The Last Marauder

Было без десяти четыре, поэтому Гермиона глубоко вздохнула и проглотила густую сиропообразную фиолетовую жидкость, стараясь, чтобы она не касалась языка. Пахло оно ужасно, и она предположила, что на вкус зелье вряд ли лучше. Закрыв глаза, она выдохнула и стала ждать действия эликсира. И в самом деле, через несколько секунд она почувствовала, как кости заныли и болезненно задвигались. У неё вырвался удивлённый вскрик, но она решила дождаться, пока всё не закончится. Кожа ползала по мышцам, словно под ней шныряли жуки. Когда боль утихла, Гермиона открыла глаза и оглядела красно-золотую комнату с более низкой точки обзора. Она повернулась к пыльному ростовому зеркалу и увидела, что выглядит точно так же, как в тринадцать лет: нескладная, с непослушными вьющимися волосами и выступающими передними зубами, от которых она только недавно отвыкла. Нос усыпала лёгкая россыпь веснушек. «Только начала выглядеть получше — и снова гадкий утёнок», — с грустью подумала Гермиона, покачав головой. Не то чтобы её когда-либо особенно волновала собственная внешность, но всё же приятно было получать комплименты время от времени. Теперь же она отчётливо вспомнила замечание Снейпа о том, что он не видит разницы после того, как Драко заклинанием отрастил ей зубы до самых колен. Она глянула на часы и решила, что пора начинать.

...~oOo~...

— Гермиона! — отчаянно закричал Римус, взбегая по лестнице дома номер двенадцать по площади Гриммо и перепрыгивая через две ступеньки. — ГЕРМИОНА! ЧТО БЫ ТЫ НИ ДЕЛАЛА, НЕ ПОВОРАЧИВАЙ ЭТОТ МАХОВИК ВРЕМЕНИ! Гарри и Рон были всего на шаг позади; они тоже выкрикивали её имя, умоляя остановиться. В панике они то и дело сверялись с часами — у них оставалась всего минута. Римус нашёл дверь с золотой табличкой «Сириус Орион Блэк». В исступлении он распахнул дверь, всё ещё выкрикивая имя девушки. Он успел лишь мельком увидеть её сидящей на кровати — и она исчезла из его глаз и из его эпохи. Часы пробили четыре.

...~oOo~...

Когда Маховик времени наконец закончил своё вращение и у неё закружилась голова от чудовищной тяги перемещения во времени, она обнаружила, что покачивается, сидя по-турецки на кровати детства Сириуса Блэка. В комнате не было ни пылинки; все гриффиндорские безделушки были новыми, сверкающими, а не выцветшими и посеревшими. Простыни не были плоскими и истёртыми — напротив, пышными и удобными. Подушки оказались взбитыми, а каркас кровати — не сломанным. Комната, однако, была довольно неопрятной. Типичная мальчишеская спальня: носки и квиддичная экипировка валялись и свисали отовсюду словно ёлочные игрушки. Гермиона уже собралась встать, как вдруг услышала внизу крики. Крики, которые, к несчастью, она знала слишком хорошо, но раньше слышала их только с портрета. Теперь же она поняла: кричит вполне живая и здоровая Вальбурга Блэк. Женщина, которую Гермиона знала по выкрикиванию оскорбительных ругательств в адрес маглорожденных, вопила: — СИРИУС БЛЭК, НИКУДЫШНЫЙ ТЫ МОЙ СЫНОК, НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИСЬ, ПОКА Я НЕ ВЗЯЛАСЬ ЗА ПАЛОЧКУ И НЕ ЗАКОЛДОВАЛА ТВОЮ НЕБЛАГОДАРНУЮ ЗАДНИЦУ! — ХОТЕЛОСЬ БЫ ПОСМОТРЕТЬ, КАК ТЫ ПОПРОБУЕШЬ МЕНЯ ПОЙМАТЬ! — ответил очень громкий и надменный юношеский крик. Гермиона ахнула, поняв, как близко он раздаётся — всего в нескольких футах от закрытой двери. Вальбурга продолжала орать, но Гермиона слышала только приближающиеся шаги, а затем скрип дверной ручки и петель, когда в комнату вошёл мальчик, бормоча что-то себе под нос, — прежде чем Гермиона успела хотя бы пошевелиться. Тринадцатилетний Сириус Блэк застыл на пороге, увидев девушку на своей кровати. Будучи волшебником, он обычно не зацикливался на таких пустяках, но… в конце концов, она была в его комнате. Гермиона сразу узнала Сириуса. Его чёрные вьющиеся волосы небрежно падали на уши и лоб, а внимательные глаза сверкнули, глядя на неё. Для своего возраста он был уже довольно высоким, но в целом худощавым и его руки и ноги еще не до конца