Пугало

Она была совершенно одна. Вокруг ни души. Яркое солнце слепило глаза, на небе ни облачка. Кукурузное поле было залито солнечным светом, сухие стебли колыхались на ветру. Не было ни жарко, ни холодно. Ветер обдувал её, вороша плотную ткань платья и небрежно лаская лицо. Уэнсдей закрыла глаза. Слишком ярко. Почему-то, не имея обзора в этом открытом пространстве, становилось тревожно. Непонятно. Она открыла глаза и всмотрелась вдаль. Время будто остановилось, солнце стояло в зените, тени не двигались. Каждый кукурузный початок был словно двухмерным. Необычно. Уэнсдей вдруг почувствовала неясную головную боль, солнце буквально ослепляло, не давало нормально видеть. Она прикрыла глаза ладонью и попробовала осмотреться. Просто бескрайнее кукурузное поле. Как она здесь оказалась? Уэнсдей не помнила. Она смотрела вдаль ещё какое-то время и наткнулась взглядом на что-то новое. Тёмная тень в отдалении горизонта. Похоже на пугало. Раньше его там не было. Тень не двигалась. Сухие стебли шуршали, но звук казался приглушённым, будто нереальным. Она на секунду отвела взгляд вдаль. Потом посмотрела в сторону тени. Да, это было пугало. Оно приближалось. Двигалось медленно, мелкими шагами, и в то же время будто оставалось на месте. Уэнсдей внутренне напряглась. Это не пугало. Они не умеют ходить. Солнечный свет всё так же выжигал глаза, головная боль усиливалась с каждой секундой. Высокая тень приближалась, становясь всё объёмнее под ультрафиолетовыми лучами. Она уже могла полностью разглядеть идущего к ней человека. Удивительно знакомая походка. Кажется, уже всё поняла. Это не пугало. Она сглотнула. Тайлер. Он приближался к ней слишком стремительно для такого размеренного шага. На нём была балаклава и широкополая шляпа. Уэнсдей чуть заметно усмехнулась от этой картины. Когда он успел записаться в ковбои? Он подошёл, остановился в метре от неё. Уэнсдей вдруг осознала, что не может пошевелиться. Она не была напугана. Ещё нет. Но внутренне уже напряглась. Не от страха — от странного, липкого чувства, будто это уже было. Она была удивлена. Что здесь происходит… — Привет, — раздалось из-под маски. — Я скучал. — А я нет. Догадываешься, почему? Конечно же он догадывался. Точнее, знал наверняка. — Возможно. — Он подошёл почти вплотную. Уэнсдей не сдвинулась с места. — Не хочешь что-нибудь мне сказать? — Нет. А что ты можешь сказать мне? — Многое, Уэнсдей, многое. — Он коснулся ткани платья рукой. — Но не буду. Ещё не время. Скажу лишь, что рядом с тобой очень сложно держать себя в руках. Особенно когда ты так смотришь. Особенно, когда на меня. Одним движением он толкнул её, небрежно, будто она ничего не весит. Она упала в сухие заросли, чувствуя, как стебли царапают руки, лицо, открытые участки кожи. Кукуруза зашуршала, принимая её в свои объятия. Она не пыталась встать. Она не могла двигаться, будто её парализовало солнечным ударом. Может, ей просто напекло голову? Тайлер возвышался над ней, головой будто упираясь в небо. Она не видела его глаз из-за полей шляпы, но почему-то догадывалась, какое у них выражение. Желание. Он хотел её, и она это понимала, особенно сейчас. Он несколько секунд просто стоял, глядя на неё сверху вниз, потом, словно в подтверждение её догадки, опустился на колени перед ней. Затем сел на её бёдра, обездвиживая и придавливая своим весом к земле. Зачем, если её итак парализовало что-то неведомое, Уэнсдей не понимала. Теперь она могла разглядеть его глаза в прорези маски. Глаза всё те же, но теперь этот взгляд не предвещал ничего хорошего. Для неё. Он был предвкушающим. Тайлер смотрел на неё с нежностью, но с