Но я по тебе скучаю 2

— Ты его дочь. Несколько секунд София просто смотрела на отца. Будто не понимала сказанных слов. А потом нервно рассмеялась. Один раз, коротко. Неестественно. — Нет.— Никто не ответил. — Нет.— Повторила она уже тише. — Вы ошибаетесь. Отец медленно покачал головой. — Хотел бы. София сделала шаг назад, Потом ещё один. — Мой отец умер, когда мне было пять лет. — Так тебе сказали. — Нет, я его помню. У меня есть фотографии. У меня... Она осеклась. Потому что сама поняла, фотографии. Только фотографии, никаких воспоминаний. Никаких разговоров. Никаких деталей, лишь смутный образ мужчины, которого ей показывали всю жизнь. — Как его звали?— Тихо спросил отец. София нахмурилась. — Андрей. — Полное имя. Она открыла рот, и вдруг замолчала. На лице появилось недоумение. Потом растерянность. Потом страх. — Я... Тишина. — Я не знаю. В церкви никто не произнёс ни слова. Потому что это было невозможно. Человек может забыть многое. Но не фамилию собственного отца. Если только её никогда не знал. Я смотрел на Софию. И впервые за всё время не знал, что чувствовать. Злость? Да. Боль? Безусловно. Но вместе с этим было ещё что-то. Потому что её лицо сейчас выглядело так, словно весь мир рушился прямо у неё на глазах. — Кто он? Тихо спросила она. Отец долго молчал. Слишком долго. — Его звали Виктор Орлов. Имя прозвучало в пустой церкви тяжело. Будто камень упал в воду. И реакция Софии напугала меня больше всего. Она побледнела мгновенно. — Нет. Прошептала она. — Что? Она смотрела на отца широко раскрытыми глазами. — Я знаю это имя. Все замерли. — Откуда? Спросил Тимур. София медленно подняла телефон. Тот самый. На который пришло сообщение. — Это имя было в сообщениях. Тишина. Абсолютная. — Что именно писали? Она разблокировала экран дрожащими пальцами. Несколько секунд смотрела на текст. Потом протянула телефон мне. Я прочитал. И внутри всё похолодело. Первое сообщение: "Скоро ты узнаешь правду о Викторе Орлове." Второе: "Не доверяй Егору." Третье: "Когда придёт время, приведи его в церковь." Я перечитал ещё раз. Потом ещё. Дата последнего сообщения была сегодняшней. — Чёрт. Тихо сказал Тимур. Я был с ним согласен. Полностью. Потому что теперь всё выглядело совсем иначе. Не София нашла нас. Её привели к нам. Аккуратно. Шаг за шагом. Месяцами. Возможно, годами. Как фигуру на шахматной доске. — Кто отправлял сообщения? Спросил отец. — Номер всегда менялся. Ответила София. — Я никогда не знала, кто это. — А что ты отправляла в ответ? София отвела взгляд. И этого было достаточно. — София. Мой голос прозвучал жёстче, чем я хотел. — Что ты отправляла? Она молчала. — София. — Иногда фотографии. Сказала она наконец. — Иногда адреса. Иногда информацию. Я закрыл глаза. На секунду. Потому что услышать это вслух оказалось намного тяжелее, чем подозревать. — Всё время? — Нет. Сначала да. Потом реже. Потом почти перестала. — Но не перестала. Она покачала головой. — Нет. Не перестала. Отец неожиданно подошёл к одному из старых деревянных столов. Провёл рукой по поверхности. И тихо сказал: — Тогда у нас проблема. — Какая? Спросил Тимур. Отец посмотрел на нас. По очереди. На меня. На Софию. На Тимура. И впервые за весь вечер в его голосе появился настоящий страх. — Если сообщения приходили от того, о ком я думаю... Он не договорил. Потому что в этот момент за спиной раздались аплодисменты. Медленные. Спокойные. Насмешливые. Все резко обернулись. В дальнем проходе церкви стоял мужчина. Высокий. В тёмном пальто. С лёгкой улыбкой на лице. И смотрел прямо на Софию. — Молодец. Сказал он. — Ты всё-таки привела их сюда. А потом его взгляд остановился на отце Егора. И улыбка стала шире. — Здравствуй, старый друг. Пятнадцать лет прошло слишком быстро, правда? В церкви стало тихо, настолько тихо, что звук его шагов эхом разносился под сводами. Мужчина не торопился. Будто пришёл не на встречу с врагами. А на давно запланированный ужин. Я