сформировались. Однако мальчиком он был очень симпатичным, с некоторым весельем подумала Гермиона, — явный признак его будущей ослепительной красоты. — Эм… ты кто? — вежливо спросил Сириус. — Я… э-э… Гермиона. Сириус помолчал, обдумывая это. — Если ты ищешь Регулуса, он в соседней комнате. — Я не… на самом деле… никого не ищу, — запинаясь, проговорила она. — Хотя, честно говоря, это неправда. Наверное, я должна была искать тебя, но я и сама не знаю, зачем я здесь, и, ну… сейчас всё ужасно запутано. Сириус оглядел её с ног до головы, подмечая каждую деталь. Она была худощавой, с пышной гривой шоколадных волос и бледной кожей. На ней были свитер и джинсы, а в руках она держала красивую деревянную шкатулку. — Значит… ты не знаешь, зачем ты здесь? — уточнил он. Гермиона покачала головой. — Что ж, — сказал Сириус. — Могу только сказать, что тебе невероятно не повезло оказаться именно в этом доме, из всех домов, где ты могла появиться. Но, полагаю, ничего не поделаешь, правда? — Он дружелюбно подмигнул. — Идём, ужин почти готов, и, думаю, моей матери стоит узнать, что у нас гости. Гермиона остолбенела. — Что? Остаться? В вашем доме? Н-но… вы же меня не знаете! Ты с ума сошёл? — Немного, — сказал Сириус, пожимая плечами, и зашёл в комнату, сбрасывая ботинки и лениво забрасывая их в угол, где они приземлились на какую-то книгу. — Но ты выглядишь довольно растерянной и потерянной, так что было бы грубо с моей стороны просто выставить тебя на улицу, не так ли? А если мужчины Блэки и славятся чем-то, так это тем, что мы джентльмены. — Он галантно поклонился. — А теперь идём… ты сказала, тебя зовут Гермиона? Интересное имя. Я — Сириус. Сириус Орион Блэк. Решив, что лучше притвориться несведущей, чем пускаться в долгие объяснения о путешествиях во времени и о том, как она уже знает его, Гермиона вежливо кивнула и сказала: — Приятно познакомиться. — Взаимно, — ответил он. — А теперь, судя по тому, как ты одета, я бы предположил… маглорожденная? Глаза Гермионы расширились, и Сириус усмехнулся. — Не смотри так удивлённо, милая, — просто сказал он, направляясь к шкафу. — Нас, чистокровных, с детства учат распознавать таких, как ты. И хотя это может показаться… необычной просьбой, ради твоего же блага сегодня вечером ты будешь чистокровной. К сожалению, моя мать выгнала бы тебя вон, если бы ты была кем-то ещё. Так какая у тебя фамилия? Гермиона приняла мгновенное решение. Она не подготовила себе легенду, но чутьём поняла, что о её путешествии во времени не следует широко рассказывать, по крайней мере до тех пор, пока она не выполнит свою задачу. Поэтому она решила притвориться жертвой заклинания Забвения — Обливиэйта. — Я… не помню, — сказала Гермиона, стараясь звучать убедительно. Сириус на мгновение замер, но потом улыбнулся. — Извини, но это на самом деле идеально. Раз ты не знаешь своей фамилии, тебе не придётся утверждать, будто ты принадлежишь к какой-то чистокровной линии. — РЕГУЛУС! СИРИУС! УЖИН ГОТОВ! — проревела Вальбурга Блэк, так что дом едва не затрясся. — Что ж, похоже, пора, — сказал Сириус, улыбаясь ей. — Прости, если всё это странно, но… рискну предположить, что на твою семью напал Сам-Знаешь-Кто. В последнее время это случается часто. Людей лишают памяти, они бродят по Косому переулку и Министерству. Очень печально. Если это твой случай, я просто хочу помочь. Если не доверяешь мне — и я не могу тебя за это винить, — ничего страшного. — Он протянул руку, давая ей выбор: выбежать из дома с криком или пойти с ним. Гермиона медленно взяла его за руку, и Сириус улыбнулся. Он взял её под руку и повёл из комнаты в столовую, что, без сомнения, должно было стать весьма интересным испытанием. Столовая выглядела так, как она её помнила: большой дубовый стол, портреты на стенах. Во главе стола уже сидел высокий, широкоплечий мужчина, поразительно похожий на того Сириуса, которого Гермиона знала до путешествия во времени и до его смерти. Это, должно быть, Орион Блэк. Его волосы были аккуратно