Человек не предусмотрен

      ГЛАВА 2. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ. ЗНАКОМСТВО С СЕРЫМ              Будильник взорвался в семь утра звуком, который она когда-то считала бодрящим. Сейчас он казался издевательством. Аня − нет, Логлайн-447, поправила она себя мысленно − потянулась к телефону и выключила звук. Кот недовольно мяукнул с края кровати, обиженный, что его тёплый человеческий матрас решил сместиться.       Она полежала ещё минуту, глядя в потолок с трещиной в форме молнии. За окном Москва просыпалась с обычным равнодушием большого города: шум машин, далёкий лай собаки, хлопок подъездной двери. Обычное утро. Первый день на новой работе.       В животе свернулся тугой узел − не страх, что-то другое. Предвкушение? Тревога? Она не могла разобрать. Просто знала, что сегодня что-то начинается. Что-то важное.       «Перестань драматизировать, − одёрнула она себя. − Это просто офисная работа».       Душ был коротким − горячая вода в съёмной квартире имела привычку заканчиваться в самый неподходящий момент. Она оделась быстро: чёрные брюки, белая рубашка, минимум украшений. Дресс-код в «DigitalCare» был свободным, но в первый день лучше выглядеть серьёзно. Так, будто она контролирует ситуацию.       Макияж минимальный. Тональный крем прикрывал следы бессонной ночи − она пролежала до трёх, листая «Гайд по устойчивости модератора». Синяя книжка оказалась странной смесью корпоративных лозунгов («Ваше благополучие − наш приоритет!») и тревожно конкретных инструкций («Если вы чувствуете непреодолимое желание плакать во время работы, используйте комнату сенсорной разгрузки. Не сдерживайте эмоции в операционном зале»).       Глава о «гигиене восприятия» советовала не смотреть новости перед работой, не пить алкоголь после смены и «поддерживать социальные связи с людьми вне профессиональной среды». Последний пункт был подчёркнут красным: «Изоляция усиливает травматизацию. Помните: вы не одни».       Весь гайд был пропитан одиночеством. Каждая страница говорила одно и то же: вы столкнётесь с чем-то ужасным, и никто, кроме таких же, как вы, не поймёт. Книжка обещала, что она не одна, и тем же абзацем объясняла, почему рассказать об этом будет некому.       Логлайн захлопнула гайд и сунула в сумку. Не читать перед сном, говорили они. Она прочитала всю книгу за ночь.       Метро в час пик было привычным адом. Давка, запах чужого пота и дешёвой туалетной воды, чьё-то дыхание в затылок. Логлайн стояла, вцепившись в поручень, и смотрела в телефон, не читая, − просто чтобы не встречаться взглядами.       На «Маяковской» её вынесло из вагона вместе с толпой. Она поднялась по эскалатору, вышла на улицу. Ветер был всё таким же злым, но сегодня она была готова − надела тёплое пальто, купленное вчера на последние свободные деньги. Точнее, на аванс, который перевели сразу после подписания договора. Пальто было серым, безликим, тёплым. Оно делало её невидимой. Сегодня это было кстати.       Бизнес-центр «Вектор» в утреннем свете выглядел ещё внушительнее. Стекло и бетон, уходящие в небо, отражали рассвет холодными оттенками розового и серого. У входа толпились люди с пропусками на шее, сонные, с кофе в руках. Никто не разговаривал. Все смотрели в телефоны или перед собой.       Логлайн достала бейдж. Чёрные буквы на белом фоне: ЛОГЛАЙН-447.       Она повесила его на шею и вошла. Охранник у турникета равнодушно просканировал карточку. Пикнуло зелёным. Турникет пропустил её с тихим шипением. Она прошла в лифтовой холл, где уже собралась небольшая толпа. Люди молча ждали лифта, глядя на светящиеся цифры этажей. Кто-то пил кофе. Кто-то жевал круассан. Все выглядели одинаково усталыми, несмотря на раннее утро.       