав удивленными глазами. Но рука оставалась на месте. — Сядь обратно, пожалуйста,— снова попросил Пиастри, не отрывая своих глаз от чужих, и Ландо послушно вернулся на место, глубже зарывшись пальцами в пряди австралийца. Оскар придвинулся ближе, закинув ногу между ногами Ландо и прижался к нему всем телом, положив голову ему на плечо. И Норрис непроизвольно вздрогнул, почувствовав его обжигающее дыхание на собственной шее. Кому из них было более неловко в этот момент — не ясно.  — Ландо…— тихо выдохнул Пиастри ему в грудь, обнимая его ногами.— У тебя очень душно. — Я теперь догадываюсь, почему…— произнес Ландо куда-то в сторону. — М? — Что ты выпил? Оскар поднял на него влажные глаза и непонимающе уставился прямо в лицо. — Таблетки?— неуверенно ответил Пиастри. — Понятно, что таблетки. Вот теперь вопрос, какие…— сказал Ландо и почему-то усмехнулся.  — Что? О чем ты?— Оскар настороженно нахмурился. — Да там…— начал Норрис и виновато рассмеялся.— Ты… Ты их перепутал, видимо. Подожди, я принесу тебе лед.  Ландо высвободился из хватки Оскара и встал с дивана, отойдя к морозилке. Он достал из нижнего отсека кубики льда и под изумленный взгляд напарника завернул их в полотенце. — Нахрена мне лед?— возмутился Оскар, прищурившись, когда Ландо протянул ему сверток из полотенца.  Норрис закусил губу, пытаясь сдержать улыбку, и отвел глаза в сторону на одно короткое мгновение. Он не решился сказать ему что-то вслух, поэтому лишь молча кивнул в сторону чужих натянутых шорт. Оскар непонимающе опустил голову и тут же закинул обратно, изнеможенно выдохнув. Щеки загорелись ярким румянцем, а ладони взлетели к лицу, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшую на нем волну стыда.  — Черт, серьезно?— пробормотал он дрожащим голосом, зажмурившись от досады.  — Они одинаковые… Пузырьки. С таблетками. Ты… не прочитал этикетку, да?— спросил Ландо, полоснув ладонью по своим губам. — М-м,— отрицательно промычал Оскар, убирая руки от лица.— А я то думаю. Блять, Ландо.  — Это я виноват, не предупредил тебя… Сколько ты выпил? — Три… Ландо с лихвой присвистнул, заставив Оскара поверить в то, что ситуация была хуже некуда. — Все в порядке, Оск. Возьми лед, поможет. Я налью тебе воды,— совершенно спокойно сказал Норрис, вкладывая полотенце в руки Оскара. Но тот резко отдернул их, возвращая лед обратно. — Не надо мне льда. И воды,— отрезал он, поднимаясь на ватных ногах. Ландо удивился еще больше, так, что брови взлетели ко лбу. Пиастри молча выдохнул и поспешил в гостиную, чувствуя на себе все тот же изумленный взгляд напарника.  Он вернулся спустя пару минут. Ландо, все это время стоявший на месте и державший полотенце с уже подтаявшим льдом, увидел, как Оскар нервно сжимает что-то в кулаке, пока подходит к нему ближе. — Убери его,— сказал он, указывая бегающим взглядом на полотенце. Ландо молча отложил его на стол и отряхнул руки. — Тебе не… Не больно?— осторожно поинтересовался Ландо, немного нахмурившись.  — Нет. Оно само пройдет, я уверен. Давай просто досмотрим чертов фильм. Ландо лишь согласно пожал плечами. Ну, а что еще ему было делать? Они уселись на диван, устроившись поудобнее, и Норрис нажал на кнопку паузы на пульте, возобновив приостановленный фильм, не задавая лишних вопросов. Оскар выдержал всего десять минут. Все это время он вжимался в мягкую обивку всем телом, чувствуя, как дышать ровно становится тяжелее с каждой секундой, как жар непомерно быстро растекается по всему телу. Ландо время от времени косился на него, делая вид, что увлечен просмотром фильма. Но как же трудно было сосредоточиться на сюжете, когда у тебя под боком сидит такой Оскар. Оскар, который медленно вертел головой из стороны в сторону, глубоко вздыхая, и сжимал кулаки у коленей, проводя ими по своим ляжкам. — Ты точно…— спросил было Ландо, но Оскар быстро оборвал его. — Да, я в порядке,— процедил Пиастри сквозь зубы, изламывая брови дугой из-за невозможности избавиться от своей проблемы. Он все еще старательно изображал интерес к фильму, но это становилось почти невыполнимой задачей. Зрелище, за которым Ландо наблюдал, затаив дыхание. В какой-то момент, Оскар понял, что больше так продолжаться не может.  — Ландо,— сказал он тихо, поджав губы. Как будто боялся чего-то, что вот-вот могло вырваться наружу. — Да, Оск?— спросил Норрис. Он старался сделать это максимально сдержанно, но было слышно, как голос надломился под натиском чего-то необъяснимого и сильного.  Оскар ничего не ответил. Он просто придвинулся ближе, опустив руку на торс Ландо, и приобнял его, прижавшись ближе. Пиастри понимал, насколько это было неправильно, и насколько логичным будет, если Ландо оттолкнет его прямо сейчас и спровадит в другую комнату. Но этого не произошло. И это оставалось для Оскара загадкой на ближайшие десять минут. — Выключи. Я не могу больше это слушать,— промычал он прямо в чужую футболку. Норрис с трудом разобрал содержание его просьбы, и взял пульт, нажав на кнопку выключения. Слова, все это время доносившиеся из экрана, быстро затихли, а картинка исчезла, погрузив комнату в густую тишину.  — Давай просто полежим так, ладно?— Оскар продолжил свое неразборчивое бормотание, задевая зубами кожу под футболкой Ландо, и все еще свято надеялся, что что-нибудь изменится, если они просто полежат вместе некоторое время.  — Как скажешь…— согласился тот, разваливаясь на спинке. Они лежали всего пару минут, за которые Оскар успел прижаться к Ландо настолько близко, что, казалось, от его личного пространства осталось только название. Он время от времени сжимал его футболку, и глубоко вздыхал, ярко слыша чужой манящий парфюм, который сейчас казался самым желанным ароматом на свете. Хотелось вдыхать, не переставая, потому что все, что было в Ландо: его запах, его кожа, его руки и шея, его плечи — казалось Оскару непристойно притягательным и таким прекрасным, что несложно было потерять голову.  — Ландо,— вдруг сказал Оскар как-то особенно жалобно, вызвав у Норриса внезапную вспышку странной пустоты внизу живота.  — Да? — Обними меня. Ландо застыл. Так резко и забавно, словно только что получил обухом прямо по голове.  — Оск… Ты же понимаешь, что это может помочь тебе… в обратную сторону?— еле выдавил он, стараясь не отвлекаться на ту неожиданно потрясающую картину, которая сейчас находилась где то между его ногами и грудью. — …Знаю. Просто сделай то, что я прошу. Мне это нужно,— еще более жалобно попросил Пиастри, цепляясь пальцами за его бок. Ландо был не в силах отказать. Он приподнял руку и приобнял ею талию Оскара, непроизвольно сжав ее.  — Черт…— выдохнул Оскар с глухим стоном, стараясь спрятать лицо в ткани чужой футболки. Этот жест означал для Оскара абсолютное поражение.  До этого Ландо не замечал, насколько более горячим стал Оскар с того момента, как Ландо трогал его последний раз. Пиастри все еще боролся с собой в попытках сохранить самообладание чуть дольше и не сорваться, но, в конце концов, ни к чему хорошему это бы не привело. Он вдруг приподнялся и разжал кулак, повертев что-то в пальцах. Что-то, что он осторожно положил себе на язык, слегка приоткрыв рот и уставившись на Ландо просящим, требовательным взглядом. — Это… — Ландо следил за ним с нескрываемым восхищением, неспособный произнести и слова.  Оскар медленно, мучительно медленно кивнул, изломав брови дугой в немом умоляющем жесте. И Ландо понял, что трактовал его верно. Он положил руки на чужие плечи, проведя ими до обжигающей шеи, вызвав этим у Оскара тяжелый, томный выдох. Норрис остановился чуть ниже линии челюсти, погладив ее большими пальцами, задевая пылающие щеки.  