Тени лечебницы

Грейс проснулся резко, словно от толчка. Сердце колотилось так, будто он только что пробежал несколько миль, а в руке он крепко держал одеяло, пытаясь понять, действительно ли это реальность или опять какой-то кошмар. Хотя всё-таки кошмар ещё цеплялся за края сознания. Этот тёмный лес, бездна, голос наставника, который раздавался эхом, отдававшимся в пустоте. Он провёл рукой по лицу, и ладонь оказалась влажной от пота. Комната выглядела почти так же, как накануне вечером: витражное окно по-прежнему отбрасывало на пол цветные пятна, напоминавшие застывшую кровь. Но парень встал резко, потому что что-то изменилось, а в воздухе витал едва уловимый аромат. Аромат свежезаваренного чая и чего-то сладкого. Эдгар повернул голову и замер. У изножья кровати стоял Моргон. В руках он держал поднос. На нём дымилась чашка с чаем, лежали несколько ломтиков хлеба и небольшая тарелка с яблоком и запеканкой с небольшим количеством варенья. — Вы… — голос Эдгара прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. Он прокашлялся. — Вы принесли завтрак? Мужчина мягко улыбнулся. Он заметил, что в этой улыбке не было ни тени той пугающей отстранённости, что преследовала Эдгара во сне. — Видел, что вы плохо спите, — сказал он, подходя ближе и ставя поднос на небольшой столик у кровати. — И решил, что утро стоит начать не с тревог, а с чего-то простого. Ешьте. Вам нужны силы. Эдгар сел, подтягивая одеяло к груди. Взгляд невольно задержался на руках Моргона... Он только заметил у него длинные, тонкие пальцы, которые творили спокойные и уверенные движения. Во сне ему казалось... Казалось, что они холодные и неживые, а здесь, сейчас… сейчас это были руки человека, а не призрака. — Спасибо, — тихо произнёс он. — Сны... — Сны — это отражение того, что уже живёт внутри нас. Они не создают страхи, а лишь вытаскивают их на свет, — перебил его наставник, понимая, что имел в виду его ученик. Он сел на край кровати осторожно, будто боялся спугнуть Эдгара. — Вы слишком долго держите всё в себе, — продолжил Моргон мягче. — Я вижу, как вы напряжены, как взгляд мечется между реальностью и тем, что вам мерещится. Это не слабость — делиться тем, что тяготит. Это необходимость. Эдгар опустил глаза на чашку. Пар поднимался тонкими струйками, и в его колыхании ему вдруг почудилось что-то знакомое. Казалось, что это течение реки, о которой говорил его наставник. — Мне снилось, что вы вели меня куда-то, — медленно начал он, запивая глотком чая. — В место, где особняк выглядел разрушенным, а вы говорили о чём-то… Моргон помолчал, потом тихо произнёс. — Сон — это всего лишь сон. Но в нём может быть крупица истины. Вы иногда забываете поднять голову. Он слегка коснулся плеча Эдгара. Прикосновение было лёгким, но в нём чувствовалась поддержка. Эдгар держал чашку, а тепло керамики согрело пальцы. Он сделал глоток, и чай оказался крепким, с лёгкой горчинкой и едва уловимой нотой мяты. Впервые за долгое время он почувствовал, что не один. Что кто-то видит его страх и не отворачивается.