чем-то ещё, с явным оттенком похоти. — Я так долго этого ждал, Уэнсдей. Я так по тебе скучал. Он тыльной стороной ладони легко провёл по её лбу, слегка сдвигая чёлку. Она поняла. Тайлер хотел поцеловать её в лоб, но не мог. Из-за маски. Он сейчас её благословил. Или себя. Она не знала. Она пыталась пошевелить хотя бы кончиками пальцев и впиться ногтями в землю. Не получилось. Он убрал руку от её лица, и опираясь ей о землю, другой рукой полез в карман. Что он там ищет? Она нервно сглотнула. Ей совершенно не нравилось такое развитие событий. Но Тайлер достал небольшой отрез тонкой верёвки. Он по очереди взял её руки, расположив их у неё на груди. Собрал их вместе и связал, обмотав верёвкой в несколько раз и завязав неаккуратным бантиком. Уэнсдей не знала, как далеко он зайдёт, но похоже, догадывалась. Зацепившись за край подола её платья, он легко откинул его наверх, собрав на талии в смятую полосу. Потом положил обе ладони на её живот и провёл ими сверху вниз, прямо по ткани колготок, до колен и обратно. Его руки остановились на середине её бёдер. Он резким движением развёл её ноги в стороны, сильно сжимая цепкой хваткой. — Ты красивая, особенно с такого ракурса, и особенно в колготках — выдохнул он и снова встал на колени между её ног. Уэнсдей смотрела на него в упор. Где он рос, если его удивляют капроновые колготки? Впрочем, неважно. Тонкая ткань не будет преградой. Не для него. Не сейчас. Она не видела его лица, но казалось, он улыбался ей одними глазами. Нехорошо улыбался. А потом он чуть отстранился от неё, спустил с себя штаны и, приблизившись к ней вплотную сделал то, что смогло её удивить. И шокировать. Она почувствовала что-то твёрдое, тяжёлое и горячее даже через ткань колготок на своём животе. Уэнсдей перевела взгляд вниз. Он положил свой член прямо на неё. Она смотрела туда, и её глаза начали стремительно расширяться. Мелькнула мысль: «Оно в меня не поместится». Она хотела отодвинуться, сбросить это с себя, но не могла пошевелиться. Не могла ни говорить, ни кричать. Могла только смотреть, осознавая, что её ожидает. — Эй, Уэнс, посмотри, что у меня для тебя есть. Что скажешь? Нравится? Уэнсдей резко перевела взгляд на его глаза. Понимал ли он, что если бы она могла говорить, то он бы пожалел о своём появлении на свет. Пожалел бы и о том, что является существом мужского пола. — Молчание — знак согласия. Я так и думал, что вам всем это нравится. — Тайлер начал тереться об её живот прямо через тонкий капрон. — Прости меня, если что не так. Надеюсь, ты не против. Он водил по ней своим органом медленно, наслаждаясь ощущением её кожи и невесомой ткани. Она чувствовала жар его тела, несмотря на преграду последнего предмета одежды. Не считая кусочка кружевного кусочка ткани на бёдрах. Уэнсдей всё ещё смотрела на это действие, оно будто гипнотизировало и затягивало в бездну. Её глаза расширились, она не могла скрыть шок. Затем перевела взгляд на его лицо. Он склонил голову, и она не видела его глаз, но он явно очень внимательно, с наслаждением наблюдал за тем, что делал. Ему было хорошо. Уэнсдей затошнило от отвращения. А вот ей сейчас точно будет нехорошо. Почему он этого не понимает? Он же всё видит. Или у него нет даже элементарных знаний анатомии? Она не могла думать дальше, мысли путались, сливались в один неприятный удушливый комок. Тайлер медлил, играя с ней. Потом переместился ниже и начал водить членом по ластовице колготок. Также медленно, но уже с лёгким нажимом. Она почувствовала влагу. Её тело молчало, это был его предэякулят, пропитавший слои ткани. Он был уже на грани, ещё немного — и он сорвётся. Стоит