Они уставились друг на друга и смотрели так всего пару секунд. Ландо притянул Оскара к себе. Тот даже не думал сопротивляться. Даже наоборот: он подался ближе, сам, без просьб и уговоров. И Ландо наконец поцеловал его огненные губы, мгновенно сплетая языки, потому что Оскар разрешил ему это практически сразу. Дыхание синхронизировалось, было сбивчивым и быстрым, подобно скорости болидов, которые они оба привыкли водить. И привыкли видеть друг друга распаленными гоночным пылом, жаждущими, просящими. Но не в таком виде. Не в таком моменте.  Ландо почувствовал, как что-то маленькое и круглое попало ему на язык, застряв у верхнего неба. Он на мгновение отстранился от Оскара, и, выждав с полсекунды, демонстративно сглотнул, смотря ему прямо в глаза, показывая, что тоже хочет этого. И Пиастри поплыл окончательно. Едва Ландо сделал это — Оскар пулей примкнул к нему вплотную, вновь вынуждая того зарыться в чужой рот для глубоко, исполненного страстью и желанием поцелуя. Ландо не стал церемониться и тратить время впустую, понимая, что сейчас нужен своему напарнику, как никогда. Он вцепился в его талию, поочередно поднимая руки с нее на грудь и обратно. Оскар растаял моментально, руша последние крохи собственного самоконтроля. Он протяжно застонал прямо в его губы, хватаясь за его спину, беспорядочно перемещая руки на ней. Короткие перерывы для захвата ртом воздуха были до того ничтожны, что они оба практически не замечали их, вновь и вновь возвращаясь друг к другу с новой волной желания. Ландо опустил руки ниже, цепляя пальцами края чужой футболки, и, разорвав поцелуй на секунду, стянул ее парой резких движений, отбросив на дальний подлокотник. Оскар протянул слабые пальцы к футболке Ландо, проделав с ней тоже самое. Он почти дрожал от желания поскорее избавиться от всего того, что мешало им сблизиться в эту минуту, и Ландо беспрекословно следовал его неозвученному плану. Норрис быстро вернулся с новой волной поцелуев, на этот раз менее сдержанных, с такими же движениями по уже оголенной пылающей коже. Руки блуждали отовсюду, задевая самые чувствительные зоны, и Пиастри безудержно выгибался от каждого нового прикосновения, протяжно стонав от удовольствия прямо в Норриса.  — А-ах, Ландо…— надломленно простонал он, отрываясь от Ландо на короткие мгновения, крепко держа его за плечи. С таким голодным, почти животным желанием быть ближе, что Ландо не хватало воздуха, чтобы сказать и слова в ответ.  — Оскар…— произнес он шепотом прямо в чужое ухо, касаясь губами мягкой мочки, вызвав этим очередной протяжный стон из австралийца и сильную волну мелких мурашек, охвативших все тело.  — Боже, Ландо… Я хочу тебя, пожалуйста, пожалуйста,— умолял Оскар, инстинктивно подаваясь вперед, желая сократить и без того ничтожные миллиметры, оставшиеся между ними. Румянец сильнее залил щеки — то ли от стыда, то ли от непреодолимой жажды. — Черт, Оскар…— бормотал Ландо, спускаясь ниже, чтобы начать оставлять влажные поцелуи на его шее. Оскар, и без того поплывший от многочисленных прикосновений, начал чувствовать, как медленно рассыпается на части под губами своего напарника, и совершенно перестал сдерживать себя, доставляя Ландо удовольствие слушать его без перерыва. Норрис идеально балансировал временем, позволяя себе одновременно насладиться этим невероятным моментом и как можно скорее помочь Оскару избавиться от боли, которая уже несколько минут давила внизу живота, вытесняя ткань шорт наружу. Ландо жадно впивался в мягкую мокрую кожу, не стыдясь оставлять на ней следы и укусы.  — Трахни меня скорее, а-ах! Ландо, прошу тебя, пожалуйста, м-мм…— тихо и быстро произносит Оскар на выдохе, широко раскрывая рот. Грудь быстро и часто вздымается, и Ландо, чувствуя его неистовое сердцебиение, на мгновение отрывается, поднимая широко распахнутые глаза. Светлые, быстро заполняющиеся черным, беспросветным восхищением.  — Все, что скажешь, малыш,— отвечает он также скоро, игнорируя несуразность сказанного, и резко возвращается к его губам, глубоко целуя, почти доставая языком до горла. Руки внизу мастерски захватывают край шорт, стягивая их и бросая на пол. Оскар дергает ногами, пытаясь помочь сделать это как можно скорее, и обхватывает ими бедра Ландо, прижимая его ближе.  Норрис начинает ощущать, как сам заполняется жарким чувством страсти, как кожа начинает гореть, а член за тканью боксеров — болезненно ныть, и это только сильнее распаляет его, вынуждая освобождать себя от низа сразу после того, как он сделал это с Оскаром. Одежда падает к подножию дивана, и Ландо отрывается от Оскара, чтобы оставить пару предупреждающих поцелуев, прежде чем обхватить его горячий, истекающий смазкой член свободной рукой, начав быстрые отрывистые движения. — Б-боже, а-ах, Ландо-о!..— скулит Пиастри, дергая бедрами навстречу его руке.— П-пожалуйста… Ландо окончательно теряет связь с реальностью. Все происходящее кажется ему странным, но чертовски потрясающим сном. Представлял ли он когда-нибудь что-то подобное? Конечно нет. Потому что он и подумать не мог, что Оскар вообще может быть таким. Но сейчас, когда правда открывалась у него на глазах — мысли растворялись в жаре страсти, и Ландо просто не мог думать ни о чем другом, кроме как о том, что такой Оскар — самое великолепное, что он мог увидеть. — Мне стоит?— осторожно спрашивает он, показывая Оскару ладонь с соединенными по середине пальцами, но тот лишь яростно  мотает головой, роняя ее вперед. — Нет, просто войди в меня уже, умоляю тебя,— быстро шепчет Оскар надрывистым голосом, закрывая ладонью рот. От этих слов у Ландо мгновенно темнеет в глазах. Все органы стремительно летят вниз, вызывая приятное ощущение пустоты где-то внизу живота.  — Черт, Оскар, ты с ума меня сведешь…— коротко бросает он в ответ, придвигаясь ближе, и вклинивается между ног Оскара, приставляя к нему собственный член. Пройдясь ладонью по стволу, он максимально медленно входит в него, постепенно проталкиваясь глубже. Конечно, никто не готовил Пиастри заранее, но в этом не было необходимости, потому что Ландо сразу почувствовал, каким податливым и влажным был Оскар изнутри. Все переживания по этому поводу быстро сменились нарастающим желанием.  — А-а-ах, Ландо-о, да, да-ах!..— простонал Оскар в собственную ладонь. Норрис сам не понимал зачем, но он резко отдернул ее от его лица и прижал к мягкой обивке вместе со второй, переплетая их пальцы. Оскар сильнее сжал его руки, когда Ландо начал двигаться в нем, заполняя собой до краев. С каждой секундой все нетерпеливее, быстрее, глубже, настойчивее. Ландо наклонился к Оскару, затягивая его в очередной поцелуй, не прекращая движения ни на мгновение. Пиастри что-то мычал ему в рот, сжимаясь вокруг него, но Норрис продолжал сдерживать его, чувствуя вибрацию от неозвученных слов на своих губах, и это вынуждало терять рассудок без малейшего шанса на восстановление. Ландо никогда не мог представить Оскара таким.  — Черт, черт, Ландо, Ландо, глуб..глубже-еах! Глубже, п-пожалуйста, еще…— бесстыдно умолял Оскар, когда Ландо оставил его на мгновение. Он принялся двигаться с большей скоростью и силой, прижимаясь к Пиастри вплотную. Видеть эти темные и влажные от удовольствия глаза было тем самым, что стирало все границы приличия. Ландо беспрерывно целовал Оскара вновь и вновь, временами слушая его громкие стоны и чувствуя обжигающее дыхание на собственных губах. Когда взгляд опускался ниже, и Норрис видел собственный член через чужой живот, очертание его движений, как он попадает в заветную точку с неоспоримой точностью, выбивая из австралийца откровенные стоны — крышу сносило до степени, большей, чем простое безумие.  — Боже, Оск, какой ты… Потрясающий…— говорит Ландо с восторгом, не останавливаясь ни на секунду, и немного вытягивает руки, чтобы поменять позу. Оскар почти дрожит под ним, насаживаясь глубже, почти до основания. Влажные звуки поцелуев, стуки плоти о плоть заполняют помещение целиком, вытесняя шум улицы, раздававшийся из распахнутой форточки, который сейчас едва можно было различить. — Ландо-о, м-мгх, а-ах, боже, еще, еще, пожа-алуйста-ах!