Пустой трёп

— Скорее наоборот. Впечатлила так, что я до сих пор отхожу. Возможно, ты впервые крепко, по-настоящему меня напугал. — Я представлял, что тебе не понравится. Но такой реакции, пожалуй, ожидал меньше всего. — А я загадочен и полон сюрпризов. — Да, стоило это учесть. Впрочем, как и твою склонность принимать любое теоретическое размышление как нерушимый объективный факт. Тебе в действительности так дорога эта привычка? — Нет у меня никакой склонности. Просто ты крайне убедительно рассказываешь. — Если я так же убедительно скажу тебе, что это всего лишь теория, тебе станет легче? — Ты уже говорил. — Всем. Теперь тебе. — Попробуй. — Это всего лишь теория. К тому же, не подкреплённая совершенно никакими доказательствами, и… — И при этом нашедшая множество поклонников в научных кругах. — Не мне тебе рассказывать, что порой становится популярным в научных кругах. — И всё же, никто не может доказать обратного. Меня это… беспокоит. — Хочешь сказать — приводит в ужас? — Думаешь, что я схожу с ума по пустякам? — Сложно назвать размышления об объективности существования пустяками. — Но?.. — Но я думаю, что ты сходишь с ума зря. — Потому что это невозможно ни подтвердить, ни опровергнуть? — В том числе. — Мы ведь изначально не об этом говорили. Бом не ставил под сомнение существование как таковое, так? — Я же знаю, что тебя на самом деле пугает. Вся теория Бома просто триггер, так? — Нет, не то чтобы «просто», но… наверное, да. Хотя знаешь, в его концепции есть что-то по-своему жуткое. — К примеру? — Да сама суть. Все остальные теоретики стремились — и стремятся — доказать, что всё на самом деле куда сложнее, чем кажется. А он всё так… упростил, что ли. Вас нагрели, господа, расходимся, за гранью лишь пластинка с данными! Космический винил, вселенская перфокарта. Хочешь сказать, это не жутко? — Во-первых, ты сильно загнул со всеми теоретиками. Таких «упрощающих» теорий великое множество. — Уши бы ему оторвать, этому множеству. — В таком случае, стоит начать с тебя же, поскольку буквально тридцать секунд назад ты нещадно упростил модель Вселенной Бома. Во-вторых же, в рамках необъяснимого и непостижимого не существует градация «проще-сложнее». Теория может звучать как угодно, но истинное сравнение невозможно. — Почему же? — Когда дело касается изучения масштабных материй, в какой-то момент появляется грань, за которой исчезает объективность как таковая. А если двинуться ещё дальше — исчезнет и субъективность. — Мне иногда кажется, что я буквально вот сто-о-олечко не дохожу до магического мышления. И каждый наш с тобой разговор в дни лекций толкает меня всё ближе к этой грани. — Ты зря думаешь, что есть такая уж большая разница между научным и магическим мышлением. Поверь, я знаю, о чём говорю. И я тоже не всегда могу с уверенностью определить, как я на данный момент воспринимаю реальность. — Брось. Ты же величайший оплот научности. Без тебя загнётся вся теоретическая физика. — Тебе ещё страшно? — Нет… Не знаю. Думаю, ты просто меня заговорил. К ночи вспомню, что меня не существует, или вообще что я где-то написан — пока не знаю, что хуже — и всё. — Есть отличный способ доказать и твоё существование, и твою трёхмерность одновременно. — А как же бритва Хитченса? — Нет, бремя таких доказательств я Бому не уступлю. Есть возражения? — Никаких.