быть готовой. Надо попробовать расслабиться, чтобы не пострадать слишком сильно. Но почему ей было так страшно? Она начала дрожать мелкой рябью. Он заметил. — Ты чего? Ты меня боишься? — он наконец обратил внимание на её состояние, смотря прямо ей в глаза. — Не надо бояться, я буду аккуратно. Ты ничего не почувствуешь. Ну, точнее… Ты поняла. Не желая больше медлить, Тайлер приподнялся, зацепил ткань колготок с двух сторон и с силой потянул. В полуденной тишине раздался громкий треск. Капрон разорвал пространство звуком, похожим на выстрел. Уэнсдей содрогнулась. Тайлер отодвинул полоску тонкого кружева в сторону, открывая себе доступ. Она почувствовала, как тёплый воздух обдувал более незащищённую кожу. Он прижался к ней вплотную и на секунду замер. «Сейчас. Нет. Уйди. Уйди!» — Уэнсдей жалела, что он не умел читать мысли. Словно передумав, он чуть отстранился. И снова удивил её. Раздался шлепок. Влажный, бесстыдный, унизительный. А потом ещё один. И ещё. Он шлёпал её своим членом. Она чувствовала эти прикосновения — резкие, чужие, влажные. Тайлер растягивал время. Он явно никуда не спешил. Снова вгляделся в её лицо. Его будто опьяняли её глаза. Она была в ужасе. Он был в восторге. Замерев на ней ещё на пару секунд, он вновь нетерпеливо прижался к ней вплотную. Она напряглась. Он проник на пару сантиметров. Она почувствовала вспышку боли и посмотрела на него, не веря, что это происходит. Он замер в таком положении ещё на мгновение. И вдруг резко толкнулся вперёд. Одним движением вошёл внутрь. Полностью. Боль ослепила её. Она на миг забыла, как дышать. Глаза ещё больше расширились, зрачки превратились в два блюдца, несмотря на яркий солнечный свет. А потом закатились кверху. Уэнсдей не могла это контролировать. Она сейчас ничего не могла контролировать. Потому не была готова к такой боли. Хотелось закричать, но она издала только сдавленный стон. Тайлер всё это время молча впивался взглядом в её лицо. Наблюдал за её реакцией. Потом наклонился к ней, не отрываясь, и произнёс тихо, почти ласково: — Тшш, расслабься, малышка. Я не хотел сделать тебе больно, но по-другому я не умею, извини. Она наконец смогла вернуть себе часть контроля и перевела взгляд на него. Их глаза встретились. В её читался лишь немой вопрос. Почему? В его — ничего, кроме похоти на грани безумия. Они всматривались друг в друга несколько мгновений, и он подмигнул ей, легко, почти игриво. Она наконец всё поняла и перевела взгляд в небо. Ей больше не хотелось на него смотреть. Не сейчас и никогда снова. Тайлер же не мог отвести от неё взгляд. Для него она была слишком прекрасна в этот момент. Слишком бледная, слишком напуганная, слишком гордая. И слишком, безумно красивая в своей молчаливой беззащитности. Он хотел по-настоящему насладиться этим мгновением. Но нарастающее желание мешало ему медлить. Он начал двигаться, поначалу и правда стараясь держать медленный темп, затем, постепенно теряя контроль, начал ускоряться и входить глубже и быстрее. Растягивал и разрывал её изнутри. Уэнсдей закусила внутреннюю сторону щеки, чтобы отвлечь себя от этой боли. Не помогло. Она явственно ощущала, как её тело принимало в себя то, чего там быть не должно. Низ живота скрутило болезненным узлом, между ног горело и щипало, от каждого толчка становилось хуже. Она вспомнила, что нужно попытаться расслабиться, чтобы это не слишком травмировало. Попробовала — и не смогла. Все мышцы внизу были рефлекторно напряжены. Тело таким образом пыталось защититься, только усугубляя ситуацию, пока мозг молил отпустить напряжение. Снова не получилось. Уэнсдей почувствовала, как защипало