Лифт приехал. Она втиснулась внутрь вместе с остальными. Запах духов, геля для волос, мятной жвачки. Тишина. Только шелест курток и тихое гудение. Двадцать седьмой этаж.       Двери раздвинулись, впуская её в знакомое пространство. Ресепшен с логотипом «DigitalCare», мягкий свет, тот же неуловимый запах озона и цитрусов. За стойкой сидела девушка − не Светлана, другая, но так же идеально причёсанная, с такой же отрепетированной улыбкой. Аня мельком подумала, что у них, наверное, и улыбка казённая, выдаётся вместе с бейджем.       − Доброе утро! Логлайн-447? − Девушка глянула в монитор, сверяясь со списком новичков. − Прекрасно! Вас ждёт наставник. Проходите в зону ожидания, он подойдёт через пару минут.       Логлайн кивнула и прошла к знакомым лаймовым пуфикам. Зона отдыха была полупустой − слишком рано для приставки. Только один человек сидел в углу с ноутбуком, лицо синело в свете экрана, пальцы били по клавишам быстро и зло. Логлайн опустилась на ближайший пуфик, который обнял её, как и вчера. Положила сумку на колени и стала ждать.       Минуты тянулись. Она смотрела на настенные часы − большие, минималистичные, без цифр, только стрелки. Девять ноль три. Девять ноль пять. Девять ноль восемь.       − Логлайн-447?       Голос был тихим, почти беззвучным, но она вздрогнула, будто её окликнули криком.       Перед ней стоял мужчина. Высокий, сутулый, в сером свитере и джинсах. На шее − бейдж с надписью СЕРЫЙ. Больше никаких опознавательных знаков. Ни фотографии, ни настоящего имени. Только Серый.       Ему было тридцать два. Она знала это из короткой биографической справки, присланной вчера вечером. Но выглядел он лет на пятьдесят.       Лицо впалое, скулы острые, как у человека, давно забывшего, что значит есть с удовольствием. Глаза серые − имя выбрано не случайно, мелькнуло у неё, − глубоко запавшие, с тёмными кругами. Взгляд мёртвый. Не равнодушный, не усталый. Именно мёртвый, как у чучела в музее. Волосы тёмные, с ранней сединой на висках, коротко стриженные. На щеке старый шрам, бледная линия от уха до подбородка.       Но больше всего пугал тик. Правая рука каждые несколько секунд дёргалась к левому запястью, потирала смарт-браслет − чёрный, тяжёлый, явно казённый. Движение было нервным, навязчивым, как у человека, пытающегося стереть несмываемое пятно.       − Да, это я. − Логлайн поднялась, протягивая руку.       Серый посмотрел на её руку секунду, будто забыл, зачем люди это делают. Потом пожал − ладонь холодная, влажная, рукопожатие слабое. Отпустил быстро, словно боялся заразиться. Или заразить.       − Пойдём. Покажу рабочее место. − Голос монотонный, без интонаций. Он развернулся и пошёл вглубь офиса, не проверяя, идёт ли она следом.       Логлайн схватила сумку и поспешила за ним.       Они шли по коридору мимо знакомых дверей: переговорные, комната отдыха, кухня. Серый не комментировал, не показывал − просто шёл. Спина сутулая, плечи опущены. Он двигался механически, как заведённая игрушка, получившая команду «вперёд».       Подошли к лифту. Не к тому, которым она приехала, − к другому, меньшему, служебному. Серый провёл пропуском, двери открылись. Панель кнопок была странной: не цифры этажей, а обозначения. «О1», «О2», «Псих.», «Сенсорная», «Техническая».       Серый нажал «О1». Операционный первый. Лифт дёрнулся вниз.       − Сколько ты здесь работаешь? − спросила Логлайн, пытаясь нарушить гнетущее молчание.       