Закон не взаимного притяжения

19 декабря, 2025 Началось всё с того, что к ним в десятый класс Марк перевелся только зимой, где сразу же подружился с Сашей Салахутдиным. Тот, если честно, с виду, не внушал никакого чувства безопасности и доверия: лысый, подкаченый парень, ещё и выглядел так, будто отсидел лет пять минимум. «Уголовник какой-то» — первое впечатление Серкова о новом приятеле. Марк ещё и выглядел как нефор, хотя почему как: палёные белые волосы, пирсинг в носу, клёш джинсы, которые парни обычно не носят. Прочая нефорская одежда, необычная внешность сразу же бросались в глаза, поэтому блондин даже испугался, что Салахутдин первым делом его поколотит за «неформальный» вид, и Марк сразу же станет козлом отпущения в новом классе. Но на удивление, Саша не оказался таким хмурым и агрессивным. С виду — да, но его и в классе-то никто не боялся, а все отзывались о нем положительно, и даже говорили, что он милый для такого «прикида». Серков даже тогда не поверил, и сначала подумал, что Саша их всех запугал, но после общения, блондин понял, что Салахутдин действительно добрый, весёлый и отзывчивый парень. Затем Саша привел Марка в компанию своих друзей: Артём Яковлев, Дима и Артем Бондарев. Раньше с ними еще учился Гриша, но он переехал, поэтому Серкову не довелось с ним пообщаться. Яковлев Артём — опрятный, стильный и харизматичный парень, немного с грубым юмором, а когда они вместе с Сашей — так тем более туши свет. Сидеть с Яковлевым за одной партой — это значит, ржать с каждой мелочи, слушать постоянные замечания от учителей, вплодь до докладных и выгонов из класса. Короче, с ним не соскучишься. Артём не особо высокого роста, носит очки, волосы покрашены в черный. Если у тебя какие-то проблемы, друзья обычно поддерживают и сразу помогают. Яковлев же, сначала поржет, скажет какой ты лох, и только потом уже поможет. Марк долго думал над тем, кого же ему всё-таки напоминает Яковлев Артём, но после долгих раздумий, блондин стал его ассоциировать с Ричи из «оно». Шутки про мать, очки и колкий язык — все составляющее Артёма Яковлева. Но парень все равно очень верный и хороший друг. В добавок ко всему этому, Артём ещё и писал песни. Сочинял рэп, выпускал на саундклауд, друзья подшучивали над ним, мол, рэпер недоделанный. Диму Марк мог описать, как стильного и спокойного парня. Бледная кожа, носил очки, тоже нефорская челка. Дима постоянно летал в облаках, поэтому Марк назвал его «мечтательным». Если сравнивать с ураганами по типу Салахутдина и Яковлева, то Дима же — маленький серый котенок, которого одного-то оставить было страшно. И последний. Артём Бондарев. Он вообще не был похож на остальных ребят. Его сложно вывести из себя, с большинством людей он грубый, прямолинейный. Артём — циник, ему всё равно, что о нем подумают люди, он не фильтрует свой стиль общения, отдельно подстраиваясь под каждого человека. Ему все равно. Он не ищет новых знакомств, но очень привык к ребятам и не с кем другим тусоваться не хочет. А ещё, как подметил Марк, Бондарев до безумия красивый. У него русые, вьющиеся, даже слегка кудрявые волосы, которые закрывали пол лица, он высокий и очень худой. Все девочки из параллелей бегали за ним, писали в телеграмме и вк с предложениями познакомиться. Артема раздражает, когда девушки из параллели, или какие-то девятиклассницы хихикают, когда проходит он, особенно при друзьях, ведь на Бондарева после каждого подобного знака внимания, практически сразу сыпятся шутки и подколы от его же друзей. С Сашей они были как Инь и Янь. Если Саша — милый парень с угрюмой внешностью, то Артём — его полная противоположность. Иногда одноклассники от него шарахаются, а