Тени лечебницы

Эдгар очнулся от ощущения ледяного сквозняка, пробежавшего по коже. Он всё ещё лежал на пыльном полу архива, но теперь вокруг царила абсолютная тишина. Молодой доктор не ощутил ничего. Ни шагов, ни шорохов, ни даже отдалённого гула здания. Он с трудом приподнялся на локтях и огляделся. Витражное окно над креслом излучало тусклый, неестественный свет, словно луна за ним вдруг стала источником не отражённого, а собственного свечения. Свет этот был бледно‑зелёным, будто гнилушки в старом лесу, и отбрасывал на стены причудливые тени, напоминающие переплетённые ветви неведомых деревьев. «Это сон?» — подумал он, сжимая виски пальцами. «Должно быть, я заснул прямо в кабинете, а всё это лишь игра уставшего разума». Он встал, стараясь не обращать внимания на дрожь в коленях, и направился к красной двери. Но та к его ужасу, исчезла. На её месте теперь зиял тёмный проём, ведущий в бесконечный лабиринт стеллажей. Эдгар сделал шаг назад, сердце забилось чаще. Он обернулся к окну. Только вот что-то с ним не так, а когда Грейс подошёл, то оно изменилось. Вместо беззвёздной ночи за стеклом теперь клубился густой туман, в котором то и дело мелькали неясные силуэты. Казалось, что кто‑то или что‑то движется там, за пеленой, наблюдая за ним. Внезапно из глубины архива донёсся шёпот. Шёпот такой многоголосый, едва уловимый, но отчётливо различимый. "Божечьки... Божечьки... Он пришёл… наконец‑то пришёл…" Эдгар резко обернулся, пытаясь определить источник звука. Но шёпот, казалось, исходил отовсюду: от стен, от потолка, даже от самих папок на стеллажах. — Кто здесь? — хрипло спросил он, голос дрожал. — Покажитесь! В ответ шёпот стал громче, сливаясь в единый гул: "Ты... Ты... Ты искал ответы… Ты их получишь… Но готов ли ты?" Один из стеллажей вдруг дрогнул, и с него посыпались папки. Не одна и не две. Они падали на пол, раскрывались, и страницы с историями болезней разлетались по залу, кружась в странном танце. Он заметил, что текст на листах меняется прямо на глазах: фамилии пациентов исчезали, заменяясь одной и той же записью: {Пациент: Эдгар Грейс. Лет: 25. Диагноз: прогрессирующая параноидальная шизофрения с элементами кататонического ступора.} «Нет» — мысленно возразил он. «Это неправда. Я здоров. Я просто устал, я просто уснул…» Но сомнения уже закрадывались в сознание. А что, если он действительно болен? Что, если всё, что он видел до этого — лишь плод его воображения? Внезапно в дальнем конце зала вспыхнул огонёк. Он был слабым, дрожащим, но явно искусственным. Казалось, что кто-то зажёг свечу. Грейс, преодолевая страх, двинулся к нему. Стеллажи расступались перед ним, образуя узкий проход. Шёпот затих, сменившись тихим, монотонным напевом, похожим на старинную колыбельную. Через несколько минут он оказался перед небольшим столом, на котором действительно стояла свеча. Рядом лежал старинный дневник с выцветшей кожаной обложкой. На обложке было вытиснено: "Записи Моргона. 1879–1885." Дрожащими руками Эдгар открыл дневник. Первая страница гласила: "Я знаю, что они придут за мной. Я не ощущаю себя уже живым, я ощущаю себя мёртвым. Они не оставят меня в покое. Они шепчут, зовут, обещают ответы. Но я понимаю одно: Все их ответы — ложь. Тот, кто войдёт в архив после меня, увидит то же, что и я." Он замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Грейс поднял глаза, и в этот момент свеча погасла. Тьма накрыла зал, а из глубины донёсся знакомый голос, но теперь он звучал иначе... Безжалостно и холодно. – Вы всё‑таки пришли, Эдгар. Я ждал вас. Доктор Моргон стоял в темноте, его силуэт едва угадывался в свете бледного полумесяца, снова появившегося за витражным окном. Его глаза сверкнули нечеловеческим блеском..