Серый потёр запястье. Смотрел на цифры этажей, не на неё.       − Два года.       − И... как?       − Нормально.       Пауза. Лифт опускался.       − Привыкаешь.       Что-то в том, как он сказал «привыкаешь», заставило холодок пройти по спине. Не облегчение. Не утешение. Констатация. Ты привыкаешь. Потому что иначе не выживаешь.       Двери открылись.       Операционный зал выглядел иначе, чем вчера, при беглом знакомстве. Теперь он был заполнен.       Огромное пространство без окон, залитое холодным белым светом люминесцентных ламп. Потолки высокие, но простора это не давало − скорее ощущение колодца. Ряды рабочих мест тянулись вдаль, разделённые низкими серыми перегородками. На каждом столе два монитора, чёрные наушники с толстым оголовьем, эргономичное кресло, клавиатура, мышь, стакан воды.       И люди.       Сотни людей. Все сидели спиной друг к другу, отгороженные перегородками. Все в наушниках. Все неподвижные, кроме рук на клавиатуре и мыши. Свет мониторов подсвечивал лица снизу, превращая их в маски − бледные, с тёмными провалами глаз.       Тишина. Не абсолютная − слышалось монотонное шуршание клавиатур, щелчки мышей, изредка тихий вздох или покашливание. Но голосов не было. Никто не разговаривал. Никто не смеялся. Даже шёпота не было.       Воздух спёртый, пахло пластиком, озоном от компьютеров, чем-то химическим − может, освежителем, а может, просто отсутствием свежего воздуха. Кондиционеры гудели тихо и постоянно, как фоновый шум, к которому невозможно привыкнуть и невозможно не привыкнуть.       Логлайн замерла у входа. Сердце забилось быстрее. Это было похоже на улей. На фабрику. На аквариум, полный рыб, застывших в одной позе.       − Пойдём, − сказал Серый и двинулся между рядами.       Она пошла следом, стараясь не смотреть по сторонам и не в силах не смотреть. Краем глаза выхватывала детали.       Мужчина лет сорока, лысеющий, в мятой футболке − уткнулся в монитор, на котором что-то мелькает, меняется каждые несколько секунд. Лицо не выражает ничего.       Девушка лет двадцати пяти, яркие волосы, розовая кофта − давит на мышь с механической регулярностью. Клик. Клик. Клик. Пауза две секунды. Клик. Как метроном.       Парень в наушниках с подсветкой закрывает глаза, дышит глубоко, открывает, смотрит на экран, ставит метку, продолжает.       Где-то справа кто-то резко втянул воздух через нос − короткий нервный звук. Потом тишина. Клик мыши.       Они прошли мимо десятков рабочих мест. Никто не поднял головы. Никто не глянул на новенькую. Все были поглощены экранами.       На полпути Серый замедлился у одного места. Оно стояло чуть в стороне от остальных, у самой стены, под единственной лампой, которая горела ярче прочих, − будто кто-то когда-то решил, что этому месту нужно больше света, и забыл выключить. За столом сидел человек. Спина прямая, неподвижная. Руки на клавиатуре двигались с такой скоростью, что пальцы сливались. На бейдже, висевшем на спинке кресла, было одно слово: СКЕЛЕТ.       − Не смотри на него долго, − тихо сказал Серый, не останавливаясь. − И не заговаривай. Он не отвечает.       − Кто это?       − Скелет. − Серый произнёс это, как название предмета, а не человека. − Самый быстрый в зале. Шестьсот единиц в час. Рекорд.       − Сколько он здесь работает?       Серый потёр запястье. Помолчал.       − Скелет здесь дольше всех. − Он подбирал слова осторожно, будто переступал через что-то на полу. − Только... Скелет − это не он. Это место. Когда я пришёл, тут сидел другой человек. С тем же бейджем. Потом он... ушёл. На его место сел следующий. Бейдж не меняют. Зачем. Норму держит − значит, Скелет.       