Танцуй со мной

⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺

27 августа 2012 года. — Я еду! Алесь не стал больше ничего говорить и спрашивать — да и не мог. Сердце стучало и ухало: то вниз, то стремительно подпрыгивало куда-то к горлу, отчего он не мог вымолвить больше ни слова. Ему было до ужаса страшно даже представить, что сейчас творится с Димкой. А ещё — что он лишился ноги. Сразу вспомнилось, как тогда, при попытке взять его на руки, Димка браво произнёс: «Представь, как живут люди совсем без ноги. Разве их носят на руках? Так что я сам». И теперь это не нужно было представлять. Теперь с этим нужно было жить. Учиться этому. Алесь твёрдо верил: Димка справится. И даже, скорее всего, сможет танцевать — не сразу, через время, после того как у него появится хороший протез. А у него он точно будет. Так получилось, что у отца Алеся был партнёр по бизнесу, владевший отличной частной реабилитационной клиникой в Калифорнии. Там были лучшие врачи и лучшие приспособления для людей, которые по тем или иным причинам лишились конечностей. Алесь не был знаком с ним лично, но теперь познакомится. И он готов был вложиться в Димку ещё раз. Лишь бы тот принял помощь. Лишь бы не оттолкнул. Ведь Димка больше всего не любил жалость — и помощь в любом виде. Именно тогда, перед отъездом, Алесь так и не решился отдать конверт с деньгами лично в руки. Хотя в тот их последний «вкусный» вечер конверт просто прожигал карман рубашки. Тогда Алесь написал короткую записку и передал конверт через Сашку. Правда, ему пришлось потратить почти два часа на уговоры — и всё своё умение, чтобы убедить Сашку, что тот обязан взять конверт и что Димка обязательно его примет. При всей своей нежной натуре Сашка оказался упрямым и очень стойким. С таким хорошо ходить в разведку: никогда не предаст, да и язык будет держать на замке.

⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺

Алесь вызвал секретаря и дал короткое поручение — купить билеты на самый ближайший рейс. А сам поехал к отцу. Отец Алеся не был тираном или зазнавшимся богачом. Пока Алесь не переехал к нему, он, собственно, так о нём и думал. Потому что мать так говорила, потому что Алесь был молод и далёк от бизнеса. Что он видел? Танцы — и только танцы. В отношения родителей сильно не вникал — некогда было, да и какие отношения? Отец на работе, мать тоже. Потом вдруг — решение отца уехать и развод. Только четыре года назад Алесь узнал правду. Оказывается ещё до отъезда отца мать нашла себе другого, но отец хотел сохранить семью и поэтому предложил переехать всем вместе. Мать отказалась — и тогда они развелись, а отец уехал один. Алесь этого не знал. Когда ему исполнилось восемнадцать, мать объявила, что у неё появился любимый человек, и что хочет Алесь или не хочет, а она выходит замуж и переезжает в другой город. А Алесь может ехать с ней или оставаться один. Алесь остался — не хотел мешать матери, да и танцы… и тренер Семён Виленович, который заменил ему отца в тот момент. Это была колоссальная поддержка.  Вскоре отец вышел с ним на связь, и как-то они поладили. И вот теперь Алесь здесь — руководит одним из филиалов отца. Единственное, что осталось для Алеся тайной, — почему дороги отца и тренера разошлись. Ведь они были закадычными друзьями. Но ни один, ни второй так ничего и не рассказали. «Всё в прошлом», — и поэтому Алесь больше не настаивал на правде. Иногда она не нужна вовсе. Единственное, что тогда, при отъезде, омрачало Алесю жизнь, — это появление Димки. В которого он влюбился. Не стремился, не хотел — но так получилось. И эта любовь не стала стимулом, чтобы остаться и не уезжать к отцу. Димка был несовершеннолетний, но это не главное — что такое подождать, пока вырастет? Два года? Так это не срок. Они бы пролетели как одно мгновение. Главное — Алесь не знал, что именно чувствует Димка к нему. А с другой стороны, что он мог чувствовать? Да ничего, кроме, наверное, благодарности. А потерять возможность на своё будущее (как мы помним, танцы в жизни Алеся не были целью.) — он не хотел. Терзать душу и сердце разговорами и сообщениями с Димкой — даже на дружеской ноте — Алесь не хотел. Поэтому тот единственный разговор между ними был таким сухим и отстранённым. Так нужно было. Так правильно. Единственное, в чём Алесь не мог себе отказать, — это следить за жизнью Димки. Через Семёна Виленовича, конечно: тот раз в неделю рассказывал Алесю о жизни и успехах и ещё слал короткие видео с тренировок и выступлений Димки. Алесь пересматривал их снова и снова — и только в этот момент сожалел о том, что могло бы быть, но не случилось. И вдруг — такое страшное событие. Теперь Алесь едет и буквально через пару дней увидит Димку в реальности. И, чёрт возьми, даже сможет прикоснуться — хотя бы к руке.

⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺

Так, за размышлениями и воспоминаниями, Алесь доехал до отца. К его счастью, тот был в кабинете и не занят посетителями. Секретарь любезно пропустила его, принеся следом поднос с кофе и любимым шоколадным печеньем — которое так любили и отец, и сын. Алесь быстро всё рассказал отцу. Тот слушал внимательно, кивая, а потом, отставив чашку, сказал: — Как долго ты собираешься там пробыть? Ты же понимаешь, что сейчас сразу забрать Дмитрия с собой не получится? Нужно время, чтобы всё зажило. Или ты хочешь, чтобы он находился рядом? Я так понял, он не из тех простых людей, которые с распростёртыми объятиями кинутся сюда, в Америку и примут помощь. — Не знаю, отец. Пока не знаю. — Алесь уронил голову на руки. — Я хочу сначала поговорить с врачом, а потом уже предлагать переезд ко мне — для дальнейшего лечения и обретения протеза. Ты же поможешь? — Конечно, помогу. Куда я денусь? — Отец улыбнулся. — Ты же мой сын. Мы семья. Хоть ты знаешь, что мне было бы спокойнее, если бы ты женился на Лили, но… — Он поднял руки вверх. — Я принимаю твоё странное предпочтение. И да, я поговорю с Диги о его клинике, но мне думается, что слишком рано. Давай поезжай — и всё потом расскажешь. Мы всё сделаем правильно. И с визой, конечно, я помогу. А ещё… — Отец замялся. — Я спокоен, потому что мальчик под опекой Семёна. Передай ему привет. И скажи, что всё в прошлом. Я скучаю. Последние слова отец сказал тихо. Алесь кивнул. Улыбнулся. — Было бы гораздо легче, если бы ты, во-первых, рассказал, что случилось между вами, а во-вторых… ты бы съездил туда… домой. Отец подошёл к окну. — Нечего рассказывать. Мы два дурака. Особенно я. А поехать? Нет, не могу. Может, они приедут? Вместе с Димой сюда? — Я всё узнаю и сообщу тебе. — Удачи, сын. — Спасибо, папа.

⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺

30 августа 2012 года. Алесь никому не сказал о своём скором приезде. В тот момент, когда он вошёл в здание, Семён Виленович и Аглая как раз пришли в больницу навестить Димку и направлялись к гардеробу за халатами для посещения. Алесь увидел их и окликнул. Аглая охнула, Семён Виленович замер. — Алесь! Дорогой, ты ли это? Я… честно, не ожидал, что ты приедешь, да ещё и так быстро. — Алесик, я так рада тебя видеть, — Аглая обняла и поцеловала его в щёку. Для этого ему, конечно, пришлось наклонить голову к её лицу, но это было привычно — они и раньше так здоровались. — Да. У меня мало времени. Я сорвался, бросил работу. Мне нужно как можно скорее поговорить с врачом и убедить Димку и вас обоих приехать ко мне. Семён Виленович покачал головой, услышав план Алеся. — Врач ещё здесь, должен быть. А Димка пока нестабилен — я поэтому тебе и не звонил сразу. А мы… поговорим позже, о нас. Ты же жить будешь у нас? Я надеюсь? — Тренер не отпускал ладонь Алеся. — Но если что, можешь пожить в квартире у Димы. — Давай сегодня у вас. А дальше решим. Показывай, где палата. Алесь вошёл в палату и замер. Димка лежал белый как снег — бледный, с синевой. Даже от двери было видно, что лоб у него в испарине. Вместо чёрных кудрявых локонов на голове теперь был цветной ёжик. Но даже этот болезненный вид не лишал его той привлекательности, которая когда-то покорила Алеся. Димка повзрослел, стал шире в плечах, руки стали чуть больше, чуть мощнее. Он был накрыт одеялом по грудь, а руки лежали поверх. Алесь сел на край кровати, разглядывая его лицо. И не удержался. Волна нежности и счастья накрыла его с головой, и он, не помня себя, повинуясь исключительно внезапному желанию, стал гладить жёсткие волосы, трогая кончиками пальцев каждую колючую прядь. И тут Димка открыл глаза. Алесь не убрал руку. Улыбнувшись — глупой, но счастливой улыбкой — проговорил: — Привет. Ты как? Повисла пауза. Алесь не ожидал того, что произошло дальше. Димка инстинктивно подался вперёд и почти прошептал: — Алесь… ты? Ты… И тут же его лицо пронзила гримаса боли и слабости. Он стал падать спиной на подушку, но Алесь быстро его подхватил, наклонился ближе и прижал к себе. Так крепко, насколько это было возможно. Димка закрыл глаза. У него не было слов. В этот момент он ещё не понял: это реальность или всё тот же дурацкий сон? Машина, кувырок, боль в ноге, палата — и вдруг Алесь, как ангел в этом сне. Димка всё равно был счастлив. Его глаза увлажнились, но слёз не было. Побыв немного в объятиях друг друга — без слов, и казалось, что даже все эмоции покинули их обоих, настолько это было трогательно, — Алесь аккуратно уложил Димку на подушку и, достав из кармана платок, промокнул испарину на его лбу. — Ты приехал за мной? Наверное, узнал, что я теперь не смогу к тебе приехать сам. Димка говорил медленно — он всё ещё был очень слаб. — Да. Я приехал к тебе. За тобой. Но сначала ты должен поправиться. Пока ничего не говори. Мы поговорим потом. У нас будет много времени. — Алесь взял Димку за руку и погладил ладонь большим пальцем. — Да уж. Теперь у меня и правда много времени. Что я теперь, как калека, смогу делать? Только лежать. — И вдруг до Димки дошло: у него нет ноги по-настоящему. Это не сон. Это реальность. Он помрачнел и сказал: — Зачем я тебе? Жалеть вздумал? — Ну наконец-то! — рассмеялся Алесь. — Я-то уж думал, что палатой ошибся. Признаюсь, был удивлён. Даже на миг показалось, что смогу уговорить тебя на переезд прямо сейчас. Но, знаешь? Я рад, что ошибся. Значит, ты всё такой же. И значит, ты справишься и с этим. Димка хмуро наблюдал за лицом Алеся и слушал. Молча. Алесь похлопал его по руке и продолжил: — Я не буду тебе рассказывать сказки, что будет легко. Будет очень тяжело. Лечение, реабилитация. Сначала костыли и привыкание, что ноги нет. Потом… — Алесь заглянул в глаза Димке. — Продолжать? Тот кивнул. — Потом привыкание к протезу. А потом — работа над собой, над телом, чтобы вернуться к себе и к танцам.  А я всегда буду рядом. — К танцам? — Димка не поверил ни одному слову. — Я смогу танцевать? — Конечно! Даже не сомневайся. Нужно только поверить. В одного-единственного человека. — Это в кого же? — В СЕБЯ! — И ты… ты всегда будешь рядом? — Димка всё ещё не верил, сверля глазами, тёмными, как грозовое небо, лицо Алеся. — Всегда. — Почему? — Всё просто. Я хочу танцевать с тобой. Понятно? — Да. — А теперь я пойду к врачу. А там, за дверью, тебя тоже хотят видеть. Я скоро вернусь. Алесь встал с кровати и, повернувшись к Димке всем телом, спросил: — Так мне уговаривать тебя на переезд? Или всё же… ты согласен уже сейчас? — Согласен. Хотя, если честно, я всё равно пока ничего не понимаю. — Пока и не надо. Пока нужно вылечится, но можно уже начинать мечтать о славе. Алесь вышел за дверь. И к Димке тут же вошли Семён Виленович, Аглая и Сашка, который только что подошёл к палате. Увидев выходящего из неё Алеся, Сашка выдохнул и заулыбался. Он сразу понял: всё это неспроста. Алесь обязательно заберет Димку с собой — туда, где ему помогут и поставят на ноги.

⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺

Алеся не было около часа. За это время Димка поел и переоделся — Аглая принесла ему вкусной еды и сменную одежду. Все с умилением смотрели, как у Димки появился аппетит и блеск в глазах. Потом они увлечённо болтали и смеялись. И в какой-то момент на Димку нахлынули эмоции, он даже заплакал, но быстро пришёл в себя — не хватало ещё, чтобы Алесь увидел его со слезами. И всё же Димка был счастлив. Он любил всех этих людей, а особенно Алеся. И был любим ими — теми, кто всегда был рядом и всегда поддерживал его в любую минуту жизни. Это ли не СЧАСТЬЕ?

⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺

За то время, пока его не было, Алесь решил много вопросов. Поговорил с врачом, позвонил отцу, а потом — в клинику Диги (отец предварительно уже всё решил с этим вопросом). И даже составил некий план, которому теперь им с Димкой нужно следовать. Конечно, если всё пройдёт хорошо. Он улыбаясь вошёл в палату и кратко рассказал всё, что придумал. — Значит, так. — Алесь сел на край кровати, взял Димку за руку, обвёл взглядом Семёна Виленовича, Аглаю и Сашку. — Через две-три недели, когда Димку выпишут и культя заживёт, вы прилетите в Америку. Виза и приглашение из клиники уже на подходе — отец обещал решить всё в ближайшие дни. Там, в Калифорнии, отличный реабилитационный центр. Первые три месяца — подготовка, спадение отёков, привыкание к костылям. Потом — примерка пробного протеза, обучение ходьбе. К весне, если всё пойдёт по плану, можно будет думать о возвращении к танцам. А к августу — отборочный тур в школу танцев. Да, Димка? — он посмотрел прямо в глаза Димке. — Ты хотел стать знаменитым. Так стань им! Никто не обещал, что будет легко. Но я буду рядом. Мы все будем рядом. Все слушали Алеся, затаив дыхание. А когда он закончил, Димка осторожно спросил: — Так я к следующему лету смогу танцевать? Правда? — Не только танцевать, а ещё и пойти в отборочный тур в августе в школу танцев там, в Калифорнии. Но! Всё в твоих руках! И, конечно, в моей, — Алесь обвёл всех взглядом, — в нашей общей поддержке. — Я верю в тебя, мой хороший, — тихо сказала Аглая, поглаживая Димку по голове. — Тогда и я верю в себя! — звонко ответил Димка и прижался к ней.

⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺

А через три дня Алесь уехал обратно. Теперь они созванивались по несколько раз на дню, вели долгие разговоры. И казалось, этим двоим даже не нужно говорить о любви — и так всё было понятно. Без слов.

⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺

А дальше… дальше всё пошло по плану, который составил Алесь. И не было никаких преград для его исполнения. Димка переехал к Алесю. Сопровождал его Семён Виленович. Они помирились с отцом Алеся — но тайну своей ссоры так и не раскрыли. Через две недели после приезда Димка лёг в реабилитационную клинику Диги. Там его ещё подлечили, подобрали пробный протез и научили ходить на нём. Было сложно — особенно в первые дни. Димка падал. А потом включился Димкин природный дар схватывать всё на лету. Он быстро научился ходить, почти не хромая. А Алесь, как и обещал, всегда был рядом.