некоторые и вовсе не здороваются, называя бесчувственным эгоистом. Но эгоистом-то Артём и не был, парень просто не хочет строить из себя идеального человека, здороваться со всеми и поддерживать темы, которые ему не интересны. Серкову он показался странным, даже действительно хотелось обойти его стороной лишний раз, а в компании даже стоять рядом комфортнее с тем же самым Яковлевым, Сашей или Димой. Бондарев же, больше всего общался с Гришей. Для него он был лучшим другом, с ним Артем был открытым. Но Гриша переехал, и на душе стало как-то пусто, после чего Бондарев даже отказывался гулять с друзьями. В скором же времени парень привык без лучшего друга, и чаще общаться стал как раз-таки с Яковлевым. Именно Яковлев Артём вытащил русоволосого из тоски по Грише, что снова показывает то, что он никогда не оставит в беде друга. А вообще Бондарев и Яковлев идеально дополняли друг друга: угрюмый страдалец Бондарев и безбашенный Яковлев, который постоянно подкидывал русоволосому очередные конченые идеи: то отклеить пожарные указатели по всей школе, то «кто сможет попасть в школьную сигнализацию» баскетбольным мячом, то «го спиздим шарики из пятерочки в день открытия», то налить всем девочкам в шапки воду холодной зимой. Из-за этого двое уже стоят на внутрешкольном учёте, но когда Яковлеву Артёму было не похуй? Серков быстро встал на место души компании. Он общался со всеми, шарил во всех темах, умел правильно поддержать и быстро подловил юмор ребят. Бондарев же искренне не понимал, как можно быть таким человеком. В последующий месяц, Марк стал понимать, что если сложить все моменты с друзьями, он чувствует себя открытым именно с Бондаревым. Ему нравятся больше шутки Артёма, разговоры по душам с Артёмом, да даже по внешности Марка тянет к русоволосому. Они начали проводить время чаще. Артем гуляет с Марком наедине чаще, чем с компанией, за партой сидит чаще с Марком, курит с Марком, дома тусуются друг у друга вдвоем чаще, чем впятером. Даже Саша, сдружившийся с Марком раньше, чем русоволосый, начал возмущаться, якобы Артём «забирает» блондина, хотя Салахутдин тоже не прочь с ним погулять или покурить один на один возле параши. А Бондарев же, в свою очередь, отказывать себе не любит ни в чем, поэтому если он хочет побыть отдельно с Марком, то он без малейшего угрызения совести может «увести» друга от шумной конторы. Потом появилась симпатия. Русоволосый замечает, что с Марком он чувствует себя совсем по-другому, нежели с друзьями. Он не отрицает эти чувства, но Серкову признаться не решается. Боится. Они могут разговаривать абсолютно на любые темы. Начиная от тяжело эмоциональных, заканчивая сексуальными. Артем меняется рядом с Марком. Других может послать, нагрубить. Блондину — нет. Русоволосый впервые флиртует с парнем, и самое странное, что только с Серковым. Артём физику ненавидит. Марк хорошо разбирается в ней и в один из «совместных» уроков, он накрывает руку Артёма своей, а тот замирает. Марк не упускает шанса съязвить: — Бондарев, ты че так задышал? Возбудился от формулы параллельного соединения или просто испугался, что я тебе сейчас прямо здесь в тетрадь харкну? — Марк берет Артема дерзким, полубыдляцким флиртом, заставляя младшего провалиться под землю. Блондин же не знает, что Артем действительно испытывает к нему чувства. Затем симпатия начала проявляться и у Серкова. Он долго отрицает, втирая самому себе, что ему нравятся только девочки, а симпатия к парню — это большой грех, и он вообще верующий, но тяга к русоволосому все равно не утихает. Парни и сами не понимают, как их дружба превращается в недоотношения, и без признаний. Когда русоволосый отвлекается от уроков, Марк