КАААлейдоскоп

-А ты когда нибудь целовался, хен? -Гук! -Что?, -хихикает младший, -Я же не спрашиваю трахался ли ты, это и так понятно, ты же типичный ботан, но хорошенький же! Неужели ни одна девчонка тебя не захомутала ещё? -Я.. Мне такое неинтересно, Гуки. Чимин краснеет, а Гук ,почему то заводится каким то нездоровым азартом. То ли изумительно звёздное небо виновато, что отражается в глазах лежащего рядом на крыше Чимина, то ли честно спизженая у бабули бутылка клубничной настойки, распитая на двоих друзей детства. То ли губы Чимина, великолепные, даже на вид мягкие. Чонгук ни у одной девчонки таких не видел. -Гууук, -стонет Чимин,-сам же сказал- я ботан. У меня школа, потом музыкалка, потом танцы, мне не до девочек. Мне не интересно. Ну, они милые, красивые, но у меня не возникало таких желаний, знаешь. Гук, до этого просто лежащий рядом , поворачивается, приподнимается, опираясь на локоть и внимательно разглядывает хена. -Слушай, а может ты асексуален? Ну ,знаешь, я слышал про такое. Ты хоть дрочишь? -Да твою мать, Гуки!, -снова стонет Чимин, проклиная раскачавшегося, невозможно похорошевшего, и от того превратившегося в фак-боя младшего. -Отстань от меня , маленькое чудовище! Гук ржет и тащит из под покрывала ещё одну бутылку. -Эта ,вроде, вишнёвая. -Гук, ты, блин, с семнадцати лет сразу спиться решил? -Да брось, Чимин -хен, я соскучился. Они тихо хохочут, потихоньку приканчивая бутылку, рассказывая что случилось в жизни обоих за этот год. Они повзрослели оба. Каникулы у бабушек в коттеджном поселке они проводили вместе с детства, дома напротив. Они дружили в поселке, а в городе становились словно едва знакомыми. Разные концы города, разные школы, разные компании. Ну и два года разницы в их возрасте много значили. Но не на каникулах. Они словно возвращались друг к другу , к беззаботности, к доверию и ласковой, но ехидной дружбе. Но за последний год все как то слишком изменилось. Гук вытянулся из нескладного подростка глядящего в рот хену, в очаровательного, дерзкого юношу, а Чимин так и остался невысоким ,мудрым, мягким, нежным мальчиком, несмотря на то что был старше на два года. В какой то момент уже хорошо пьяный Гук останавливает взгляд на губах, что то рассказывающего Чимина, и ,невпопад, спрашивает,- -А хочешь попробовать, хён? И, не ожидая ,пока до Чимина дойдет о чем он, сам тянется, накрывает персиковую мягкость Чиминовых губ. У Гуки губы сладкие от вишневой настойки, грешные, обидно умелые. А когда языком касается вообще вызывает непрошеный, сладкий стон. Наваливается сверху раскаченой тушкой, протирается стояком об Чиминов( в семнадцать то и от ветра встанет, а уж от губ Чимина...), ловя горячие всхлипы собственным ртом. Ухмыляется самодовольно, - -Вааа, девственник Чимини! -Я тебе хён!,-взрыкивает Чимин, и тут же падает назад, на спину, четко ощущая лопатками черепицу, и огонь между ног. Там где протирается Гук. -Кроха хён,- мурлычет Гук, а потом начинает порыкивать втирая себя в Чимина. Целует жадно. Ловит тихий скулеж Чимина губами. Как они дошли до этого, Боже?! Мокрые от духоты летней ночи и жажды друг друга, в липнущих от спермы трусах, кончить то умудрились оба, увлекшись поцелуями. А глазах небо тысячезвёздное, а на губах вкус друг друга, вишневой настойки, хмельной юности, нежности щемящей и дурных улыбок.