подстрижены, зачёсаны назад, не такие вьющиеся, но с шелковистой волной. Носил он только усы — аккуратно подстриженные под аристократичным носом. Справа от него сидела очень красивая женщина с длинными вьющимися чёрными волосами, маленьким носиком и сердцевидным лицом. Крикливые морщины Вальбурги и складки от хмурого взгляда ещё не успели наложить на неё свой отпечаток — она была настоящей красавицей, выглядела достойно и скучающе, пока её муж читал «Пророк». Регулус сидел рядом с матерью; его волосы, как и у отца, были зачёсаны назад, и он выглядел очень щуплым в своей рубашке на пуговицах и брюках. Гермиона с удивлением заметила, что все трое Блэков, сидящие за столом, одеты очень нарядно. На Орионе — сшитая по фигуре рубашка и жилет, на Вальбурге — платье до колен и туфли на высоком каблуке. Затем Вальбурга увидела вошедшего старшего сына и слегка удивилась при виде гостьи. — Сириус! — прошипела она. — Ты не сообщил мне, что у тебя компания. — Она метнула в него испепеляющий взгляд. — Я и сам не знал до этого момента, мам, — сказал Сириус, пожимая плечами. — Это Гермиона, знакомьтесь. Гермиона слабо помахала рукой, чувствуя, как у неё запылало лицо и бешено заколотилось сердце. — Гермиона… кто? Какая у неё фамилия? — спросила Вальбурга, явно выуживая информацию о кровном статусе. — Она не помнит, — твёрдо сказал Сириус. — Она вообще мало что помнит, правда? Гермиона покачала головой. — Ты знаешь, как сейчас бывает, — продолжил Сириус. — Вы все читаете «Пророк». Ведьм и волшебников то и дело лишают памяти. И вот эта как раз оказалась на нашем пороге. Было бы грубо с нашей стороны не предоставить ей горячий ужин и тёплую постель на ночь. А мы ведь не хотим быть грубыми, правда, мам? Орион опустил свой экземпляр «Ежедневного пророка» и внимательно посмотрел на девушку. — Садись, девочка. У нас полно еды и более чем достаточно свободных комнат. Жаль, конечно, что ты потеряла память, и мой сын прав. Было бы невежливо не пригласить тебя остаться на вечер. Вальбурга нахмурилась, но крикнула на кухню Кикимеру, чтобы он поставил ещё один прибор. Сириус отодвинул для Гермионы стул — прямо напротив Регулуса — и сел рядом с ней, напротив матери. Пока Кикимер накрывал на стол и расставлял тарелки, воцарилось тяжёлое молчание. Гермионе было неловко позволять домовому эльфу — даже такому неприятному, как Кикимер, — прислуживать себе. Это противоречило её убеждениям, но она промолчала. — Итак, Гермиона… — задумчиво протянула Вальбурга. — Никаких воспоминаний о семье? Гермиона покачала головой, продолжая своё представление. — Увы, никаких. — Тогда, полагаю, завтра лучше всего будет отвести тебя в Министерство, — заявил Орион. — Так, если ты числишься пропавшей, тебя смогут вернуть семье. — А что, если она не числится пропавшей? — поинтересовался Сириус, приподнимая бровь. — Что, если её семья — одна из тех, кто прячется от Сам-Знаешь-Кого? Что, если их всех уничтожили и ей некуда идти? — Для этого существуют приюты, Сириус, — сообщила ему Вальбурга, очень по-дамски отрезая ножом кусочек курицы. Сириус усмехнулся. — Её нельзя туда отправлять! Мало того что она ничего не помнит из своего прошлого, так ты ещё хочешь засунуть её в приют, где она будет среди ещё более чужих людей. Нет. — Он скрестил руки на груди. — Я этого не допущу. — Не разговаривай с матерью в таком тоне, Сириус, — без особой резкости заметил Орион. Он казался очень мягким человеком, довольно стоическим. — Но в твоих словах есть смысл. Было бы неправильно с нашей стороны отправлять тебя в чужое место после тех испытаний, которые ты, без сомнения, пережила. — Он помолчал. — Знаешь ли ты о своём кровном статусе, девочка? Такое вряд ли можно забыть даже при самых ужасных обстоятельствах. — Я… ну, я чистокровная, сэр, — смиренно сказала она. Сириус украдкой подмигнул ей, и она с облегчением выдохнула: видимо, прозвучало убедительно. — Тогда я не вижу причин, — продолжил Орион, поднимая свой бокал с вином, — почему, если у тебя нет семьи, нам