бесцеремонно хватает Артёма за подбородок, пачкая его бледную кожу пастой от дешёвой ручки, и силой заставляя посмотреть на доску. От таких резких жестов блондина у Артема бабочки в животе. Так они вступают в «отношения» без личных признаний к друг другу, и Артёму поначалу нравилась эта неопределенность. Симпатия присутствует, а что делать дальше, уже разберутся. Когда парни всей компанией были на квартире у Саши, Артём и Серков поцеловались. Просто остались наедине в одной из комнат, и душевный разговор вылился во что-то большее. И благо, это не заметил никто из друзей, потому что парни и так подкладывают Артёма и Марка за то, что эти двое буквально не отлипают друг от друга, а Артем, с появлением Марка пиздец как меняется. Иногда Артём даже не знает чего ожидать от старшего. То Марк милый и спокойный, просто целует его в щеку, когда они остаются одни, или нежно поглаживает по волосам, шепча что-то на ухо, что всё тело покрывается мурашками. То Серкову просто не сидится аккуратно с Артёмом и он бесцеремонно вторгается в его пространство, наваливаясь плечом или залезая рукой в его рюкзак без спроса, вытаскивая оттуда то, что ему нужно, не спрашивая разрешения. А Артем и не против. Он может разрешить блондину всё, даже если это выйдет за рамки дозволенного. Марк вполне может позволить себе беспардонно вытащить сигарету прямо изо рта русоволосого и затянуться самому, и ему насрать, есть ли рядом кто-то или нет. Все уже давно поняли, что их отношения явно ближе, чем предполагалось изначально. На четырнадцатое февраля русоволосый дарит Марку лонгслив. В марте Марк зовёт в кино. Только Артёма. Друзьям об этом парни не говорят. В последний месяц десятого класса, на школьном концерте в актовом зале, они держатся за руки. Было темно, поэтому никто ничего, слава богу, не увидел. Артём пишет стихи, посвящает Серкову. На двоих алкоголя хватило бы, чтобы открыть магазин Я твой личный маньяк, жуткий сталкер с Двача Я ищу тебя по твоим милым следам, По твоим милым духам — Марк, я не могу так больше. Ты мне нравишься, но меня начинает раздражать твоя неопределенность. Бондарев ревнует. Ему нравится Серков. Не нравится, то что Рита, одна из подруг девушки Димы, лезет к Марку. Не нравится, что Саша считает Марка близким другом, и приходиться постоянно «делить» блондина между собой, а съедать время Серкова постоянно, ограничивая от других друзей — неправильно. — Что ты предлагаешь? — они стоят на балконе, и Марк, делая затяжку из вейпа Артёма, задаёт вопрос. Серков боится ступать дальше, он не видит отношений между двумя парнями. У них нет будущего. Бондарев молчит. Он ведь прекрасно знает мнение Марка по этому поводу. Но тогда для чего все это было? Все эти моменты, поцелуи, отдельная нежность, которую блондин проявлял только к нему и ни к кому больше. Артем поджигает сигарету. Вдыхает. — Марк.. Старший выдыхает дым и вопросительно смотрит на него, с таким, жалким взглядом. — Что, Артём? Русоволосый складывает накопившуюся слюну. — Ты любишь меня? — Самое тупое, что вообще можно было высрать. Младший сразу почувствовал себя каким-то тупоеблым дегенератом, который надеется на хуй пойми что. Как Серков мог его любить? Они даже не встречаются, а если вообще и любит, то Марк сам себе никогда не признает. — Люблю — тихо отвечает Марк, выдыхая дым в окно. Артём не знает что им делать. Это самая сложная ситуация. Передружить с человеком своего пола, который настойчиво пытается строить из себя гетеросексуала. — Знаешь, — Марк первый начинает говорить, после паузы в две минуты, — Давай попробуем. Серков не особо надеется, что из этих отношений что-то выйдет. Он живёт одним днём и не хочет