Jeongdon

      Противный, липкий запах первым пробивается сквозь пелену забытья, заползает в ноздри. Сознание, словно получив удар током, реагирует — требует проснуться. Глаза открываются с трудом: веки налиты свинцом. Тот же тошнотворный дух вместе с каждым вдохом проникает в лёгкие, выворачивает пустой желудок, заставляя к горлу подкатывать комок горечи. Мышцы ослабли, превратившись в бесформенную массу, отказываются подчиняться. Чимин чувствует себя мягкой куклой, набитой ватой — беспомощной, чужой, выброшенной на холодный пол неизвестно кем.       Сквозь ресницы пробивается тусклый свет, и сразу же начинает ныть голова, а глаза пронзает тупой, пульсирующей болью. К нему тотчас ринулись несколько человек — тени, молчаливые и быстрые, — загораживая собой раздражающий источник света. Их размытые лица нависают сверху, всматриваются в парня с холодным любопытством, и от этого взгляда становится жутко, до ломоты в костях. Сердце пропускает удар, а затем ускоряется, застучав где-то в горле.       Сознание торопливо отступает в архив воспоминаний, лихорадочно перебирая события последних мгновений перед тем, как тьма поглотила его окончательно.       – Позовите Доктора, ну что вы стоите, олухи! – доносится, словно под водой, высокий женский голос.       После этого лица пропали, а свет возобновил свою злую игру с чувствительными глазами. Пак старается повернуть голову в бок, чтобы не смотреть на неприятный стимул, но болезненно стонет из-за ноющих ощущений в шее. Оставив попытку двигаться, с усилием закрыл глаза.       Воспоминания, словно рой разъяренных пчел, жалят сознание, подкидывая картинки людей в масках и с оружием, заставляют, и без того, измученное сердце бежать быстрее. Чимин от страха кричит, но на деле лишь тихо стонет.       Двери открываются с противным скрипом, в помещение заходит широкая фигура в черном одеянии и очках. Размеренным шагом она сокращает расстояние до койки, нависая над измученной фигурой Пака.       Чимину страшно открыть глаза, страшно увидеть свою смерть - он лучше примет ее стыдливо, вслепую. Меж тем паника не отпускает, заставляя тело крупно дрожать на последней энергии, завалявшейся в глубинах мышечной ткани.       – Ну тише, тебя никто не убьет – словно читая мысли лежащего, комментирует спокойно и мягко басистый голос сверху.       Чимин резко открыл глаза на источник звука, невзирая на боль. Пытаясь сфокусировать взгляд на мужчине, вжимается в кровать, открывая рот: хотелось ответить, но не хватило сил.       – Ничего не надо говорить, успокойся, – легкая ухмылка расцветает на губах темной фигуры, – Ты в безопасности, больше тебя никто не тронет, – спокойствие в голосе мужчины кажется Чимину опасным. Он не верит, поэтому пытается осмотреться вокруг, оценить обстановку, понять, где вообще находится. Боль пронизывала мышцы, но Пак усиленно ее игнорировал.       – Г-г-д… - прочистив горло, парень предпринял жалкую попытку речи.       – Ты в безопасности, – повторяет мужчина, словно гипнотизируя, осматривает мечущуюся по постели фигуру нечитаемым взглядом, а после довольно кивает, – Все, успокойся. Ты оказался не в то время и не в том месте. С тобой ничего не делали, просто усыпили, чтобы ты пережил произошедшее. Твой организм абсолютно чист, ему нужно немного отдохнуть, и тогда ты будешь свободен, – разъясняет размеренно Намджун, и слегка улыбается, демонстрируя свои ямочки на щеках.       Чимин боязливо и недоверчиво смотрит на мужчину, слушая каждое слово. Болезненный мозг пытается переработать информацию и сделать вывод: верить или нет. Мелкая дрожь все еще наплывами окатывала тело, но спокойствие чужого голоса, хоть и кажущиеся мнимым, и его доброжелательное выражение лица немного ослабляли тревогу. Слабость разливалась по телу. Страх спрятался глубоко внутри, затаился, словно хищник, а пережитые картины нападения осели в подкорке болезненной травмой.       Намджун внимательно наблюдал за внутренними изменениями парня, все еще стоя подле кровати. Уловив невербальное проявление слабого спокойствия блондина, усмехнулся и развернувшись, собрался уходить. Повернув в сторону голову, окидывая взглядом парня в последний раз, коротко добавил:       – Я навещу тебя чуть позже.       Ким вышел из комнаты, пальцами зазывая всех собравшихся в помещении. Люди вышли за ним, закрывая за собой дверь.       – Ты остаешься дежурить здесь, периодически заглядывай к нему, – обращается к одному из парней, – а вы идите помогать остальным. После заката приедет Дон, – поясняет Ким остальным слугам, удаляясь в глубину огромного дома.       Все поклонилась мужчине вслед и расползлись по делам, оставляя одинокого сторожа караулить Чимина у дверей.       Пак рвано выдохнул и сел на кровать. Это действие далось ему с огромным усилием, потому что ломота и слабость сжимали его тело, словно в тески. Болезненно простонав, оперся спиной о стену, снимая нагрузку с корпуса. Его плечи под тяжестью боли опустились вниз.        Картинки пережитого ужаса больше не лезли в голову, их запечатала травма, вытесняя из памяти. Лишь страх неизвестности и отвратительное самочувствие заставляли страдать Чимина.       Сколько времени прошло? Пак резко вспомнил Тэхена, наверное, друг его потерял. Похлопав слабо себя по карманам, телефона не нашел.       Осмотрев комнату более четким взглядом, отметил, что в спальне нет окон. Лишь небольшой комод, стол, стул наполняли пространство. Возле кровати стояла небольшая тумба, на которой спокойно лежали разные лекарства в блестящих блистерах. Чимин нахмурился и потянулся к ним, слабыми руками повертев упаковку, но названия не разобрал. Вспомнив слова мужчины про чистоту организма Пака, он открывает в ужасе рот.       Неужели неизвестный имел в виду наркотики? От страха глаза Чимина забегали, а дыхание сбилось, он резко кинул упаковку обратно, словно она его ужалила, и обнял себя руками. Зафиксировав взгляд на одной точке, Пак пытался проанализировать ситуацию. К кому он вообще попал? Где он? Сколько прошло времени? Вопросы мелькают в голове один за другим, призывая панику выбраться из затаившихся глубин нутра.       Чимин, невзирая на слабость, вскакивает с кровати и летит к двери, дрожащими руками открывая за ручку. Но тут же врезается в фигуру, которая больше его самого почти вдвое.       – Так, тебе было велено отдыхать, – хмуро бормочет парень, цепляя слабую хрупкую фигуру и заталкивая обратно в комнату, закрывает за собой дверь. Заставляет дойти до кровати и сесть, а Чимину ничего не остаётся, как поддаваться напору: сил на сопротивление не было совсем.       – Слушай, ты, не создавай нам обоим проблемы, окей? Полежи, поспи, а завтра прийдет Босс и я займусь своими делами. А пока давай не выебывайся. Поверь, ты не хочешь быть наказанным за непослушание, – пренебрежительно кидает неизвестный в Чимина, а после собирается выходить.       – Где я? – озвучивает свой первый и самый важный вопрос, не в силах больше пребывать в неизвестности. Она душила, отравляла.       – Где надо, спи давай! – несдерженно повышает голос.       Чимин от крика тушуется, сжимаясь, но не собирается отступать. Пусть пострадает от этого странного человека, но обуздает страх неопределенности.       – Я не усну, пока не узнаю! – кричит из последних сил в ответ.       – Надо было тебя усыпить, – рычит парень и поворачивается к Паку, раздраженно смотрит на него, – хочешь, вколю снотворное, сразу уснешь?       Чимин хмуро кидает на него взгляд и отползает к стене: не хочет.       Охранник довольно хмыкает. Но, вопреки его ожиданиям, пленный не унимается:       – Ну пожалуйста, ответь на мои вопросы и я больше тебя не потревожу.       Парень вздыхает и опирается о комод, скрещивая руки на груди, – Ты в доме, – констатирует факт.       – В чьем, где этот дом находится? – Пак с надеждой в глазах смотрит на громилу.       – Одного из фармацевтов, – выборочно отвечает парень.       – Кто это такие, врачи, что ли? – не понимает Пак. Он слышал это название на заднем дворе, но теперь доступ к этой информации был закрыт.       – Ты никогда не слышал? Как мило. Не важно, пусть будут врачи, - усмехается незнакомец.       – Зачем я врачам? Меня хотят накачать наркотиками? – кидает взгляд на таблетки.       — Это уже не мне решать, а тому, кто приходил. Вот у него спросишь. Все, хватит языком чесать, спи – несдержанно отстраняется и выходит из комнаты, закрывая дверь.       Чимин вздыхает, провожая взглядом крупную фигуру, кусая щеку изнутри. Он ложиться на кровать и подминает под себя ножки, обнимая их. Слабость побеждает, а тревога немного успокаивается. Он хотя бы не в тюрьме, не в цепях, его не бьют и не насилуют. В критической ситуации Пак рад и этому.        Напевая свою любимую песню, парень погружается в чуткий, тревожный сон, отбиваясь от мыслей и предположений, кем могут оказаться «фармацевты» и что они могут сделать с Паком.