Глубины разума

— Каждый день я засыпаю.. мне сниться море.. море, сатору. — Он улыбается — Его обитателей, голоса китов, я чувствую потоки воды, которые уносят меня глубоко глубоко.. — Сугуру закрывает лицо дрожащими руками, голос его слаб, настолько, что, если перебить сейчас - никогда больше не услышишь. А у Сатору глаза бегают и дыхание рвется. Он сидит на коленях перед чужой кроватью и богу молтится, чтобы все наладилось. Пусть и не верит в бога вовсе, пусть и считает лишь себя одного достойным.. сейчас даже он не может помочь Сугуру. — Я тону и не могу пошевелится. Все так ярко, я не дышу, но под водой мне и не нужен воздух.. будто. — вздрагивает парень. Он лежит в своей постели уже около недели. До туалета - ползает, до кухни - никак. Он не инвалид в привычном понимании. Руки ноги на месте, живот не вспорот, кишки где надо. На войне с духами он не оставил ни частицы себя. Но душа, кажется, покинула его в собственной комнате. — Я с детства любил китовых акул и рыб всяких.. и красивых и страшных, хищных, добрых.. даже ламонтинов — когда Сугуру отводит руки от лица, Сатору видит глаза напротив, что некогда были золотистыми, а теперь беспросветно черные и бесчувственные. Сатору лишь поджимает губы и смотрит на него так.. не с жалостью, нет... смотрит так, будто ему самому больно. Будто он видит своими шестью глазами не только магическую силу, но и душу насквозь.. он взял часть боли на себя.. Зачем. — А рыбы-то, разговаривать умеют.. ты знал, Сатору?— совсем тихо, чуть ли не беззвучно спрашивает Сугуру, протягивая руку к белой макушке, которую друг подставляет специально. Будут его бить или ласкать - не важно. Видеть он больше не может такого Сугуру. Пусть поднимается, пусть станет наконец нормальным, хватит гнить в своей комнате, так, будто ты вомьмиклассница влюбленная. — Мне больно на тебя смотреть — ластится к чужим рукам Годжо, вынуждая друга обеими ладонями закопаться в его почти прозрачные волосы и гладить, как кота. Коты снимают стресс, (так говорят) вдруг товарищу это поможет. — Это все таблетки — коротко объясняет Сугуру, большими пальцами поглаживая мягкие волосы. Он уже около года сидел на антидепрессантах, но с каждым месяцем становилось только хуже.. да, Гето теперь не мучался беспричинными болями во всем теле. Да, он мог спать и видеть сны.. но он стал терять себя. Таблетки сделали из него робота. Выполнил задание - в постель. Нет заданий - в постели. Хорошая погода на улице - не трогайте меня, я в постели. Сугуру медленно врастал в матрас кровати, совсем не замечая проблемы.. или.. может.. — Каждый день по несколько раз думаю о том, какой я жалкий.. я думал, таблетки уберут плохие мысли..а в итоге только они и остались: "таблетки нужно выпить", "может мне хватит сил убить себя", "хорошая погода, стоит повесится на природе".. я думаю об этом но .. встать не могу — опускает глаза Сугуру, словно презирая себя за каждое сказанное слово. Сатору лишь слушает опечаленную речь и сам чахнет. С исчезновением друга он стал тихим. Не шутил больше и не издевался. Выполнял задание и сразу домой, следить за Сугуру. Он сидел под его дверью, не осмеливался войти, переживал. Позволял себе лишь смотреть, чтобы тот оставался жив и все. Ему ведь не нужно ничего больше. — Сугуру..— это было единственное слово, которое смог выдавить из себя сильнейший маг. Силы в этой комнате решительно его покидали, он обнулялся и терял самого себя, пусть и сопротивлялся. Становился похожим на Сугуру. Когда он убедился, что тот спит, встал с затекших колен, открыл шторы и окно нараспашку. На улице весна, ночь, звезды на небе горят, Сугуру могло бы продуть, если бы только на нем не лежало 3 одеяла. Сатору открыл и дверь в комнату, создавая сквозняк, который сдул бы отсюда всю печаль, а сам пошел на кухню. Притащил все свои запасы сладостей, все сувениры: все самое яркое и веселое, что у него только было. Той ночью он разложил подарки на столе Сугуру и завалился к нему под бок. Не аккуратно лег, а чуть ли не запругнул под его одеяло и вытащил подушку из под головы. Старался зарядить того энергией всеми возможными способами. Раззадорить. Заставить чувствовать хотя бы что-то. Пусть Сатору и ненавидел тактильность с рождения, но сейчас покорно улегся вплотную к Гето и закинул ногу ему на живот. Позже, с ночного задания, пришла Сёко. Заметив ее Сатору тут же приподнял край одеяла и пригласил