загонять себя, как Артём. И не думает, что из него получился бы хороший партнёр, потому что даже бывшие девушки отзывались о нем не очень. А тут парень. Парень, блять. Но с Артёмом почему-то хочется быть ласковым. Артёму делать больно не хочется. И Серков соврет, если скажет, что ни капли не ревнует его, когда младшему строят глазки девочки из параллели. Марк выкидывает сигарету, и настойчиво целует младшего, поглаживая по русым мягким волосам, и ему показалось, что Артем простонал (?) в поцелуй. Наверное, так надо. Артёму же показалось, что его кудри прям сейчас же от натуги выпрямятся. Он проталкивает язык в рот блондина. Кладет руки на талию. Они вступают в отношения. Скрывают, об этом никто не должен знать. * * * 25 сентября, 2026 Чашка кофе с грохотом разбивается о кухонный кафель. — Да твою мать, а — шипит Серков, нервно закатывая глаза. Отличное начало утра. Парень и так проспал, однозначно опоздав на двадцать минут, так теперь ещё и вдобавок к этому, он припрется на химию за пять минут до окончания урока. Он точно не выйдет вовремя: сейчас нужно будет тщательно подобрать все осколки, протереть влажной тряпкой липкий пол от сладкого напитка, и закинуть белый лонгслив, который блондин, конечно же, не обделил, благополучно пролив кофе и на него, в стиралку, ведь если этого не сделать, вещь превратится в кусок ненужной тряпки, которую все равно в скором времени мать пустит на мытьё полов. Марк матерится на всю квартиру, уже мысленно благодаря бога за то, что сегодня он один. Нервно выдыхает, сбрасывает рюкзак с плеч на чистый участок пола, берет ведро и аккуратно выбирает осколки бывшей чашки из липкого озера из кофе. Протирает, закидывает грязный лонгслив в стирку. Вот что-что, а лонгслив он точно не мог замарать. Это подарок от Бондарева на 14 февраля. Кстати, о Бондареве. Артём Бондарёв — весомая причина, по которой Марку хотелось пропустить школу сегодня. Серков любит учиться, а физику и математику особенно. Прогуливает редко, но почему-то именно сегодня хотелось позвонить матери и соврать, что у тебя рвота, понос, или болит живот, а лучше всё сразу. Да что угодно сказать, лишь бы остаться в квартире и не пересекаться с Бондаревым, который сегодня, видеть его, не особо-то и рад. Это их четвертый месяц отношений. Марк бы не сказал, что это прям много, но сложнее было находиться в статусе передружбы с русоволосым. * * * 24 сентября, 2026 Вчера на физике они сильно поссорились. Артём Бондарев больше любит литературу и русский, нежели высчитывать непонятные примеры с непонятными формулами, ещё и найти нужно хуй знает что. В то время, как его парень знает физику лучше всех в классе, так ещё и паралельно пытаясь чему-то научить русоволосого. Бондареву же, в свою очередь, хочется только харкнуть в тетрадь с записями резонанса в колебательном контуре. Ещё чуть-чуть, он так и сделает, если Марк не отстанет от него со своим переменным током. Злоебуячая физика. Марк что-то усердно записывает в тетрадь, рядом сидящий Артём смотрит куда угодно, но не на доску, и уж тем более не в тетрадь блондина. Физика его раздражает до дергающегося глаза, а попытки понять науку каждый раз заканчивались неудачей. Перед ними сидят их друзья: Саша, Дима и Яковлев Артём. Все вчетвером что-то обсуждают с большим интересом, в том числе и Бондарев, который из всей их шарашкиной конторы, разбирался в науке меньше всего, в то время, как у ребят, даже у Саши, который в восьмом классе, три года назад, не мог элементарно посчитать пример в столбик, блять, была хорошая база физики. Урок уже начался, но тем не менее в классе стоял не совсем громкий гул. Яковлев прерывается с «очень интересной» темы про