Логлайн посмотрела на прямую неподвижную спину. На пальцы, слившиеся в одно движение.       − То есть этот − не первый?       − Третий. При мне − третий. − Серый наконец отвёл взгляд от стола и пошёл дальше. − Имя живёт дольше людей. Привыкай. Тут многое живёт дольше людей.       Она хотела спросить, что случилось с первыми двумя, и не спросила. Тот же инстинкт, что вчера остановил её перед пустыми шкафчиками, остановил и сейчас. Есть вопросы, после которых нельзя продолжать спокойно работать. Тело уже знало это, хотя голова ещё нет.       Серый остановился у места в середине ряда. Стол чистый, мониторы выключены, кресло ждёт.       − Это твоё. Присаживайся.       Логлайн опустилась в кресло. Оно обняло её спину, подстраиваясь под изгиб позвоночника. Мягкое, удобное, почти слишком удобное. Будто пыталось удержать.       Серый обошёл стол, встал сбоку. Достал из кармана маленький чёрный пульт, нажал кнопку. Мониторы ожили, залив её лицо синим.       − Левый монитор − контент, − начал он тем же монотонным голосом, повторяя заученный скрипт. − Правый − инструкции и категории нарушений. На столе гарнитура. Надень.       Она надела наушники. Мир приглушился, отдалился. Шумоподавление работало хорошо − слишком хорошо. Теперь она слышала только своё дыхание и негромкий белый шум в динамиках.       − Вода. − Серый кивнул на стакан. − Автоматическая подача каждые два часа. Пей. Обезвоживание снижает концентрацию.       Он потёр запястье. Взгляд скользнул по мониторам и не задержался. Будто смотреть на них было больно.       − Браслет, − сказала Логлайн, кивнув на его руку. − Нам тоже такой дадут? В договоре было − следит за здоровьем.       Серый посмотрел на свой браслет так, словно впервые его заметил.       − За здоровьем, − повторил он. Уголок рта дёрнулся − это могло быть усмешкой, если бы дотянуло. − Он считает, сколько ты сидишь и сколько встаёшь. Сколько секунд между метками. Сколько раз вышла. Когда долго не двигаешь мышью − спрашивает, всё ли в порядке. Это не про сердце. Это про простой.       − А пульс?       − Пульс тоже. − Он опустил руку. − Когда пульс прыгает, контент сложный. Система запоминает, на чём ты дрогнула. И даёт ещё. Чтобы привыкла быстрее. Они называют это адаптацией.       Он сказал это ровно, без нажима, как говорят о погоде. И вернулся к скрипту, не дав ей осмыслить.       − Ты читала гайд?       − Да.       − Хорошо. Значит, знаешь основы. Задача простая. − Он ткнул пальцем в левый монитор. − Видишь контент. Ставишь метку. Переходишь к следующему. Не думаешь. Не анализируешь. Сортируешь.       − Но как я пойму, какую метку...       − Инструкции справа. − Он кивнул на правый монитор. − Всё там. Категории чёткие. Спам, порнография, жестокость, экстремизм, дезинформация, детский контент, суицидальный контент, контент с животными, торговля людьми, наркотики, оружие. У каждой подкатегории. Смотришь, определяешь, ставишь метку. Система считает. Норма на первой неделе − триста единиц в час.       Триста. Логлайн посчитала. Пять в минуту. Двенадцать секунд на одну.       − А если я не уверена? Если контент спорный?       Серый посмотрел на неё. Мёртвые серые глаза. В них было что-то − не сочувствие, не насмешка. Что-то вроде тихого предупреждения.       − Тогда ставишь метку «спорный» и идёшь дальше. Спорное разбирает другой отдел. Не твоя работа. Твоя работа − сортировать очевидное. Понятно?       − Понятно.       − Ещё. − Он потёр запястье сильнее, кожа под браслетом покраснела. − Не вглядывайся. Не запоминай лица. Не пытайся понять контекст. Это пиксели. Ты не судья, не спасатель, не психолог. Ты фильтр данных. Алгоритм в человеческой оболочке. Чем быстрее поймёшь, тем легче.       Слова были жёсткими, но голос тихим, почти мягким. Будто он пытался помочь. Предупредить.       − Вопросы?       У Логлайн была тысяча вопросов. Она покачала головой.       − Нет.       − Хорошо. Начнём.       Серый наклонился, коснулся тачпада. Левый монитор мигнул. Появился интерфейс: чёрный фон, в центре окно предпросмотра, снизу ряд кнопок с метками.       СПАМ | ПОРНО | ЖЕСТОКОСТЬ | ЭКСТРЕМИЗМ | ДЕЗИНФОРМАЦИЯ | ДЕТСКИЙ КОНТЕНТ | СУИЦИД | ЖИВОТНЫЕ | ТОРГОВЛЯ | НАРКОТИКИ | ОРУЖИЕ | НОРМА | СПОРНЫЙ       В правом верхнем углу таймер. Отсчитывает время на каждый фрагмент. В правом нижнем счётчик обработанных единиц за час.       − Жми «Старт», когда будешь готова, − сказал Серый. − Я рядом первые два часа. Потом сама.       Логлайн посмотрела на кнопку «Старт». Красная, большая. Курсор навис над ней.       Она нажала.       Первым появился текст. Английский. Реклама препарата для потенции, очевидная, с кричащими заголовками и кучей восклицательных знаков.       Логлайн прочитала. Убедилась. Нажала СПАМ.       Контент исчез. Секунда паузы. Следующий.       Фотография. Люди на пляже, смеются, держат пиво. Один без футболки, с татуировкой на груди − непонятный символ. Логлайн всмотрелась. Не запрещённая символика. Просто татуировка. НОРМА.       Следующий.       Видео. Котята играют с клубком ниток. Мило. НОРМА.       Следующий.       Текст. Нецензурная брань на правительство, без призывов к насилию. Логлайн сверилась с инструкцией: «Нецензурная лексика без контекста угрозы − норма». НОРМА.       Следующий.       Реклама онлайн-казино. СПАМ.       Следующий.       Фотография обнажённой женщины. Явная порнография. ПОРНО.       Она ставила метки быстро, почти на автомате. Контент был очевидным, без подвохов. Спам, реклама, безобидные посты, иногда порнография − постановочная, профессиональная, ничего шокирующего.       Таймер внизу отсчитывал. Десять минут. Пятьдесят единиц. Неплохо.       − Хорошо, − раздался голос Серого в наушниках. Она вздрогнула − забыла, что он подключён к гарнитуре. − Держишь ритм. Не зависай на деталях. Быстрее.       Она ускорилась. Клик, клик, клик. Метки ставились легко. Контент был предсказуемым.       Двадцать минут. Девяносто единиц.       Тридцать минут. Сто тридцать.       Логлайн почувствовала, как входит в ритм. Глаза скользили по экрану, мозг мгновенно категоризировал, пальцы давили кнопки. Это было похоже на игру. На тест на скорость реакции. Почти приятно. Во всяком случае, не страшно. Она справлялась.       Сорок минут. Сто семьдесят.       − Перерыв, − сказал Серый. − Пять минут. Не вставай, просто закрой глаза. Дыши.       Логлайн закрыла глаза. В темноте всплывали остаточные образы − мелькание экрана, кнопки, текст. Она потёрла переносицу. Голова гудела, глаза слегка резало.       − Это нормально, − тихо сказал Серый. − Первый день всегда такой. К концу недели привыкнешь. Глаза адаптируются.       Она открыла глаза, посмотрела на него. Он стоял рядом, руки скрещены на груди, смотрел не на неё, а куда-то в сторону.       − У тебя болят глаза? − спросила она.       Он помолчал.       − Уже нет. − Потёр запястье. − Уже ничего не болит.       Она не поняла, облегчение это было или признание.       