не взять тебя к себе и не сделать Блэк. Вальбурга была в ужасе. — Орион! Мы её не знаем! Она может быть опасна! Её только что нашли на улице, она может быть нестабильной… Орион поднял руку, и Вальбурга автоматически замолчала. — Она всего лишь ребёнок, — твёрдо сказал Орион. — Я очень сомневаюсь, что она опасна. В конце концов, она выглядит не старше Сириуса. Кроме того, она станет Блэк, если Министерство разрешит. А с небольшой полировкой, не сомневаюсь, однажды она станет прекрасной женой для Сириуса. Юный Сириус Блэк расхохотался. — Беспокоишься, что если я не женюсь на ней, то возьму в жёны полукровку? — Я беспокоюсь, что ты женишься на отбросе общества, вот чего я боюсь, — презрительно сказал Орион. Однако мгновением позже его лицо разгладилось, и он прочистил горло. — Отныне она будет воспитана в чистокровном обществе. Браки по договорённости — обычное дело, напоминаю. Если Гермиона позволит, мы примем её в семью с распростёртыми объятиями. Не так ли, Вальбурга? Регулус? И жена, и младший сын неохотно кивнули. — Тогда решено, — с окончательностью заключил Орион. — Если Министерство не найдёт твою семью, ты станешь частью нашей. Гермиона с трудом сглотнула. Это уж точно было не тем, чего она ожидала.

...~oOo~...

Гермиона проснулась в незнакомой комнате. Ей потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, где она и какой день её ждёт. Она вздохнула при мысли о том, что её удочерили, как щенка, которого Сириус принёс домой, но решила, что для её миссии это хорошо. Если она в семье Блэков, то сможет сблизиться с Сириусом, а через него — с Джеймсом и Римусом. Так она сделает большой шаг к первому этапу своего задания. Сириус уже вёл себя так, будто знал её не несколько часов, а гораздо дольше, с некоторым удовлетворением подумала Гермиона. Но, с другой стороны, Сириус всегда славился тем, что делал всё, что больше всего бесило его мать, и Гермиона предположила, что всё это было именно из той серии. Сначала распределение в Гриффиндор, потом протаскивание маглорожденной в дом прямо под носом у Вальбурги. В дверь постучали, и посетитель не стал дожидаться ответа, чтобы войти. Вальбурга была уже одета в простое чёрное платье и нитку жемчуга на шее. Её густые тёмные волосы были уложены в красивый узел на макушке. — Доброе утро, — холодно сказала она. — Я принесла тебе одежду, в которой ты поедешь в Министерство, пока мы не сходим за покупками. Это платье из моей юности. Думаю, на тебе оно будет болтаться, но это легко поправить. — Женщина держала чёрное платье с юбкой до колен, приталенное, с вырезом-сердечком и длинными рукавами. Гермиона свесила ноги с кровати, взяла платье и медленно осмотрела его. — Ну, надевай же, — поторопила Вальбурга. Покраснев, Гермиона нехотя начала вылезать из джинсов, в которых спала. Было очень неловко, что Вальбурга ожидает, что она разденется при ней, но Гермиона хотела оставаться в хороших отношениях с женщиной и подчинилась. Она надела платье и обнаружила, что оно свободно только в области груди — и всё. В талии сидело удобно, в рукавах — тоже. Взмахом палочки Вальбурга подогнала лиф платья по маленькой груди Гермионы. — Сядь на кровать и повернись ко мне спиной, — приказала Вальбурга. Гермиона сделала, как велели, и почувствовала, как холодные руки женщины принялись укрощать её непослушные волосы. — Если ты станешь Блэк, — сказала Вальбурга, — а я ожидаю, что так и будет, раз в «Пророке» нет сообщений о пропавшей девушке по имени Гермиона, ты запомнишь эти правила. Мы — очень могущественная семья в волшебном мире и не терпим бездельников и предателей крови. Мы уважаем старших, но никому не позволяем себя запугивать. Я научу тебя правильному этикету, и со временем ты начнёшь посещать званые обеды. Если я позволю тебе остаться под моей крышей, я жду, что ты будешь хорошей дочерью. Ты понимаешь, Гермиона? — Да, мэм, — машинально ответила Гермиона, испуганная тем, что Вальбурга сделает, если она скажет иначе. — О, девочка моя, — просто сказала