какое-то видео в тиктоке и разворачивается к пишущему Марку. — Серков, блять, хорош изображать великого учёного. Твоя душная писанина сейчас убьёт нас быстрее, чем удар током. Дай списать лучше, физик недоделанный Марк отвлекается от записей, и переворачивает тетрадь с домашней работой лицом к другу, чтобы тот сфоткал. Яковлев как всегда тоже благополучно забил огромный хуй на домашку (не только по физике, он будто её априори не делает, считая ненужной тратой времени). — Я хотя бы не буду мести дворы после одиннадцатого, а потом пиздеть: «ой моя карьера рэпера отмена, пацаны» — уверенно отвечает Серков, коверкая последнюю фразу, после чего все угарают над бедным Яковлевым. Бондарев же действительно успокаивал себя тем, что у него супер ультра мега умный парень, который по щелчку пальца решит и напишет ему всё что надо, и бояться ему нечего. Но русоволосый раздражался каждый раз, когда старший хотел хоть немного знаний физики вдолбить ему в голову. «Зачем? Серьезно, нахуя? Ну не понимаю я эту физику, и никогда не понимал. Зачем ты тратишь свое время, если мне не интересно и я все равно ничего в конечном итоге не запомню?» Артём Бондарёв сам по себе спокойный и уравновешенный. В их паре Марк более гиперактивный и весёлый. Младший же, холодный, тихий, меланхоличный и спокойный. Бондарёв скорее молча пострадает и посмотрит в стену, чем будет в центре внимания рассказывать смешные истории, как старший. Но русоволосого ничто так не выводило из себя, как «безобидный» предмет, который вот кому-кому, а Артёму постигнуть препятствует сама вселенная. — Бондарев, хорош лицо кирпичом делать, ты не в драме Тарантино снимаешься. Твой этот томный взгляд работает только на девочек из параллельного, и то — умственно отсталых. Всё бы ничего: компания ребят, обсуждающая что-то интересное, быстро пишущий Серков, который как-только переходит порог кабинета физики, становится невъебическим учёным, впрочем, хорошо и весело все до того момента, пока учитель, седой мужчина, быть может, в возрасте лет шестидесяти пяти, объявляет лабораторную работу по электричеству. Сборка цепи. — О неет, нахуй. Четко же сидели — ноет Дима. Лицо Артёма сразу же сменяется с весёлого на недовольное, Марку же, только на пользу. Ребята разделились по парам, только Диме пришлось пересесть от Саши и Яковлева на другой ряд к какой-то девчонке, так как втроём друзьям работать не разрешили. — Господи, наконец-то. Хоть отдохну от ваших вечно галдящих пиздаков. — Дима сгребает учебники со стола в рюкзак, отставляя Саню и Яковлева Артёма за одной партой. — Да конечно отдохнёшь, брат. Только смотри, как бы Смирнова тебя не схавала, как только у неё пицца из столовки кончится — ржёт Саша, намекая на избыточный вес девушки, к которой как раз-таки и пересадили Диму. Грубо, низко, но от Саши можно и не такое ожидать. Ребята начали ржать как самое последнее быдло и стучать по парте, в звуке «ууу», на что Дима закатил глаза и показал средний палец. — Это он типо американский подросток, ребят, это абсолютно нормально. — крикнул Марк, подловив волну. Уже через минуту Серков начинает подробно разжевывать Бондареву, что им вообще нужно сделать. Бондарев зевает, качая головой, что все понимает. Серков заканчивает объяснять, показывает на примере как надо, дальше говорит Артёму, что ему нужно сделать. Блондин хочет, чтобы его парень все понял и подробнее разобрался в этой теме, но его парень думает совсем иначе. Серков собирает основную цепь, и просит русоволосого пересказать все, что только что рассказал старший. — Когда вольтметр будем подключать, нужно будет клеммы присоединить напрямую, алё нахуй. — старший отвлекается от сбора цепи