Без диагноза

Они не занимаются сексом. Нет, определённо нет. Потому что это не секс. Они трахаются. Как дикие звери. Как две полоумные твари, которые случайно столкнулись, понравились друг другу и решили довести это дело до конца. В обычной жизни Лоэн бы даже не посмотрел в сторону Тартальи, по крайней мере, с чем-то подобным. Но первый раз… он смутно помнит, но тогда они подрались снова. Чудом обходясь без сломанной руки, он тогда… У Лоэна бывают проблемы. С такими воспоминаниями. Они точно дошли до того, что начали целоваться, кусаясь, как животные, когда Тарталья повалил его на землю. Сила. Это всегда привлекательно. Как и опасность. Вызывает и желание превзойти, и странное внутреннее ощущение, крик, почти инстинкт — подчинись. Да, определённо, тогда они не зашли слишком уж далеко. Лежать на земле, целуясь и вылизывая друг другу рот, это конечно довольно сексуально, он признаёт. И тереться друг о друга до разрядки тоже было замечательно. Но это была растянутая прелюдия, которая тогда ничем и не закончилась. Он хотел. Он был готов к боли, к сильной боли, он стремился к ней, чтобы почувствовать себя более живым, чтобы понять — проиграл, опять проиграл. Так секс — это наказание? Ну, нет. Это всё-таки оказывается делом неожиданно приятным. Очень даже. — Эй, ты тут вообще? — раздаётся голос Тартальи. Лоэн вздрагивает, фокусируясь. В палатке и так довольно темно, а тут над ним ещё и рыжеволосая фигура нависает. Но глаза видно. Очень и очень видно. Жаждущие. Но такие… мрачные? Ему даже нравится. Он такое в зеркале видит. — Я… да. Да, — отвечает немного смазанно. Тарталья усмехается. И целует его шею снова, немного прикусывая, вызывая наконец хриплый стон. — Другое дело. Ты куда улетаешь постоянно? — Никуда. Лоэн хмыкает и обнимает партнёра за шею, впиваясь поцелуем в его губы. Стукается зубами об его зубы, шипит, вылизывает его рот практически. Не то чтобы раньше он часто целовался. Выходит… достаточно дико. Но он и сам весь дикий. «Зверёныш» — говорит Тарталья. Шёл бы он на… — А-ах… — Лоэн вздрагивает, когда его член сжимают пальцами, дразня головку. Тарталья никогда не спешит. Ласкает его медленно, пусть и яростно, выводит из себя. Это бесит. Хочется в отместку загрызть почти до смерти. Он пытается. Пытается не выпадать. Но иногда это случается и он замирает, глядя куда-то в пустоту. Благо, вопросов всё-таки обычно нет. Ему хотелось бы быстрее. Хочется, очень. Он слишком быстро привык к этим ощущениям. И кажется пора признать, что мужчины ему нравятся намного больше, чем девчонки. Варка вот… Лоэн почти рычит, дёрнувшись, когда Тарталья кусает его за сосок, параллельно жёстко двигая рукой по члену. Словно как-то понял, что он задумался о другом человеке. Пусть и не в таком ключе. Длинные пальцы растягивают его медленно. Слишком. Вызывают сильные желания, и Лоэн со вздохом сам начинает двигаться на встречу, пытаясь насадиться. — Спешишь куда-то? — невинно интересуется Предвестник. — Ты меня бесишь, — почти воет Лоэн, немного виляя бёдрами, стиснув зубы. — Радуйся, что я вообще это позволяю. — Радуюсь. Но тебе вроде как… — пальцы медленно давят на простату, вызывая стон и дрожь по всему телу. — Нравится. Лоэн не отвечает. Только дышит тяжело, жмурится периодически, надеясь, что медленная пытка кончится. Кое-кто слишком любит поболтать во время секса. Это тоже раздражает. В прошлые разы всё было быстрее. Примитивнее. Почему… Но вот, подготовка наконец заканчивается. Лоэн вскидывается, поднявшись на локтях, когда в него упирается член. Вот это… каждый раз как в первый. — Ты готов? Внутри что-то полыхает. Зачем? Зачем он спрашивает? Как будто это что-то большее, чем спонтанный перепих после битвы. Лоэн коротко кивает и ложится обратно. И наконец стонет громко — громче, чем хотелось бы, прогибаясь в спине. Потому что это всё равно болезненно. Но ему этого хотелось. И ему так, черт, так хорошо, это ощущение заполненности просто с ума сводит, рвёт чердак ещё больше, чем он был сорван до этого. Тарталья тоже стонет. Удерживает его одной рукой и начинает двигаться — почти сразу быстро, даря такое желанное ощущение давления, заполненности и боли. Недостаточно подготовились? Плевать. Лоэн уже не хочет думать. Он снова первым начинает поцелуй, немного двигаясь навстречу этим толчкам, стонет, почти воет в чужой рот. Глубоко. Каждый раз проходясь прямо по простате, сильно, так… невыносимо хорошо. Не так много в его жизни действительно приятных вещей. Эта приятная. Это такая приятная вещь, что он не может. Не может остановиться. Он стонет, почти скулит, пока Тарталья с рыком вбивается в него, ускоряясь до предела. Лоэн теряется. Не знает, сколько это длится. Но это так безумно, безмерно хорошо, что держаться просто невозможно. Он даже не замечает момента, когда оказывается на самом краю. Поэтому оргазм становится сюрпризом, взрывающим его мир. От самоудовлетворения такого никогда не бывает. Лоэна словно разрывает на части, жар бесконечен, он прогибается больше и принимает это полностью. Принимает Тарталью в эти секунды. Позволяет ему быть сверху, победить себя, доминировать. Секс — это наказание? Нет… нет. Это слишком приятно. — …эн. Лоэн? Лоэн вздрагивает, пытаясь ударить перед собой. Тарталья ловит его руку и улыбается, неожиданно поцеловав костяшки. А еще недавно они дрались почти до кровавых соплей. — Я здесь, — отзывается Лоэн, на губах его расплывается ухмылка. — А почему ты всё ещё здесь, я пока не понял. — Ауч. Пользуешься мной, — смеется Тарталья. Кто еще кем пользуется. Вообще непонятно. Но пока Тарталья в доступе, пока он неподалёку — Лоэн возьмёт максимум. А когда Предвестник уедет… Он, возможно, как-нибудь его навестит. Не всё же им по палаткам и лесам трахаться.