Тени лечебницы

Он почувствовал, как по спине пробежал новый холодок, но на этот раз он был не от страха, а от внезапного, пронзительного понимания. Эдгар задумался над словами своего наставника, словами, которые ему казалось, резонировали с чем-то глубоко внутри него, с теми самыми навязчивыми образами, от которых он так отчаянно пытался избавиться. Он посмотрел на свои руки, словно ожидая увидеть на них следы чужой кожи, чужих иллюзий, чужого понимания, что ли. — Но… если мы все носим эти покровы — начал он, голос его дрожал, — Тогда же здесь, в этой лечебнице, действительно мы свободны от них? Кто может судить, кто может исцелять? Кто, если ты сам не обнажен? Моргон усмехнулся, но в этот раз в его улыбке не было отстраненности, а лишь горькая ирония. — Эх, Эдгар, Эдгар. Это же самый главный вопрос — ответил он, его взгляд скользнул по лицам пациентов, по их искаженным гримасам, по их пустым глазам. — Мы все здесь, в той или иной степени, пытаемся найти ответ. Мы, как и они, ищем истину под слоями лжи, под кожей привычного. Только наши инструменты другие. Мы используем разум, логику, попытки понять. Они же… они просто сбрасывают всё, что у них есть, но не умеют это контролировать. Они теряют разум, который не могут проконтролировать. Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Понимаешь, мальчик мой, иногда, чтобы увидеть свет, нужно пройти через самую кромешную тьму. А иногда, чтобы понять себя, нужно увидеть себя в зеркале чужого безумия. Мы здесь не для того, чтобы быть судьями. Мы здесь, чтобы быть свидетелями. Свидетелями того, как ломаются и, возможно, как собираются заново. Грейс кивнул, чувствуя, как тяжесть в груди немного отступает, сменяясь странным чувством смирения. Он посмотрел на Моргона, который говорил словами безумия. Но перевёл взгляд на старинные часы, на их неумолимый маятник. Теперь они казались ему не просто отсчитывающими время, а символом вечного цикла. И этот же цикл падения и возрождения, цикла обнажения и сокрытия.