и грубо берет Артёма за плечи, заставляя смотреть на него. — Ты стебешься блять или что? — Что? Я слушаю же внимательно — Да не слушаешь ты нихуя, а с Сашей пиздишь. Вместо того, чтобы хоть раз извилинами своими пораскинуть, ты занимаешься поебенью какой-то, а потом же опять двойка будет, Тём. — Да с чего ты взял, что я тебя не слушаю? Я не могу вечно пялиться в тетрадь, не даун же, что я тебе, пару формул не в силах запомнить? — язвит русоволосый. — Я не могу так объяснять, когда ты постоянно вертишься как юла, у тебя ничего так не отложится. Марк душнит не потому, что он злой, а потому, что искренне боится за будущее Артёма. Учеба, аттестат, все дела. Но он перегибает палку с контролем. Артём чувствует себя никчёмным рядом с таким «идеальным» Марком и его это начинает душить. — Я правда пытаюсь понять, Марк. — говорит Артём. — Артём, блять, я лишь хочу быть услышанным. Тебе дураку донести то, что пригодится в будущем. — Во-первых, я не дурак. Если я не шарю в твоей хуефизике, то это не значит, что я не ебу по остальным предметам. Забыл благодаря кому у тебя четверка по русскому вышла в десятом классе? А по литературе чьи заслуги? Яковлев и Саша поначалу сидели тихо, не решаясь встревать. С Марком конфликтовать не хотелось никак, было даже немного страшно смотреть на то, как самый весёлый и общительный человек в компании выходит из себя. Марк ни с кем никогда не ссорился. Из друзей. Артём ему не друг. На Артёма Марку не может быть плевать. Ни на его сон, ни на учебу, что он ел, выходил ли сегодня на свежий воздух. Серков волнуется очень, потому что хочет, чтобы у близкого человека все хорошо сложилось в жизни, поэтому тоже решил внести свой вклад в будущее Бондарева. А точнее физику. Артём же, разбирается почти во всех науках. Кроме физики. Артём любит русский и литературу. Залог успеха Марка по этим двум предметам — Бондарев. Младший помогал, заставлял учить. Не так настойчиво, конечно, как Серков, но все равно, благодаря ему, у блондина вышли хорошие оценки. Саша терпел долго, не встревая в их разборки, но в конечном итоге не подколоть друзей — это грех. — Да ладно тебе, Марчело, не душни. Тёма у нас парень нежный, от твоих формул у него голова заболит. — с усмешкой говорит Саня, пихая под ребро Яковлева, чтоб друг тоже присоединился к командному стёбу. Тот, в свою очередь, быстро уловив мысль, откладывает свою сборку цепей, затем похабно лыбится и разворачивается лицом к задней парте, где как раз и сидели эти двое. — Ой, да. Ты нам лучше расскажи, как вы вчера дома к егэ «готовились». Че, Серков, показал ему свою «сборку цепей» в темноте? Саня начинает уже ржать в голос, стуча по парте. — Маркуш, только смотри, чтоб предохранители не выбило, а то Артёмка у нас хрупкий, сломаешь ещё игрушку. Но Бондарева не проймёшь дешёвым стёбом. Он медленно переводит взгляд на шутника и бьёт под дых одной тихой, ленивой, но запредельно токсичной фразой. — Если у тебя в свои семнадцать недотрах и чешется в одном месте, то сходи в туалет, облегчись. Не нужно проецировать свои влажные фантазии на наши парты Артём, хоть и был спокойный и холодный, друзья никогда не упускали шанса как-то его подколоть и пошутить. Пусть какой-то конфуз с Марком ребятам было просто нереально представить, так как он был слишком милым для каких-то конфликтов и споров (разве что шуточных между друзьями), то с Бондаревым почему-то — определенно да. Но хоть сам по себе Бондарев, наверное, самый закрытый человек в их компашке, и «магнит» для девочек из паралели, ребята всегда смогут принизить ему планочку, чтоб не зазновался. Хотя, от таких людей, как Бондарев, обычно, не знаешь чего ожидать. Его можно было