в носу, а из глаз потекли горячие, солёные слёзы, стекая к вискам двумя аккуратными дорожками. Она не могла и не хотела это контролировать. На это не было сил. Она вслушалась в тишину. Был слышен только лёгкий шелест сухой травы, дуновение ветра над ухом и его шумное дыхание. Она же могла лишь хрипеть, как свежеподстреленный детёныш оленя, с трудом втягивая воздух. И невозможно было игнорировать отвратительные, хлюпающие звуки шлепков от соединения их тел и его движений. Чтобы отвлечься, Уэнсдей пыталась рассматривать облака, смотря на небо, считать их, распределять по видам. Не получалось. Тайлер начал двигаться уже не стесняясь, вбиваться в неё резче и плотнее. Она захрипела ещё сильнее, издавая клокочущие звуки. Словно не помня, как дышать. Вдох. Выдох. Толчок. Забыла. Он дышал тяжело, но ровно, сдерживая себя из последних сил, чтобы продлить своё наслаждение и её пытку. Он был слишком увлечён обладанием, но всё равно пытался разглядывать её лицо. Её глаза были вновь распахнуты широко, слишком широко. Расширенные зрачки притягивали, как две чёрные дыры. Он не мог оторваться. Гладил её по голове одной рукой и легко, практически нежно, проводил раскрытой ладонью по её затылку. Она действительно немного перегрелась на солнце. Тайлер не мог больше сдерживаться и, притираясь к ней вплотную, на секунду-другую замер, содрогаясь в потоке своего долгожданного удовлетворения. Она вдруг почувствовала горячую, почти обжигающую волну, которая, казалось, заполняла все внутренности. Её пробила мелкая дрожь отвращения, низ живота снова свело судорогой, будто бы тело пыталось вытолкнуть чужое. К горлу подкатил тошнотворный комок, который она с трудом смогла сглотнуть. Он почувствовал, как она сжалась вокруг него, взглянул в её побелевшее лицо и сбивчиво прошептал, будто это могло что-то изменить: — Тише, потерпи немного, пожалуйста. — Он выдохнул сквозь ткань маски поток горячего воздуха ей в ухо. — Ты просто ещё не привыкла, сейчас отпустит. Он вышел из неё, подарив момент облегчения. Её тело пульсировало, сжималось вокруг горячей пустоты. Боль почти отпустила, она смогла выдохнуть. Всё закончилось, только бы она смогла двигаться и убежать. Или нет. Ей захотелось, чтобы он пожалел о том, что сделал. Желательно незамедлительно. Но как? У неё сейчас не было ни идей, ни сил что-либо предпринять. Пусть хотя бы уходит и не возвращается. Но он не ушёл и всё так же сидел между её разведённых ног, успокаивая своё дыхание. Потом принялся успокаивать и её. Огладил руками её слегка подрагивающие бёдра в разорванных колготках. Её кожа тоже была горячей, будто у неё лихорадка. Для него это было неожиданно. От его прикосновений она начала дрожать сильнее. — Эй, ты чего? Тебе настолько не понравилось? Извини, правда, я не хотел, но ты… боже мой, рядом с тобой просто невозможно удержаться. Прости, если бы ты была на моём месте, ты бы меня поняла. Уэнсдей поёжилась. «Если бы я была на твоём месте, я бы копила деньги на эвтаназию или хотя бы сдалась врачам». Отвратительное сравнение. Ему бы подошло место внизу пищевой цепочки, среди беспозвоночных, а не рядом с homo sapiens. И уж тем более, она бы не смогла встать на его место. — А знаешь… — Не договорив, Тайлер потянулся рукой к ней снова. — Я же не враг тебе, пойми, я просто… Сначала легко провёл по коже, снова отодвигая скрученную полоску белья в сторону, перешёл к самому болезненному. Ласково погладив раненую часть, он ощутил под пальцами её боль, её кровь, свою сперму. Это было невероятно. Ему вновь сносило крышу. Он ввёл два пальца внутрь, повинуясь своему очередному порыву. Ничего ведь ещё