Годовщина

— Чуяяя... — наигранно сладкий голос вошедшего выдергивает из собственных мыслей рыжего юношу на кровати. Но виду он не подаёт. — Скажи, какой сегодня день? — шатен не собирался оставлять его в покое. Он вальяжно прошелся по комнате и поставил на стол длинный чёрный с золотыми узорами пакет. В таких обычно приносят алкоголь. Чуя же недоверчиво, но не без любопытства рассматривает его. — Ну не знаю, пятница? — юноша повел плечами и вернулся к своей книге. — Сегодня год, когда мы познакомились и начали жить вместе. — Дазай всегда выбирал эту формулировку — "жить вместе". Чтобы Чуе стало неловко. Чтобы посмотреть, как Чуя будет краснеть и объяснять эту фразу в компании незнакомцев, что они студенты и всего лишь делят комнату в общежитии. И в этот раз Чую тоже передёрнуло. — Ах да, как я мог забыть это событие, изменившее мою жизнь навсегда. — на едкие слова рыжего Дазай только подвинул пакет ближе к нему и лукаво улыбнулся. — Но не переживай, я тебе любезно напомнил. Чуя вздохнул и взял пакет в руки. Как и предполагалось, в нём была бутылка вина. Но увидев еë этикетку лицо юноши вытянулось. — Оно же... Оно очень дорогое, спасибо конечно, но ткуда у тебя такие деньги? — рыжий правда был приятно удивлен, но всё же сумма подарка его смущала. — Да брось, подумаешь, заработал и всё. — Дазай многозначительно улыбнулся, смотря в окно. Не то чтобы Чуя ожидал другого ответа. За год он так и не узнал, откуда Осаму получает деньги. Причём судя по некоторым отрибутам не очень маленькие. Ну не людей ведь замачивает, в самом деле? — Заработал! Лучше б пальто себе взял. — пальто у шатена действительно старое. Ещё немного и статус "винтажное" превратится в "отрепье". Но сейчас рыжего волновало не это, а то, что один карман странно топорщится. — А там у тебя что? — Чуя поднял бровь и указал на правый карман. — Ах это! Совсем забыл... Скажем так, это подарок для меня. — Дазай наигранно удивился и достал чёрную прямоугольную небольшую коробку. От этого ответа понятнее не стало. Зная Дазая, Чуя очень осторожно, почти на вытянутой руке убрал крышку коробки. Там было... — И? — да, сразу и нельзя было сказать, что лежало на бархатном дне. Предмет напоминала дорогую металическую ручку, но клапана для выдвигаемого стержня нигде не было. Чуя внимательно крутил и оглядывал гладый покатый предмет, пока не наткнулся на небольшую выемку. После небольшого нажатия последовала лёгкая вибрация по всей поверхности. Но это было так неожиданно, что Чуя откинул штуку обратно в коробку: — Твою мать! Что это блять, ты можешь наконец-то сказать?! — рыжий не был напуган, ему скорее начало надоедать происходящие. — Это? Вибратор. Ты никогда их не видел или даже не знал о существовании? —Осаму как ни в чем не бывало выключил устройство и вопросительно посмотрел снизу вверх на сидящего на кровати Чую, вращая в пальцах предмет. Он говорил так, словно речь шла далеко не о игрушке для взрослых. — Я... Блять. Да, да, очень смешно наблюдать за моей красной рожей. Я оценил. Плата за такое дорогое вино всё таки должна быть. С праздником. — Чуя закончил ерническую речь и уже хотел вернуться к учёбе, но замер на полу обороте. Он заметил взгляд Дазая и его выражение лица. В такие моменты рыжий чувствует себя крайне беспомощно, как загипнотизированный хищником зверёк. Он медленно поворачивает голову, вновь смотря в карие глаза. Даже мельком было заметно, что Осаму совсем не шутил, а уж если в упор — то тем более. Внешне он оставался таким же невозмутим, но Чуя уже научился различать его эмоции по мимолетным изменениям в чертах лица. И рыжий со всеми чувствами соседа мог справиться. Даже с злостью. Со всеми, кроме... Возбуждения. С этим он ничего поделать не мог. Он просто смотрел то в горящие от желания и любопыства глаза, то на лукавую дьявольскую лёгкую улыбку и вздрагивал, когда голова меняла положение с одного бока на другой. В какой-то момент Дазай, налюбовавшись видом добычи, выводит его из оцепенения. — Да, теперь ты всё правильно понял, Чуя. — его носа легонько касаются пальцем, а затем одаривают добродушным выражением лица. Даже слишком, наигранно придурковатым: Осаму прекрывает глаза и улыбается перед его лицом.