под другой бок их общего друга. В конце концов.. Сатору не герой и не бог. Он не сможет спасти Сугуру, точно не один. Сёко улеглась на чужой груди и засопела быстро, а Сатору так и остался ждать. Сон никак не приходил к нему, а вот умные (как ему казалось) мысли - да полно. Он спрятал таблетки Сугуру. Далеко и надежно, вместе с рецептом от врача и деньгами. Он сам купит все, что нужно, помимо этих дрянных антидепрессантов. Только в тоску вгоняют. На утро все было как прежде. Пустой черный взгляд в никуда, медленное ерзанье в кровати и абсолютное смирение. Сатору этого непробиваемого и щекотал и тыкал и щипал, Сёко ему все волосы растрепала, а потом конфетами рот набила, но тот все равно был невозмутим. Он словно тонул в пустоте, не понимал где он. Как еле живая рыба в океане.. может про это он говорил?.. — Сугуру-у — тянут его имя двое — Мы тебя та-ак уважаем, ты бы знал— продолжает уже одна Сёко. Сатору не смог заставить себя сказать это, пусть даже если это правда. — Ты мне про рыб говорил, пошли в аквариум, а? Там твоих рыб - туча — тычет его в бок Годжо. Они облепили его с обеих сторон, трогали, отстранялись, пытались понять, как ему лучше, но, видимо, ему лучше просто никак.. потому что эта рыба уже почти не дышала вовсе. — Ну все, достал! — не выдерживает Сатору, вскакивая с кровати и усаживая к себе на спину Сугуру. Прямо в домашней одежде: черный лонгслив и треники, носки и тапочки с акулами. Сёко плетется за ним в своей пижамке, а на фоне этих двух шкафов выглядит как ребенок. Но это никого из троих не смущало. Они лучшие друзья и учатся вместе уже давно, чего только не видели у друг друга, ко всему уже привыкли, и кровь и слюни и сопли. Нести на себе окровавленное тело Сугуру уже вошло в традицию, потому Сатору не особо напрягался. Он отнес его на кухню, накормил, чем было. Насильно. Залил тому в рот чая и понес такими же темпами прямиком в аквариум. Сегодня они посмотрят на этих огромных рыб вживую. Может быть Сатору поймет о чем ему рассказывали. А может, Сугуру поймет, что это не так уж и страшно. Депрессия.. это не лечится. Это только вырезать. И Сатору намерен вырезать. Да он эту депрессию вышибет из черепушки Гето одним ударом, а потом вызовет его на бой, снова сказав, что он сильнейший в мире. — Смотри.. китовая акула — с открытым ртом наблюдает за огромной рыбиной Сёко. Сатору ставит друга на пол, перекидывая чужую руку через свое плечо и ведя его вперед по арке аквариума. — Какой огромный рот, смотри, она нас не видит, у нее ж глаза по бокам — усмехается Годжо, тыча пальцем в стекло и привлекая рыбину подплыть поближе. Но та, то ли на зло, то ли почуяв неладное, наоборот, отплыла подальше. — Обычно глаза по бокам у травоядных.. думаешь она ест траву?— спрашивает, задумавшись, Сёко. По жизни она выглядела так, будто никогда не напрягалась. Жизнь для нее удовольствие, иначе, как обьяснить ее вечно расслабленный вид?.. — Эй, будешь?— спрашивает она у акулы, тыча в стекло скруткой с травкой. А.. теперь все понятно.. — Сёко.. ты что, опять куришь?— спрашивает неожиданно Сугуру. Оба на него обернулись, похлопали глазами и кинулись тыкать его в бока вновь с распросами. — А ЧЕГО ДО ЭТОГО МОЛЧАЛ?!?— обиженно бурчит Сатору, замечая проплыввющего над ними ломонтина. Он был покрыт травой или мхом.. а сам похож на плавающий камень. Расслабленный, уродливый, но.. добрый? Кажется теперь Сатору начинает понимать, что ему говорил Гето. — А мне не хотелось вам отвечать тогда. Сейчас, вот, захотелось —деловито закрывает глаза Сугуру, мол, вы все мне не ровня. А казалось еще утром умирал от депрессии.. — Красивых и страшных.. хищных и добрых — повторяет медленно Сатору, заглядываясь на рыб. И правда.. красиво. Очень красиво. Если бы он тонул в этом, то никогда бы не захотел выплывать наружу. Наверное Сугуру где-то вглубине души нравилось там, вдалеке. Пусть это и приносило ему страдания. Сатору, который должен был понимать все от и до с рождения, только сейчас, благодаря другу, понял суть. Не переменные. Он понял формулу мира. —Сугуру. За то, что ты заставил нас переживать, тебя придется наказать— игриво начинает Годжо, как Сёко продолжает. — Будешь пить пиво и петь караоке пока голос не сорвешь — беспардонно тычет его в щеки мелкая Иери. Так и кончилась тишина, началась гроза. Отступило море, пришел восточный ветер. Он унесет все проблемы и слабость. Грядут перемены.