О письмах, политике, и одном архитекторе.

Весна окончательно вступила в свои права только к середине месяца. Варшава шумела. Как-то даже неприлично. Не рынками и не мастерскими. Людьми. За последние годы Николай привык различать городской шум почти так же легко, как некоторые различают голоса знакомых. Сейчас город звучал иначе. У зданий только открытых образовательных учреждений каждый день толпились люди, желающие увидеть в списках принятых свои фамилии. Студенты обсуждали новые правила поступления громче, чем последние решения Сената. Реформа постепенно переставала быть реформой - она становилась повседневностью. Именно это Николай и считал главным признаком успеха. Но не только образовательными реформами мог гордиться Центр. Медицина в этом государстве тоже вышла на новый уровень - с открытием самой большой больницы, полгода назад, в Минске упал уровень смертей по причине некоторых распространённых болезней. А потом этот удачный механизм распространился и на другие города Княжества. И ведь причина поднятия уровня жизни была даже несовсем в новых импортных лекарствах.

***

— Северяне снова подают документы. Секретарь положил список на стол. Николай мельком взглянул на бумаги. — И? — Больше, чем в прошлом году. — Это ожидаемо. Немигов даже не понял, почему это кого-то удивляет. — Даже несмотря на отсутствие стипендий. — Тем более. Сенатор ненадолго замолчал. — Некоторые считают, что правила стоит пересмотреть. — Какие именно? — Бесплатное обучение. Николай наконец поднял взгляд. Интересные, однако, новости. — Почему? — Потому что количество желающих растёт. — Для этого система и создавалась. На этом разговор закончился. Секретарь ушёл, а Николай ещё раз поверхностно пробежался по списку глазами, улавливая лишь характерный знак возле фамилий, указывающий на гражданство поступающего. Действительно, он увидел очень много Северян. Там же, на столе, среди остальных бумаг лежало письмо из Севера. Не срочное, не дипломатическое, не связанное с кондоминиумом. Александр интересовался статистикой поступлений. Николай перечитал письмо ещё раз, ничего необычного. Простой вопрос, вполне логичный. Ответ занял меньше половины страницы. «Количество поступающих выросло. Наибольший рост наблюдается в восточных и центральных воеводствах. Действующие правила остаются без изменений.» Он поставил подпись, запечатал письмо, и только после этого ненадолго задумался: Раньше Александр наверняка попросил бы приложить полный отчёт. Сейчас не попросил. Тем же вечером пришло ещё одно письмо. На этот раз приграничье с Севером - из Пскова. «Посыльные всё чаще пересекают границу с целью передачи писем между Князем Центра и Царём Севера.» Навряд-ли это было обвинение или подозрение - слишком опасно открыто высказываться об этом в лицо Князю, пусть даже через кусок бумаги. «Раньше отчёты не отправлялись так регулярно.» Это было простое наблюдение.

***

Письмо прибыло в Петербург через несколько дней. Александр прочитал его вечером. Короткий ответ. Предельно короткий. Статистика, вывод и решение. Ничего лишнего. Романов поймал себя на том, что уже знает этот порядок. Почти заранее, будто мог предсказать содержание письма ещё до того, как вскрыл печать. Странное ощущение. Не неприятное, но странное. Некоторое время он смотрел на карту, лежащую на столе, потом снова перевёл взгляд на письмо. Раньше он бы написал ещё один вопрос. Сейчас — не стал. Не потому что вопроса не было, а потому что ответ, скорее всего, был бы таким же. А значит, дело было не в информации. Он ещё не мог точно сформулировать, в чём именно, но впервые задумался об этом всерьёз. Секретарь, стоявший рядом, видимо, уловил взглядом достаточно короткие односложные ответы. - Вы стали чаще интересоваться продвижением в реформах Центра. - Александр поднял усталый взгляд на подчинённого. - раньше было достаточно цифр и вывода. Раньше. Раньше - это три года назад, когда торговый союз между Княжеством Центр и Царством Север был только заключён. Тогда письма монархов друг-другу занимали не менее трёх страниц - сначала Николай писал отчёт на пять, Александр отвечает ещё на три, потом Князь уточняет что-то на четыре, и в конце-концов, получает законченный ответ на две страницы. Тогда не было ни доверия, ни уверенности в работоспособности союзника. Поэтому само написание письма занимало около трёх-четырёх дней - нужно было отчитаться обо всём, чего требует соглашение, а ещё нужно было тщательно подбирать слова. Теперь в этом нет потребности - механизм работает, люди довольны, доход приходит обеим сторонам, а главное - монархи знают, о чём пишут. И предпочитают больше лаконичности и частоты, чем длительное ожидание и три страницы отчёта. - потому что то, что происходит в Центре, касается и Севера, - Романов ставит подпись под своим ответом, и передаёт свёрток секретарю. - таковы условия нашего союза. Уже после ухода чиновника, Александр задумался: Неужели только он и Николай не видят проблемы в их переписке?