посмотрел на отца. И впервые увидел на его лице не злость. Не удивление. Страх, настоящий страх. — Орлов. Тихо произнёс он. Мужчина улыбнулся. — Наконец-то. — Орлов. Мужчина улыбнулся шире. Будто услышал любимую мелодию. — Наконец-то. Пятнадцать лет никто не произносил мою фамилию вслух. Он остановился в нескольких метрах от нас. Спокойный, расслабленный. Словно вокруг не было людей, которые с удовольствием его пристрелили бы. — Виктор. Тихо сказал отец. — Ты должен был умереть. — Забавно. Орлов усмехнулся. — Я могу сказать тебе то же самое. София стояла неподвижно, совершенно неподвижно. И смотрела на мужчину перед собой. На человека, которого никогда не видела. Но который каким-то образом разрушил её жизнь ещё до её рождения. — Это он? Тихо спросила она. Отец кивнул. — Да. — Мой отец? Орлов перевёл на неё взгляд. И впервые за всё время его улыбка исчезла. На секунду, всего на одну секунду. Но я заметил, он не ожидал увидеть её такой. Взрослой, живой. Настоящей. — Здравствуй, Соня. Сказал он. Так, словно обращался к дочери после долгой разлуки. София побледнела. — Не называй меня так. — Почему? — Потому что ты мне никто. Тишина. Орлов смотрел на неё несколько секунд. Потом медленно кивнул. — Заслуженно. — Хватит. Сказал я. — Заканчивай этот спектакль. Зачем всё это? Зачем сообщения? Слежка?Папка? Он посмотрел на меня, и неожиданно улыбнулся. — Ты очень похож на отца. — Не льсти себе. — А я и не тебе. Ответил он. После чего снова посмотрел на моего отца. И между ними явно произошло что-то такое, чего я не понимал. Слишком много старых воспоминаний. Слишком много общей истории. Слишком много ненависти. — Ты всё ещё считаешь себя героем? Спросил Орлов. Отец ничего не ответил. — Интересно. Пятнадцать лет назад ты думал так же. — Замолчи. — Почему? Боишься рассказать детям правду? София нахмурилась. Я тоже. Потому что в голосе Орлова не было человека, который оправдывается. Он говорил так, словно именно он считал себя правым. — Какую правду? Спросил я. И пожалел об этом сразу. Потому что отец резко повернулся ко мне. — Не сейчас. — Нет. Сейчас. Мне надоело слушать половину истории. Орлов рассмеялся. И этот смех мне не понравился. Совсем. — Вот за это я всегда уважал твоего сына. Он задаёт правильные вопросы. Мужчина медленно достал из кармана старую флешку. И поднял её двумя пальцами. — Знаешь, что это? Он смотрел на Софию. Та покачала головой. — Нет. — Это содержимое кулона. Внутри всё похолодело, София тоже побледнела. — Что? — Да. Кулон никогда не был украшением. Это был ключ, носитель информации. Страховка. На случай, если кто-то решит нас предать. Я перевёл взгляд на отца. Тот выглядел так, будто хотел убить Орлова прямо сейчас. — Не смей. Тихо сказал он. — Почему? Потому что они должны узнать? Или потому что ты столько лет врал собственному сыну? — Хватит. — Нет. Уже поздно. Орлов посмотрел сначала на меня. Потом на Софию. И произнёс: — Пятнадцать лет назад исчезли не семь человек. Исчезли восемь. Тишина. — Что? Спросил Тимур. — Восемь. Один из них был ребёнком. Я почувствовал, как отец напрягся. Очень сильно. — Замолчи. — Нет. Пора. София нахмурилась. — Какой ребёнок? Орлов посмотрел прямо ей в глаза. И тихо ответил: — Ты. Мир словно остановился. — Что? Прошептала София. — Ты официально умерла в возрасте пяти лет. На лице Софии отразился полный шок. — Нет. — Да. После той ночи тебя спрятали. Сменили документ, биографию. Даже часть воспоминаний. Твоя "тётя" никогда не была твоей тётей. Она была человеком, который тебя охранял. Я услышал, как София шумно вдохнула воздух. А потом повернулся к отцу, потому что самое страшное было не в словах Орлова. Самое страшное было в том, что отец не спорил, вообще. Он просто молчал. А значит... Хотя бы часть сказанного была правдой. И именно тогда я впервые задумался: А если предателем окажется не София? А тот, кому я доверял всю жизнь больше всех остальных? Мой собственный отец.