Вальбурга, — теперь я «мама». Гермиона вздохнула, но произнесла: — Да, мама. Слово было отвратительным на вкус, и она вдруг остро затосковала по своей настоящей матери — по той женщине, которую она лишила памяти (применив Обливиэйт) и которая всё ещё жила в Австралии, когда Гермиона ушла. Девушка знала, что никогда больше её не увидит, но сдержала слёзы, готовые брызнуть из глаз. — Вот так, — сказала Вальбурга с удовлетворением. — Сойдёт. Гермиона поднесла руку к затылку, ощупывая длинную французскую косу, в которую женщина заплела её волосы. Кудри и пушок всё равно выбивались из прядей, но лучше уже не получится. Гермиона встала, подошла к зеркалу и увидела, что выглядит так, будто собралась на похороны. Вальбурга подошла сзади и положила свои длинные ухоженные ногти на плечи Гермионы. — У тебя есть потенциал, — нехотя признала она. — Спасибо, матушка. Почти машинально Вальбурга наклонилась и поцеловала Гермиону в макушку. — Хорошая девочка. Завтрак скоро будет готов, и сразу после него мы отправимся в Министерство. Когда Вальбурга вышла из комнаты, Гермиона расплакалась. Так же, как плакала прошлой ночью в постели, пока не уснула. Так же, как, она предполагала, будет плакать ещё сотню раз, прежде чем привыкнет к этому миру. Она не осознавала, как громко шмыгает носом, пока древняя дверь снова не скрипнула и не вошёл Сириус. Ему было явно неловко видеть плачущую девушку — но, с другой стороны, большинство мальчиков чувствуют себя не в своей тарелке, когда девушки плачут. — Ты в порядке? — спросил он. Гермиона, по щекам которой всё ещё текли дорожки слёз, медленно покачала головой. — Здесь не всё так плохо, — сказал Сириус, пытаясь быть для неё оптимистом. — Ну… ладно, да, здесь всё плохо, но посмотри на светлую сторону. Через месяц мы с тобой поедем в Хогвартс. Ты… может быть… помнишь Хогвартс? Или школу, в которую ты ходила? Надо было перестраховаться, поэтому она снова покачала головой. — Ну, Хогвартс — это школа, понимаешь. И там можно жить круглый год. — Он широко улыбнулся. — Я познакомлю тебя со своими друзьями, и ты сама найдёшь друзей. Всё будет отлично, обещаю. Хогвартс — как рай по сравнению с адом в доме Блэков. Гермиона усмехнулась. — Ладно, я тебе верю, — сказала она, потому что это было чистой правдой. — Единственный минус — Регулус тоже там будет. — Сириус нахмурился. — Он слизеринец, что не очень здорово. Но не волнуйся, я думаю, ты очень хорошая девочка, а хороших девочек никогда не распределяют в Слизерин. Понимаешь, в Хогвартсе есть факультеты… Сириус принялся объяснять всё, что может предложить Хогвартс, почти благоговейно, словно говорил о своей религии. Гермиона, конечно, уже всё это знала, но у неё потеплело на душе от напоминания, что она снова там окажется, когда всё это не будет руинами, охваченными войной. Слушать, как Сириус говорит об этом с таким трепетом, было так же захватывающе, как если бы она снова была первокурсницей. Всего месяц — Сириус напомнил ей это несколько раз. Значит, сейчас середина лета, сообразила Гермиона. Её передёрнуло от мысли, что придётся провести целый месяц на площади Гриммо, но она убедила себя, что оно того стоит. — …Но пока достаточно, — сказал Сириус. — Не хочу перегружать твой мозг. Гермиона хихикнула. Ещё бы её мозг перегрузился от избытка информации. Она впихивала знания в голову с тех пор, как научилась читать. — Спускаемся завтракать, — сказал он и потрепал её по макушке. — А потом тебя удочерят. Возможно, мы даже устроим вечеринку. Девушка застонала. Сириус приподнял бровь. — Не хочешь вечеринку? Гермиона покачала головой, и они направились к выходу из комнаты. — Боюсь, она у тебя всё равно будет, — мягко сообщил Сириус, снова беря её под руку. — Моя мама большая любительница представлений и общественного мнения. Она захочет сообщить миру, что взяла под крыло бедную девочку-сиротку с амнезией. Со вздохом Гермиона сказала: — Тогда, наверное, этого не избежать. Ничего страшного. — Возможно, мне удастся уговорить её пригласить