— выстанывал Оскар жалобно, сжимая мокрые пальцы Ландо почти до хруста костяшек.— Ты такой горячий, боже, боже-еа-ах!.. Я х-хочу тебя всего, мм-м, сцха-а-ах!.. Ландо поднимает на него глаза и смотрит в упор какое-то время. Он вдруг прекращает движение и резко выходит из Оскара, заставляя его залиться глубоким плаксивым стоном. Норрис суетливо приподнимается, усаживаясь на диван, и берет Пиастри за руку. — Садись на меня,— говорит он хрипло, притягивая его к себе.  Оскар послушно встает, поспешно располагаясь на чужих коленях, обнимая их бедрами, и насаживается на член Ландо одним медленным движением, выгибая спину. Рот приоткрывается, и стон удовлетворения заполненностью вылетает из него сам собой. Оскар хватается за плечи Ландо, крепко цепляясь за них, и начинает двигаться, прижимаясь к Норрису всем телом, чтобы получить хоть какое-то трение. Каждый толчок бьет по телу электрическим разрядом удовольствия. Лоб упирается в чужое плечо, и тихие всхлипы и вздохи раздаются прямо под ухом, дыхание обжигает кипятком кожу где-то немного левее шеи, и Ландо откидывает голову, начав стонать в унисон с Оскаром. Он обхватывает его за талию, насаживая глубже и сильнее, чувствуя, как тот буквально извивается от прикосновений. Пиастри кое-как отрывает свой лоб от его плеча, чтобы затянуть в очередной поцелуй. Губы мажут по губам, языки сплетаются, зубы стукаются, а рты приоткрываются, выпуская наружу самые непристойные звуки. Оскар чувствует, как голова начинает все больше кружится от невероятных ощущений, и только крепче впивается в кожу Ландо, желая быть еще ближе. Ближе, чем просто близко. — Знал бы я… А-ах, что ты можешь быть… Таким…— медленно выстанывает Ландо тихим голосом, прислоняясь прямо к уху Оскара.— Дал бы тебе эти… Мм-м-м…чертовы таблетки… раньше… Оскар не отвечает. Только громко стонет, опуская голову, желая спрятать новую, более сильную волну стыда от глаз Ландо.  — Ландо, Ландо, Ландо-о, а… А-ах…— беспорядочно шепчет Пиастри, сам не зная, что вообще хочет сказать. Напряжение внизу нарастает, и он просто жмется к телу напротив, наслаждаясь ощущением нежной эйфории.  Темп достигает запредельного значения, и Оскар толкается особенно глубоко, заливаясь финальным, оглушительным стоном удовольствия, изливаясь на живот Ландо за мгновение до того, как Норрис делает тоже самое внутри Пиастри. Тело пронизывает сокрушительное наслаждение, вынуждающее выгнуться до хруста в позвоночнике.  Оскар обессилено падает на Ландо, обнимая его шею слабыми руками. Краем уха он слышит лишь сбивчивое дыхание напарника, которое с трудом выравнивается только спустя пять минут тихого, немого отдыха. Ландо обхватывает Оскара за талию, и они сползают по спинке на диван, лежа в обнимку на беспорядочно валяющихся подушках. Лицом к лицу, губами к губам. Ландо приоткрывает глаза и видит, как Оскар смотрит на него с неожиданной, совершенно необъяснимой нежной любовью. Он опускает взгляд на его опухшие от поцелуев губы и целует его снова: нежно и ласково, просто потому что ему ужасно нравится делать это. Большие пальцы трепетно поглаживают обмякшую кожу, а волосы, растрепанные и слипшиеся, щекочут лбы. — Я больше никогда не буду брать ничего в твоем доме,— тихо произносит Оскар, когда Ландо неохотно разрывает поцелуй.— Никогда… Норрис лениво усмехается, прищуриваясь от широкой улыбки. — В следующий раз, просто читай, что написано на этикетке,— с иронией отвечает он, подтягивая пальцами ноги валяющийся где-то у нее плед, и перехватывает его рукой, прикрывая их обоих. Оскар лишь закатывает глаза, но не со злобой или досадой — просто закатывает, неспособный сдержать легкой светлой улыбки.  В следующий раз он точно будет читать этот злополучный мелкий текст.