И ещё она поняла, глядя на его профиль, на седину, на мёртвые глаза тридцатидвухлетнего мужчины: «Серый» − тоже не имя. Это цвет, в который человек выцветает, если просидеть здесь достаточно долго. Где-то была раздевалка, где в шкафчике лежала его одежда, документы, телефон и, наверное, имя. Настоящее. То, которым его звала мать. Она спросила себя, помнит ли он сам это имя ещё − и тут же отогнала мысль, как горячий глоток кофе.       − Ещё три часа до обеда, − сказал Серый. − Продолжай. Темп хороший. Увидишь что-то тяжёлое − не застревай. Метка, дальше. Не думай.       − Что значит «тяжёлое»?       Серый посмотрел на неё. В глазах мелькнуло что-то − память? боль? − и пропало.       − Узнаешь, когда увидишь.       Она продолжила. Клик. Клик. Клик. Контент оставался простым. Спам, реклама, безобидные посты, изредка порнография. Ничего страшного. Ничего, что выбило бы из колеи.       Час прошёл. Двести пятьдесят единиц. Логлайн чувствовала усталость − не физическую, странную. Будто устало не тело, а что-то внутри. Внимание размазывалось по экрану, глаза переставали фокусироваться.       Она допила воду. Почти сразу стакан начал наполняться снова − из небольшого отверстия в столешнице. Автоматическая подача. Логлайн проследила за струйкой, завороженная. Это успокаивало. И только потом, много позже, она поняла, зачем сделана автоподача: чтобы не было повода встать. Даже за водой. Тело держали в кресле всеми способами, вплоть до заботы.       Клик. НОРМА. Клик. СПАМ. Клик. ПОРНО.       На экране появилось видео. Драка. Двое мужчин во дворе, один бьёт другого кулаком в лицо. Брызжет кровь. Логлайн дёрнулась, рука замерла над мышью. Таймер отсчитывал. Восемь. Девять. Десять.       − Жестокость, − тихо сказал Серый в наушниках. − Метка «жестокость». Не смотри дальше. Ставь.       Она нажала ЖЕСТОКОСТЬ. Видео исчезло.       Сердце билось быстро. Она сглотнула. Это было неприятно. Но терпимо. Она видела драки и раньше, на улицах. Это было просто видео.       Следующий. Текст. НОРМА.       Следующий. Фото. СПАМ.       Ритм восстановился.       Но что-то сместилось. Она напряглась. Каждый новый фрагмент мог оказаться чем угодно. Не только спамом. Не только котятами. Там была жестокость. Значит, там может быть и что-то ещё.       Клик. Клик. Клик.       На экране фотография. Избитая женщина. Синяки на лице. Логлайн напряглась, но быстро оценила: ЖЕСТОКОСТЬ.       Следующий. Видео. Авария, машина врезается в столб. ЖЕСТОКОСТЬ.       Следующий. Текст с угрозами. ЭКСТРЕМИЗМ.       Контент тяжелел. Не катастрофически − всё ещё терпимо, всё ещё в рамках того, что она могла обработать без паники. Но воздух сменился. Невинность первого часа испарилась.       Она продолжала. Таймер показывал 10:47. Ещё час до обеда. Счётчик: 287.       Клик. НОРМА. Клик. СПАМ. Клик. ЖЕСТОКОСТЬ.       На экране появилось изображение. Собака. Избитая собака. Логлайн замерла. Пёс лежал на боку, морда в крови, глаза открыты, смотрят в камеру. Беспомощные, полные боли.       Таймер отсчитывал. Пять секунд. Шесть. Семь.       − Животные, − голос Серого. Тихий. Без эмоций. − Метка «животные». Не смотри. Ставь.       Рука дрожала. Логлайн нажала ЖИВОТНЫЕ. Изображение исчезло.       Но пёс остался. В голове. Те глаза.       Она закрыла свои на секунду. Вдох. Выдох. Техника 4-7-8 из гайда. Вдох на четыре, задержка на семь, выдох на восемь.       Открыла глаза. Следующий контент.       Клик. Клик. Клик.       Ритм сломался. Руки дрожали. Каждый новый фрагмент мог быть этим. Теми глазами.       Она продолжала. Потому что не знала, что ещё делать. Потому что таймер отсчитывал. Потому что счётчик показывал 289, а норма − 300.       Клик. Клик. Клик.       11:00. Триста три единицы. Норма выполнена.       − Обед, − сказал Серый. − Час. Столовая на этом же этаже, в конце коридора. Иди.       Логлайн сняла наушники. Звук хлынул обратно − шуршание клавиатур, щелчки мышей, гудение компьютеров. Она встала. Ноги затекли. Спина ныла, хотя кресло было эргономичным.       Она огляделась. Зал всё так же полон людей, склонённых над мониторами. Никто не поднимал головы. Никто не разговаривал.       Серый стоял там же, руки в карманах. Лицо серое, усталое.       − Ты не идёшь? − спросила Логлайн.       − Нет. Я ем за столом. Быстрее.       − Но...       − Иди, − прервал он. Не грубо, но твёрдо. − Тебе нужен перерыв. Первый день. Иди.       Она хотела что-то сказать, но не нашла слов. Кивнула и пошла к выходу.       За спиной услышала шорох − Серый сел на её место, надел наушники. Экран ожил. Клик мыши.       Он продолжал работать. В свой обед. На чужом месте. Будто без этого щелчка не мог.       Столовая была неожиданно уютной. Светлая, с большими окнами − настоящими, не экранами. Вид на город, серый под облаками, но всё-таки наружу. Логлайн подошла к окну, постояла, глядя вниз. Машины, люди, жизнь. Реальная, без меток и таймеров.       Она глубоко вдохнула. Воздух здесь был другим − пахло едой, кофе, чем-то нормальным. Человеческим.       Столовая напоминала модное кафе: длинные столы из светлого дерева, мягкие стулья, стойка с едой. Салаты, горячее, супы, десерты. Всё свежее, красиво выложенное. Бесплатно, по корпоративной карте.       Логлайн взяла поднос, набрала салат, суп, чай. Села у окна, подальше от других. Столовая была полупустой − большинство, как Серый, ели за рабочими местами или не ели вообще.       Она попробовала есть, но еда казалась безвкусной. Не потому что плохая − просто рот был сухим, горло сжатым. Образ собаки всплывал каждый раз, когда она закрывала глаза. Те глаза.       «Это пиксели, − повторяла она слова Серого. − Не люди. Не животные. Пиксели. Данные».       Но пиксели не смотрели так. Пиксели не причиняли боль.       Она допила чай. Глянула на часы. 11:35. Ещё двадцать пять минут. Можно было посидеть у окна, подышать. Восстановиться.       Но что-то внутри − смесь вины и странной решимости − толкало назад. В зал. К мониторам. К работе.       «Если я сдамся в первый же день...»       Она поднялась, вернула поднос, вышла.       Обратный путь казался длиннее. Лифт опускался медленно, стены будто сжимались. Двери открылись, впуская её в знакомый холодный свет.       Зал не изменился. Те же ряды, те же склонённые спины, та же тишина. Логлайн прошла к месту. Серый всё ещё сидел, работал. Она остановилась рядом.       − Я вернулась.       Он поставил метку и только потом посмотрел на неё.       − Рано. У тебя ещё двадцать минут.       − Я готова продолжить.       Серый изучал её лицо несколько секунд. Потом медленно кивнул.       − Хорошо. − Он встал, освобождая кресло. − Вторая половина дня будет сложнее. Система повышает сложность постепенно. Но ты справишься. У тебя хороший темп.       «Хороший темп». Он повторил это уже трижды за день. Она вдруг поняла, что это единственная похвала, которую здесь умеют выдавать. Не «ты молодец». Не «держись». «Хороший темп». Человека хвалили за скорость, с которой он переставал быть человеком.       Логлайн села. Надела наушники. Мир снова приглушился.       − Серый?       − Да?       − Это всегда так? Контент − он становится хуже?       Пауза. Серый потёр запястье. Не смотрел на неё.       − Да. Но ты привыкнешь.       − А если не привыкну?       Он наконец посмотрел. Мёртвые серые глаза.       − Тогда уйдёшь. Как многие. − Голос без осуждения, без сожаления. Просто факт. − Освободится шкафчик. Снимут наклейку. На твоё место сядет четыреста сорок восьмая.       Логлайн вспомнила пустые дверцы в раздевалке. Светлые прямоугольники там, где содрали имена. И поняла, что только что услышала, как звучит её собственное исчезновение, если оно случится. Буднично. В одну строку.       − А если останусь? − тихо спросила она.       − Тогда останешься. Как я. − Он помолчал. − И в одно утро посмотришь в зеркало и не вспомнишь, как тебя зовут на самом деле.       Он сказал это без жалости к себе. Как читают строчку из инструкции по технике безопасности. И от этого спокойствия стало по-настоящему холодно.       − И это... хорошо? − спросила она, хотя уже знала, что вопрос глупый.       Серый не ответил. Развернулся и ушёл, растворившись между рядами.       Логлайн осталась одна.       Она посмотрела на экран. На кнопку «Продолжить». На таймер, замерший в ожидании.       Глубокий вдох. Выдох.       Она нажала кнопку.       Вторая половина дня прошла в тумане. Контент тяжелел, делался разнообразнее. Больше жестокости, больше откровенной порнографии, тексты с угрозами, видео драк, фотографии последствий аварий. Логлайн ставила метки механически, стараясь не вглядываться, не вчитываться.       Клик. ЖЕСТОКОСТЬ. Клик. ПОРНО. Клик. ЭКСТРЕМИЗМ.       Счётчик рос. 350. 400. 450.       К концу дня − пятьсот двадцать единиц. Выше нормы.       В 18:00 на экране появилось уведомление: «Рабочий день завершён. Отличная работа, Логлайн-447! Производительность: 173%. Продолжайте в том же духе».       Логлайн сняла наушники. Звуки вернулись резко, почти болезненно. Она встала, ноги подкосились. Схватилась за стол.       Вокруг другие модераторы тоже заканчивали − молча снимали наушники, гасили мониторы, вставали. Лица одинаковые: пустые, усталые. Кто-то шёл к выходу быстро, почти бежал. Кто-то брёл медленно, как во сне.       Логлайн взяла сумку, пошла к лифту. В очереди стояло несколько человек. Никто не разговаривал. Все смотрели в телефоны или перед собой.       Лифт приехал. Они втиснулись. Поднялись. Вышли в холл. Прошли турникет.       На улице было уже темно. Ветер всё такой же холодный. Логлайн закуталась в пальто и пошла к метро.       Первый день закончился.       Дома она скинула сумку у порога, стянула пальто, прошла в комнату и рухнула на кровать. Кот запрыгнул рядом, потёрся о руку. Она погладила его машинально.       Закрыла глаза.       Сразу всплыли образы. Мелькание экрана. Метки. Кнопки. Собака. Те глаза.       Открыла глаза. Посмотрела в потолок. Трещина в форме молнии.       Телефон завибрировал. Сообщение от HR: «Поздравляем с успешным завершением первого дня! Ваша производительность выше нормы. Так держать! Не забудьте заполнить форму обратной связи по ссылке ниже».       Логлайн посмотрела на сообщение. Заблокировала телефон, положила на тумбочку.       Кот мурлыкал.       За окном шумел город.       Где-то далеко кто-то смеялся.       Логлайн лежала неподвижно и смотрела в потолок.       Работа казалась странной. Но не страшной.       Пока ещё не страшной.       Она повторяла про себя, как мантру: «Я справлюсь. Это просто работа. Просто работа».       И почти верила.       Почти.       Она не знала, что эту мантру слышали до неё четыреста сорок шесть человек. Что «почти верю» − это не её личная маленькая надежда, а строчка в той же таблице, что и вчерашняя. Фаза онбординга. Характерные маркеры: мантра самоуспокоения на исходе первого дня. Действие: не вмешиваться.       Система не торопилась. Ей некуда было спешить. У неё было время.       И у неё был хороший темп.