⁺ ✧ ⁺ ✧ ⁺

31 декабря 2012 года. Все эти месяцы пролетели как одно мгновение. Последний день этого самого ужасного и самого прекрасного года в их жизни Алесь и Димка решили провести дома. Отца поздравили днём, заехали в уютный ресторан — знакомая официантка придержала им столик по просьбе Алеся, — и в девять вечера наконец вошли в дом. Зажгли ёлку, гирлянды, поставили на стол лёгкую закуску и устроились на диване смотреть музыкальную передачу. Димка лежал и думал: как же всё так получилось? Ещё совсем недавно он мечтал об Алесе — а теперь вот он лежит рядом. Такой красивый. Такой родной. Никого у Димки нет роднее и ближе. Даже Семён Виленович и мама Аглая, даже Сашка — друг с детства, единственный, — не могут перебить те чувства, которые возникают у Димки, когда он видит Алеся. А что же сам Алесь? Чувствует ли он к Димке что-то, кроме… тут Димка не мог подобрать слово. Жалость? Нет, не похоже. Сочувствие? Возможно. Но Димке хотелось, чтобы это неведомое слово превратилось в «любовь». Потому что в каждом взгляде, в каждом прикосновении — случайном или намеренном — Димка ощущал эту любовь. Но из-за суматохи, из-за дел, связанных с болезнью, они пока не говорили ни о чём. А Димке очень хотелось. И поговорить, и спросить, и узнать, что на самом деле чувствует Алесь. И вдруг он решился. Новый год — время исполнения желаний. Должно же сработать? Он повернулся на бок, коснулся рукой Алеся. — Алесь, я хочу спросить… можно? И сразу покраснел до кончиков ушей, даже не задав вопроса. Алесь взял его руку в свою, погладил ладонь пальцем. — Конечно. Спрашивай. Я весь во внимании. — А… а ты… почему ты всё это делаешь для меня? Что во мне такого особенного? — Почему? — Алесь тоже повернулся на бок, и теперь они оказались лицом к лицу — так близко, что можно было сосчитать ресницы. — Потому что ты целеустремлённый, гордый, самостоятельный, хмурый, но честный… продолжать? Димка открыл рот, чтобы сказать «нет». Потому что с каждым произнесённым словом — не тем, которое он хотел услышать, — его лицо становилось всё более разочарованным. И в этот момент Алесь всё понял. Он вдруг обхватил Димку, притянул к себе и накрыл его губы поцелуем — нежным, но властным. От которого у Димки перехватило дыхание. Он закрыл глаза, отвечая на эту нежность и власть. А потом Алесь отстранился совсем чуть-чуть и произнёс низким, хриплым от возбуждения голосом: — А ещё… потому что я… я… Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. От этих слов сердце Димки выпрыгнуло из груди. Дыхание перехватило, в горле пересохло. И тут же, словно наяву, перед глазами встала та самая картина, которую он когда-то представил себе: он, Димка, лежит разомлевший, с влажными губами, хлопая ресницами от возбуждения, издавая тихие стоны… а Алесь — в нём. Алесь. Его движения. Их дыхание, слившееся в одно. — Алесь… я… я хочу тебя. Пожалуйста. Димка уже ничего не стыдился. Воображение сделало своё дело. Член напрягся, тело покрылось мурашками, лоб стал влажным, а щёки и губы — которые Алесь почти не выпускал из своих — раскраснелись. Димке стало жарко. Алесь замер, услышав эти слова. Но увидел лицо Димки и понял: это не шутка. И Димка не смеётся над ним. Он медленно опустил руку к его паху… и разум на время покинул их обоих. Раздевая Димку, Алесь продолжал целовать его тело — шею, губы, ключицы. Добравшись до сосков, мягко вобрал их в рот, массируя губами, делая твёрдыми, как бусинки. Потом опустился к животу — мягкими движениями вбирал каждый кусочек кожи, оставляя на теле влажные дорожки. А потом спустился ниже. Обхватил Димкин член рукой, немного простимулировал — и тут же обхватил губами. Димка ахнул и сжался. — Тише… тише, мой любимый мальчик, — прошептал Алесь, устраиваясь между его ног. Поглаживая бёдра и ноги, он снова вобрал в рот самую нежную часть, лаская языком и нежно прикусывая. Доведя Димку почти до крика — тихого, сдавленного, — Алесь отстранился и спросил: — Ты точно хочешь продолжения? — Да, — выдохнул Димка. — Я мечтал об этом. Алесь достал из тумбочки смазку. Он никогда не надеялся на их близость — но был к ней готов. Разведя ноги Димки шире, он сначала обласкал языком, а потом обильно смазал пальцы и аккуратно, круговыми движениями, вошёл сначала одним. Подождал, добавил второй — массируя, растягивая, нежно и медленно, пока не убедился, что тот готов. Он хотел войти, но Димка вдруг остановил его. — Можно… можно по-другому? — Как ты хочешь? Скажи — и я сделаю всё для тебя. Димка перевернулся на живот и встал на четвереньки. Теперь он мог сделать это совершенно спокойно и безболезненно — часть колена, которую врачи сохранили, не причиняла неудобств. Он прогнул спину — ту самую позу из видео, которую тогда запомнил. Алесь встал на колени. Нежно погладил и поцеловал ягодицы, ещё раз вошёл пальцами — проверить, убедиться. Всё. Теперь точно можно. Не торопясь, постепенно он вошёл, обхватив бёдра руками. Подождал, пока заполнение станет приятным. И потихоньку начал двигаться. Обоих трясло от наслаждения. Алесь чувствовал, что скоро разрядка. Он обхватил рукой член Димки и несколькими нежными движениями довёл его до пика. А потом и сам замер, кончив, запрокинув голову. Потом уложил Димку на спину и стал растирающими движениями массировать его тело и ноги. — Устал? — Нет. Что ты. — Димка посмотрел на него счастливыми глазами. — Спасибо. Мне было очень хорошо с тобой. И… Алесь… я люблю тебя. Алесь прижал его к себе и уже в ухо сказал шутливым тоном: — Я, честно сказать, думал, что у тебя это впервые. — Впервые и есть. Димку обдало жаром. Он не мог и не хотел рассказывать Алесю про тот раз. Это не его тайна. Поэтому он сказал только половину правды: — Мы с Сашкой… смотрели видео… ну, на эту тему. И тогда — именно тогда — я понял, что люблю тебя и хочу это сделать только с тобой. — Ясно. Теперь я понял. Алесь встал, подхватил Димку на руки и отнёс в ванную. Димка не стал сопротивляться. Он был счастлив. После душа, когда время уже близилось к полуночи, они открыли бутылку вина, разлили по бокалам и стали ждать. Когда наступил Новый год, они чокнулись. А потом — просто смотрели друг на друга. Без слов. Им не нужно было больше ничего говорить.