сравнить с чашей весов. Немного перевесишь — тот меняется кардинально. Ребята снова отворачиваются, и Марк, благополучно проигнорировав очередной высер друзей, возвращается к русоволосому. — Это тут вообще, блять, причем, Артём? Русоволосый отворачивается в сторону окна, покачиваясь на стуле. — Я не гоню, мне просто интересно, ты как экзамены сдавать собрался? — Я не сдаю физику — Эта оценка идёт в аттестат Иногда Бондареву хочется зарядить Марку по лицу за то, что он такой душный. Почему нельзя относиться к жизни проще? Но Серков же преподносит все так, будто Артёма с несчастной единственной тройкой по физике отправят в Сибирь чистить туалеты сразу же после вручения аттестата. Тёма кладет руки на парту, затем делает глубокий вдох и выдох. Напряжение росло. Марк продолжает. — Нам нужно будет провести два измерения напряжения и силы тока при различных значениях сопротивления. — Марк видит, что Артём его не слушает. Он раздраженно вздыхает, придвигается ближе, берет Артёма за руку и его пальцами начинает вести по схеме в тетради, объясняя, где тут фаза, а где ноль. Артём от этого внезапного тактильного контакта замирает, его холодное спокойствие даёт трещину. Вот не дай бог в такой нежный момент для них двоих, повернется какой-нибудь Саня и высрет очередную порцию шуток. Марк в очередной раз ткнул пальцем в чертёж, слишком близко придвигаясь к плечу парня. — Формулу для внутреннего сопротивления я записал сейчас на полях, ебаный в рот, Бондарев, ты вообще меня слышишь? Этот резонанс будет у тебя в тесте, а ты сидишь и в одну точку смотришь. — Серков с недовольным лицом смотрит на Артёма. Артём оборачивается, снова смотрит на Серкова. «Ну не интересна мне эта физика, че он хочет?» — Я слушал. — Да что ты, ну и о чем я говорил? — Марк злится, переворачивая страницу учебника с той темы, которую они проходят, на другую, чтобы русоволосый не смог подсмотреть. Артёма этот жест выбесил. Он и так не знает, что сказать. Парень и слушать не думал, а уж тем более вникать и что-то запоминать. — Ну сколько можно блять, Артём, я щас тебя тресну. Для стенки что-ли распинаюсь тут? Этот закон нужно просто выучить, неужели так сложно запомнить три формулы? — Сложно, Марк, — тихо, почти безэмоционально отозвался он. — И если тебе так тяжело возиться с дебилом, который не понимает твой любимый ток.. то просто не возись. Я тебя не просил. Серков на секунду замер, его пальцы на тетради напряглись. В кабинете сразу стало слишком тихо. Что он, мать твою, несёт? — Ты сейчас серьезно? — Марк прищурился, чувствуя, как внутри закипает злость вперемешку с обидой. — Я, блять, трачу своё время, чтобы ты.. — А я просил тебя его тратить? — Артём наконец медленно повернулся, посмотрев на Марка своим пустым, холодным взглядом. — Ты вечно пытаешься меня исправить, Марк. Будто без твоих лекций я вообще ни на что не способен. Тошно уже. Артём достал телефон и в наглую начал сидеть с кем-то в чате. Марк больше не может терпеть. Эмоции берут верх, и за долю секунды тот выхватывает телефон из рук русого, выключает. Артём не ожидал такой реакции. Было неприятно. Парень хочет выхватить телефон, но Марк перехватывает и сжимает его руки. Их лица становятся ближе к друг другу, но Марк не может разглядеть то, что видит сейчас в этих глазах. Гнев, холод, злость и безразличие. будто Серков не его близкий человек, а чужой, который подбежал с нихуя и отобрал гаджет. От тех спокойных и добрых глаз Бондарева будто ничего и не осталось. Он влюбился в другого Артёма. В того Артёма, который буквально вчера засыпал на его плече, Артёма, который неделю назад затащил его в медпункт, когда Марку в скулу прилетел волейбольный