не закончилось. Уэнсдей снова прошило волной боли. Она не понимала, для чего ему продолжать, если он уже получил свою порцию её унижения и своего удовольствия. Тайлер же, в этот момент бесстыдно исследовал её внутри, двигая пальцами. Уэнсдей не хотела принимать это, хоть было уже не так больно. Скорее противно от осознания, кто и что сейчас с ней делает. Наконец, удовлетворённо хмыкнув, Тайлер извлёк из неё свои пальцы. И медленно провёл ими по её телу. От промежности и выше, вверх, по её животу, прямо через колготки. Уэнсдей передёрнуло. Ветер обдувал оголённый участок тела, было мокро и холодно. Внутри было пусто, но всё равно что-то кольнуло. Она подумала, что этого достаточно и он остановится на этом. Но нет, Тайлер решил идти дальше и пометить её полностью. Проводя рукой всё выше и выше, он оставлял след на её животе и груди, прямо через платье. Потом вдруг снова замер, всматриваясь. Он заметил, что она дрожала, не сильно, но ощутимо. Пальцы подрагивали, будто пытаясь рефлекторно сжаться в кулаки. Через мгновение он провёл ладонью по её связанным на груди рукам и сжал кончики пальцев в своеобразном поддерживающем жесте. Она снова против воли смотрела ему в глаза. Ей хотелось понять, что он такое. Потом он отпустил её руки, она попыталась сжать кулаки и прижать их к груди. Снова не вышло. А если она будет парализована навечно? Он провёл от её груди выше, по шее вверх. Остановился на её лице, нежно погладив кожу щеки, сначала с одной, а потом с другой стороны, принялся вытирать слёзы. — Прости, я… — Тайлер приблизился максимально и произнёс прямо в ухо. — Я снова завёлся, прости... Произнеся это, он убрал руку от её лица, не желая прерывать момент тактильности. Повинуясь своему больному инстинкту, он одним движением схватил её за горло. Уэнсдей зажмурилась. Это конец? Он ещё и некрофил? Мысли снова слились воедино. Она могла только ждать. Но Тайлер не думал её душить, а только лишь легонько сжал шею, фиксируя, прижимая к сухой земле. Он взял её так, чтобы… «Ты безумен, остановись». Уэнсдей хотела прокричать это, но всё ещё не могла. Голосовые связки не слушались. Слёзы потекли снова, смешиваясь с тошнотворной смесью на её лице. Она почувствовала запах соли и металла, и её замутило. И действительно, он, одной рукой сжимая её горло, опустил вторую руку вниз и направил себя. Снова вошёл одним движением, полностью, до упора. В этот раз вышло и вправду легче. Смазки было достаточно. Если смесь крови и эякулята вообще могла заменить смазку. — Ты такая красивая, когда вот так плачешь. Он снова не мог оторвать от неё взгляд, словно охотник от редкой добычи, пойманной благодаря одной лишь удаче. Она издавала тихие полу-стоны, полу-вздохи, уже не пытаясь сдерживать рвущиеся из груди звуки. Уэнсдей почти скулила под ним. Тайлер был почти счастлив над ней. Глубокий толчок. Ещё один. И ещё. Снова чавкающие звуки, снова перехватило дыхание, в глазах потемнело. Она вновь не смогла расслабиться, тело начало дрожать ощутимее. Уэнсдей надеялась, что обойдётся без последствий. Хотя бы не сейчас. У неё ещё были планы. И она не могла позволить себе умереть вот так, под ним. Но, кто знает, что ещё может прийти ему в голову... Нужно быть начеку. Потом ей захотелось узнать, что именно он сейчас с ней делает. Как это выглядит? Она опустила взгляд и задержала его на своих руках. Пальцы были в грязно-бордовых разводах. Отвратительно. Оно было даже под ногтями. Её затошнило. Она глубоко дышала, чтобы сдержать рвотный позыв и не дать ему насладиться её окончательным позором. Уэнсдей вдруг подумала, а что бы сказали её родители, застав их в