***

Письма редко приносили неожиданности - в этом и заключалась их ценность. Если посыльный прибывал без срочных отметок на печати, если лошадь не была загнана до предела, а конверт не сопровождали дополнительные распоряжения, значит, мир продолжал существовать в привычном виде. Поэтому Александр не спешил вскрывать письмо сразу, оно лежало рядом с другими документами почти до вечера. Лишь когда последние посетители покинули кабинет, он взял нож для бумаг и аккуратно разрезал сургуч. Почерк Николая. Всё как всегда - коротко, чётко, без лишних отступлений. Царь пробежал глазами несколько строк. Речь шла о поступлении северян в университеты Центра. «Количество заявок вновь выросло, как и количество принятых. Никаких изменений в действующих правилах не планируется.» На этом письмо заканчивалось. Александр перечитал его несколько раз. Не потому что текст был сложным, Наоборот - он был до ужаса понятным. Через чур законченным и слишком уверенным в собственной достаточности. На следующий день он вызвал одного из советников. - Насколько выросло количество заявок? - Примерно на пятую часть по сравнению с прошлым годом. - Причины? Советник пожал плечами. - Возможностей больше. - Это следствие. А мне интересны причины. Советник задумался. - Возможно, реформа. - Или? - Или престиж. - Возможно. На лице чиновника начало читаться раздражение, однако Романов стал обращать на это внимание. - Или нехватка мест у нас. - Может быть. Ответы были, но не уверенность. Именно это Александру не нравилось больше всего. Если система меняется, кто-то должен понимать почему, иначе невозможно предсказать, что произойдёт дальше. Письмо с вопросом отправилось в Центр через два дня. Оно было коротким, почти таким же, как ответы Николая. Всего одна просьба: Объяснить причины роста заявок. Через неделю оно лежало уже на другом столе. Николай прочитал его между отчётами комиссии и протоколами сенатского заседания. «Каковы причины?» Он задержал взгляд на этом слове. Затем перевернул страницу. Ещё раз прочитал вопрос. После чего отложил письмо в сторону. Чуть позже тот же вопрос прозвучал уже в сенате. - Количество заявок студентов и рабочих из Севера увеличилось. - Я видел отчёт. - Некоторые предлагают пересмотреть действующие квоты. - Нет. - Почему? Николай поднял взгляд. - Зачем изменять то, что работает исправно? - Но причина роста... - Не влияет на решение. На этом всё. Разговор был окончен. Сенаторы переглянулись, а Николай вернулся к документам. Для него вопрос действительно был закрыт. Для него. Ответ пришёл в Север через семь дней. Александр вскрыл письмо почти сразу. На этот раз текст был ещё короче. "Рост заявок ожидаем. Оснований для изменения действующей системы нет.» Подпись. И больше ничего. Некоторое время Александр просто смотрел на страницу. Потом устало откинулся на спинку кресла. Он спрашивал о причинах. Николай ответил о решениях. И он снова перечитал письмо. Нет. Ответ не был неправильным. Николай действительно ответил. Просто на другой вопрос. Александр взял чистый лист бумаги, обмакнул перо в чернила, вывел несколько слов. "«Меня интересовала причи..» Остановился. Если отправить письмо сегодня - ответ придёт через неделю. Если вопрос поймут иначе - ещё через неделю. Потом ещё. И весь разговор займёт месяц. Романов долго смотрел на недопи санную строку. Потом сложил лист пополам и убрал в ящик стола. Не отправляя, впервые за долгое время. Что-то ему это напоминает....