и моих друзей, чтобы ты с ними познакомилась, — задумчиво проговорил Сириус. — По крайней мере Джеймса. Джеймс тебе понравится. Он настоящий клоун, а волосы у него торчат, как у дикобраза. На него даже смотреть смешно. Гермиона и Сириус рассмеялись, и смех эхом разнёсся по лестнице, по которой они спускались. Вальбурга услышала его из столовой. — ПОТОРОПИТЕСЬ ВЫ ДВОЕ! — закричала женщина. — ЗАВТРАК СТЫНЕТ! — Как будто не существует согревающих чар для таких случаев, — пробормотал Сириус себе под нос. Гермиона усмехнулась, но они ускорили шаг к столовой. Регулуса нигде не было видно, но Вальбурга и Орион сидели за столом, пили чай, их тарелки были пусты. — Где мой брат? — спросил Сириус. — Дорогой Регулус ещё спит, — с нежной улыбкой сказала Вальбурга. Было очевидно, кто её любимый сын. Они позавтракали в молчании, и когда всё закончилось, Вальбурга долго и внимательно оглядела Сириуса с ног до головы. — Ты планируешь ехать в Министерство в таком виде? Сириус посмотрел на свои джинсы и футболку. — Ну… да, — сказал он, словно это было очевидно. Вальбурга яростно покачала головой. — Поднимись наверх и надень приличную одежду: сшитую на заказ рубашку, свою бордовую жилетку и хорошие брюки. Ты меня понял? Сириус вздохнул — он знал, когда стоит сражаться, а когда отступать — и вышел из-за стола. — Идём, подождём его у двери, — сказала Вальбурга, жестом приглашая Гермиону следовать за ней. Орион шёл позади, когда они вошли в прихожую. Вальбурга достала из шкафа два пальто и одно протянула Гермионе. Это было большое пальто из меха, явно из настоящего, длиной до колен,. Гермиона заколебалась, но знала, что лучше промолчать и принять «гостеприимство», которое ей предлагала Вальбурга. Прежде чем Гермиона успела взять пальто из рук Вальбурги, Орион взял его и по-джентльменски распахнул перед ней. Орион Блэк был очень тихим человеком, причём настолько, что это могло вызывать подозрения. Но Гермиона просто слабо улыбнулась ему и скользнула руками в рукава, чтобы он мог помочь надеть пальто своей жене. С лестницы спустился Сириус — плечи поникли, вид мрачный. На нём была чёрная в чёрную полоску сшитая на заказ рубашка, поверх неё бордовая жилетка с такими же тёмно-красными полосами. Брюки и туфли были безупречными, без единой царапины, словно их никогда не носили. Гермиона усмехнулась: хотя эта юная версия Сириуса, казалось, ненавидела такую одежду, его старшее «я» надела бы её не задумываясь. Он подошёл к лестнице и сказал: — Давайте покончим с этим. Желая поднять ему настроение, Гермиона заметила: — Ты выглядишь превосходно. Вальбурга сухо улыбнулась. — Действительно, Сириус. За исключением твоих волос. Ты не потрудился их причесать, не так ли? — Она слегка фыркнула и направилась к камину. Через несколько минут они были в Министерстве. В прошлый раз, когда Гермиона была там, она пила Оборотное зелье и чуть не попала под арест. Она почти параноидально следила за каждым вокруг. Старые привычки умирают с трудом. Министерству потребовалось около часа, чтобы подтвердить, что пропавшей с таким именем нет, но в то же время они сообщили, что недалеко от Лондона недавно произошла резня, и трое выживших были найдены без памяти. Ей сказали, что если она — ещё одна выжившая в том же инциденте, то у неё, скорее всего, нет семьи. Услышав это, Орион немедленно потребовал документы на удочерение. Менее чем через час у Гермионы уже было свидетельство о рождении на имя «Гермиона Вальбурга Блэк». При виде этого имени по её коже побежали мурашки. — Добро пожаловать в семью, — тихо сказал Сириус. В его голосе не было восторга, скорее жалость. Гермиона кивнула в знак благодарности и получила ещё один холодный поцелуй в макушку от своей новой матери. — А теперь давай купим тебе собственную одежду, — сказала Вальбурга, сжимая плечо Гермионы своими длинными когтистыми ногтями — это должно было означать ласку, но просто кольнуло, оставив маленькие следы на коже Гермионы Блэк.

...~oOo~...~

Прощайте и спасибо за рыбу ~