таком виде? О нет, Тайлер бы начал жалеть о содеянном ещё до того, как успел бы произнести хоть слово в свое оправдание. Уэнсдей вдруг захотелось улыбнуться. Совершенно неуместно и неправильно. Но это было бы стоящее зрелище. Где они сейчас? Далеко. Наверное, хорошо, что так, хорошо, что они этого не видят. Им это не к чему. Она разберётся сама. Надо только переждать этот момент. Он наиграется и уйдёт, а она вернётся домой и будет думать, что делать дальше. Он двигался так же резко, глубоко, вбиваясь в неё в рваном темпе. Снова дышал тяжело, но размеренно. Было видно, что он уже на пределе. В этот раз быстрее. Так и было: он вновь толкнулся особенно глубоко и замер, сжимая её шею сильнее, чем ему хотелось. Обжигающая волна вновь затопила всё внутри. Закончив, он вышел из её тела, так же резко, как и входил. Отпустил её шею, отстранился и замер над ней, вглядываясь в её лицо. Уэнсдей чувствовала, как ветер вновь обдувал её, почти обжигая. Она чувствовала, как внизу было горячо и липко. Совершенно омерзительно. Слёзы кончились, она уже просто вглядывалась в облака, не пытаясь считать их. Тайлер вновь приблизился к ней и, достав откуда-то скомканный белый платок, начал аккуратно, вытирать её снаружи. А потом зашёл платком чуть внутрь, промакивая там, убирая остатки. Свою сперму, её кровь. Особенно кровь — он не хотел оставлять её лежать в крови. Это было бы некрасиво. Она зашипела от неожиданности и боли. Он на секунду прижал платок плотнее, будто пытаясь исправить то, что сделал. — Извини, я не хотел довести до этого. Не расстраивайся так, скоро пройдёт. Всё будет хорошо. Сейчас. Немного подержав, он убрал руку. Платок пропитался красным. Откуда ему знать, как будет? Но Уэнсдей уже ничего не удивляло. Он серьёзно переживает о её чистоте? После всего? Она чувствовала, что внизу было уже сухо, но всё ещё будто бы грязно. Или ей это только кажется. Всё-таки чудовище. Абсолютное. Просто ещё не осознал этого. Осмотрев её, будто эксперт, и убедившись, что он убрал всё, что было, Тайлер расправил и вернул на место бельё. Ластовица закрыла раненую плоть полностью, пряча от ветра и его взгляда. От него. Уэнсдей впервые за всё это время могла немного выдохнуть. Это закончилось. Теперь окончательно. Потом перевел взгляд вниз и небрежно начал приводить себя в порядок. Тем же самым платком. Уэнсдей внезапно затошнило так, что она была почти уверена, что не сдержится. Но повезло, что желудок был пуст. Она благодарила себя за то, что не завтракала сегодня. Закончив, Тайлер аккуратно свернул платок на несколько частей и убрал в карман. Застегнул, чтобы не потерять. Трофей. Уэнсдей замутило вновь. Он был ещё безумнее, чем ей казалось минуту назад. Но это уже неважно, главное, что всё закончилось и он не собирается продолжать. Действительно, он вернул свои штаны на место, застегнул их. Отклонился назад, поднялся, снова возвышаясь, и свёл её ноги вместе, вызвав у неё отголосок боли. Это уже было почти приятно. Уэнсдей выдохнула. На этом точно всё. Она жива. Затем он вернул на место её платье, расправил ткань, будто ничего не было. Будто всё так и должно быть. Она была полностью одета. Разумеется, не считая порванных колготок, спрятанных под платьем. Тайлер оглядел результат и удовлетворённо хмыкнул, вставая на колени сбоку от неё. Слегка наклонился, одним движением погладил её по щеке, стирая остатки слёз. И тихо, почти виновато, прошептал: — Прости ещё раз, я не могу удержаться. Я схожу с ума каждый раз, когда вижу тебя. Ты действуешь на меня как наркотик. Она смотрела на него широко открытыми глазами, не веря, что он это говорит серьёзно, и