***

Как так быстро прошёл оставшийся день Чуя и не понял: вот он возвращается к конспектам, а вот они уже лежат на сдвинул кроватях, втыкая в какой-то полнометражный детектив. Вино было хорошим, настолько, что Чуя даже с неохотой это признал вслух, настолько что ему было очень даже приятно, находится в уютной неге из лёгкого опьянения, теплого одеяла и голой груди у своей спины. — Чуяяя... — вновь это протягивание гласных его имени. Рыжий даже не поворачивается, даже глаз не поднимает. — Ты уже спишь? — Дазай шепчет и проводит носом по мягким волосам: от макушки до мочки. Как правило после такого, хозяин уха тут же оживал. Но не сегодня. Он только лениво отмахивается от щекочущих его шею губ. — Нет, отстань. — Чуя отодвинулся на свою подушку и положил под голову руку. — Отлично! Тогда самое время праздновать. — от резкого подъема соседа рыжий падает на спину. — Да делай что хочешь! — рыжий настолько разомлел, что ему уже было всё равно, лишь бы не разбудили. Он не реагировал и когда его ноги поглаживая медленно развели в стороны. Только поежился, когда убрали уютное одеяло. Но когда по его бедру изнутри прошла сильная дрожь, он явно напрягся: — Блять! Нахера так сильно! — юноша резко подтянулся на кровати, сдвигая ноги. — Иначе ты бы не проснулся. — Дазай улыбнулся. Но это было сказано настолько уверено, спокойно и возбуждённо одновременно, что рыжий поежился, вжимась в подушку позади себя: — Ясно... — Чуя прокашлялся, покраснел и опустил глаза на руки соседа. В них всё ещё была эта дьявольская штука. —Просто... Сделай её медленее. — рыжий спустился по кровати, прикрыл глаза и постарался расслабиться, пока его ноги вновь развели в стороны. — Конечно. — Дазай мурлыкнул, когда вновь поднёс вибратор, но уже к интимным местам. Теперь дрожь была приятной. Даже не дрожь, а тёплые волны, проносящиеся по всему телу до мозга. Они расслабляли и одновременно напрягали мышцы, давая долгожданный отдых всему организму. Если бы Накахара сам управлял этой штукой, он бы так и оставался в этом томном сладком плену. Но он по глупости отдал своё тело в распоряжении Осаму Дазая, который мало того прекрасно знал человеческую анатомию и в особенности знал "анатомию" самого Чуи, он ещё и любил испытывать его на прочность. Поэтому он перестал задерживать игрушку на одном месте и начал водить ей от отверстия до машонки. Медленно, но сильно прижимая. Это дало настолько непохожие, настолько новые ощущения, что Чуя не смог сдержать воздух в лёгких. Это не был стон, но всё же такая реакция смутила её хозяина и, конечно, порадовала Дазая: — Вот так-то лучше. А то я думал, что ты опять уснул. — З-заткнись... — Чуя зажмурился и накрыл лицо ладонью. Так продолжалось ещё какое-то время: вибратор в ловких пальцах Дазая двигался то по кругу кольца мышц, то по всем гениталиям. Но когда дыхание рыжего совсем сбилось и он уже не знал, куда деть красные щеки, Дазай решил сменить тактику. Не убирая игрушку он нанёс на неё лубрикант и начал вводить в своего партнёра. И вот это уже вызвало гораздо бурную реакцию: — Ах! Блять! Ты... — Чуя прикусил язык, дабы не выдать ещё больше стонов и выругался. Но Осаму на это не обращал внимание, вернее обращал на другое: как рыжик сжимал в руках простынь, хмурил красное личико, изгибался в спине, невольно поддавался бёдрами вперёд к нему. Это было гораздо красноречивее, чем его слова. — Блять, ты вообще слышишь меня?! Ты же его полностью засунешь! Ах! — Накахара хотел было пихнуть своего "соседа", но любое движение приносило новую странную волну. Особенно на контрасте горячего тела и прохладной смазки. — Мм? Чуя, ты что-то сказал? Прости, я слишком отвлёкся на реакцию твоего прекрасного тела. — шоколадные глаза Дазая призывно сощурились, пока он прилёг на внутреннюю часть бедра Чуи, поцеловав её. Это вызвало ещё один стон и брань: — Сволочь! — Рыжий стиснул зубы и с позором уткнулся лицом в кровать, пытаясь спрятаться. Но в то же время, если бы сейчас всё прекратилось он бы ругался ещё больше. А тем временем в нём начали двигать вибрирующим устройством очень точно задевая самое чувствительное место. Это продолжалось ещё и ещё. До тех пор пока рыжие прядки не прилипли совсем от пота к лицу, а спина — к простыни. И на этом этапе он уже не мог контролировать всё то, что вырывается из его рта: стоны, просьбы, имя... Какая разница? — Дазай...Дазай... — шатен наклонился ближе к Чуе, оперевшись на руку, не прекращая томить партнёра. — Да? Что такое? Мне остановиться? — этот наигранный вопрос вызывал вполне ожидаемую реакцию — в его ведущую руку вцепились. -Нет! Ах...Сволочь...Нет, просто...не отпускай. — голубые глаза выражали только мольбу и желание, а тонкие пальцы впились в обе его руки. — Даже если бы ты попросил, я бы этого не сделал. Я буду над тобой пока не увижу, как ты получаешь максимум удовольствия. — полубезумный шепот по настоящему обжог ухо как и горячее липкое тело на себе. И в какой-то момент по нему прошло то, что он никогда не испытывал. Как будто его накрыла настоящая огромная волна и утянула в глубь море, где ничего нет кроме невесомости и тяжести. — Чуяяя... — и вот среди океанского шума опять раздаётся приторный голос. Рыжий хотел ответить, но кроме как промычать и пихнуть куда-то рукой он не смог. Хотелось просто лежать в этом мнимой пучине. И у Накахары получилось вновь в неё погрузиться. Сквозь неё он услышал смешок, почувствовал как рядом с ним прогнулась кровать и... Нет, это уже бред какой-то. Он не мог услышать от Осаму Дадзая ласковое "люблю тебя", вместо чего-то едкого.