в голове щёлкнуло: «Ты сошёл с ума уже давно. Я просто катализатор, не более. Ты этого не осознаёшь. Пока. Когда поймёшь, будет поздно». Договорив, он вновь потянулся к карману. Уэнсдей уже подумала, что он хочет заткнуть ей рот этим же платком, растоптав её окончательно. Но нет. Он достал нож. Холодная сталь блеснула под солнечными лучами. "Нет. Не сейчас". Всё ведь уже кончилось. Или сейчас закончится окончательно? Уэнсдей пыталась изо всех сил отстраниться, сделать хотя бы что-то, но казалось, страх парализовал её ещё сильнее. Она замерла, не веря. — Ты чего? Ты испугалась? — Он вновь прикоснулся к её лицу в успокаивающем жесте, перехватив нож другой рукой. — Уэнсдей, успокойся, я не собираюсь тебя убивать. Не стоит из-за этого переживать. Прости, если напугал. Произнеся это, Тайлер поднёс нож к её груди и перерезал верёвку, которой были связаны её запястья. Освободив, он убрал куски верёвки и выкинул их куда-то в сторону. Раздался шелест кукурузы. Она не видела, куда улетела верёвка. Жаль было упустить улики. Он взял её кисти в свои руки и аккуратно погладил следы от связывания на запястьях. Уже проступали синяки. У неё слишком тонкая кожа. Он перестарался. Она следила за его действиями и вновь не верила увиденному. — Ты свободна, Уэнсдей. Мне пора. Ты лучшая из тех, кого я знаю. Прощай и прости. Когда-нибудь, если сможешь. Не сможет. Даже если когда-нибудь захочет. Тайлер легко поднялся на ноги, встал и, развернувшись, ушёл назад. Уэнсдей не видела этого, она не могла заглянуть себе за спину, как бы ни хотела. Она не узнает, куда он уходит. Не сможет это отследить. Обида кольнула в груди. Он всё-таки сбежал. "Ладно. Ладно. Не сейчас". Надо было выбираться отсюда, пока она все таки не получила солнечный удар. Она вдруг поняла, что у неё болела голова. Странно, он её не ударял. Может, действительно солнце… она не знала. Боль внизу живота тоже никуда не исчезла, но по крайней мере не усилилась от дыхания. Всё хорошо, она сможет идти. Возможно, даже бежать. Если будет куда. Только бы этот странный ступор сошёл. Она вслушивалась в тишину вокруг. Всё так же был слышен только шелест кукурузы. И больше ни звука. Ни души. И вдруг тишину разрезал оглушительный свист. Что-то летело прямо ей в голову. Она успела распознать этот звук. Звук лезвия, разрезающего воздух. В голове вспыхнули картинки из прошлого. «Та игрушка, миниатюрная гильотина. Куклы без голов. Папа рядом» — вдруг подумала она, слыша звук всего долю секунды, пока он пролетал над её ухом. Но ей этого хватило, чтобы запомнить и попрощаться с жизнью. Свист пронёсся мимо, и объект глухо ударился обо что-то впереди неё. Она пыталась заглянуть себе за спину, изо всех сил заводя глаза назад, чтобы разглядеть источник звука. Не получалось. Пыталась разглядеть вдали Тайлера, но не могла. Наконец, бросив эту бесполезную затею, она перевела взгляд в небо и пару минут смотрела прямо перед собой стеклянными глазами. Не могла издавать никаких звуков. Кроме дыхания, похожего на надрывное сопение. Не хотела смотреть вперёд. Но, собравшись с силами, она наконец перевела взгляд вперёд. И её взгляд застыл от ужаса. Впереди стояло пугало. Настоящее, соломенное. Не Тайлер. На плечах у него сидели вороны. Одна клевала глаз. А в том, что являлось его головой, был воткнут тот самый нож. По самую рукоять. — Где? Папа?... Она впервые за всё время смогла произнести что-то вслух. Не до конца понимала, почему именно это, но способность говорить придала ей решимости. Она выдохнула из всех сил. Раздался крик. Громкий, надрывный, освобождающий. Уэнсдей закричала. И вернулась в реальность.