мяч. Артёма, который жёстко фиксировал его подбородок, прижимая лёд из холодильника к его лицу. Артёма, который укрывал его своим пальто в холодную погоду, когда старший пришел в тонкой зипке и дрожал как лист. А это — не его Артём. В голове даже мелькнула мысль, что Бондарев что-то принял, иначе по-другому аргументировать такое поведение нельзя. Да, возможно, выхватывать телефон из рук парня было лишним, ведь это, как никак, нарушение личных границ. Но Марком тоже что-то двигало в тот день. — Мы разберем лабораторную и я тебе его верну, успокойся. — Я спокоен. Отдай мой телефон. Сейчас. Серков заглядывает в его глаза. Такие глубокие. Красивые глаза. Медленно опускает его руки. — Что с тобой происходит? — Марк спрашивает тихо, чувствуя, как дыхание второго затаилось. — Верни мне мою вещь. — Артём выходит из транса, выделяет каждое слово и продолжает настаивать на своем, даже не слушая блондина. бегает глазами по лицу и в конечном итоге отводит взгляд. — Ты меня не слышишь. — Я тебя не слышу? — с сарказмом и наигранным удивлением вскрикивает младший. — Ты не слушал всё что я тебе говорил. Почему, Тём? Я многого прошу? — Марк кладет телефон рядом с тетрадью младшего, возвращая вещь обратно. После этих слов Бондарёв нервно вздыхает, поправляет челку. Хочется закричать. Парень поджимает губы. — Да я за минуту это все соберу. — грубо заявляет Артём, затем тянется к электричеству, а точнее к предмету, который собирал Серков минутами ранее, когда рассказывал второму про то, как это все работает. Брюнет хотел все сам собрать, доказать, что он может, что он не никчёмный. Хотя никчемным-то его никто и не считал, а старший, проявив через чур сильный контроль, хотел всего лишь помочь, потому что волновался. Артём же лезет руками куда не надо и сразу уже получает неприятный удар по пальцам статическим током, мгновенно роняя деталь. Парень шипит, сжимая пальцы, а Марк, перепугавшись, раздраженно вздыхает, берет его пострадавшую ладонь в свои руки, чтобы осмотреть пальцы. Он держит его руку слишком нежно для того, кто только что показал холод. Артём замирает, чувствуя, что настоящий ток сейчас идёт вовсе не от приборов, а от пальцев Марка, поглаживающих его ладонь. На шипение Артёма повернулись Саша и Яковлев. И благо эти два шутника не заметили действия Марка по отношению к Артёму, иначе сейчас Марк бы, реально въебал. Марку ничего и объяснять уже не хочется. Не интересно — его проблемы. Артём молчит. Впервые за десять минут их перепалки. Это лёгкий удар, ему ничего не будет. Урок физики последний. Блондин не хочет с ним разговаривать. Да и находиться в одном помещении тоже. Блондин поднимает свою руку и спрашивает у учителя, можно ли выйти. Когда после просьбы последовал кивок, Марк за десять секунд собирает свои вещи и выходит из класса как можно быстрее, накидывая рюкзак на одно плечо и не желая больше видеть русоволосого. Артём смотрел вслед и испытывал что-то вроде вины и пустоты. Хотелось выйти покурить, скрыться от лишних глаз и закричать. Давящая атмосфера в классе, друзья, которым никогда не понять его чувств к парням, к Серкову, ебаная физика. Хотелось встать, побежать за Марком, попросить остаться и извиниться за слова, но Артем сидит и смотрит ему вслед, не пытаясь ничего сделать. Ребята тоже смотрели. Сначала на уходящего Серкова, после на Бондарева, который даже сейчас пытался держать безэмоциональное лицо. Яковлев хотел уже что-то сказать, после чего последовал угрюмый взгляд Бондарева. — Блять, не спрашивайте у меня ничего. — Артем ложится на парту, спрятав лицо в волосах. Сейчас явно никто не должен увидеть его чувства и что он испытывает. За лабораторную работу он естественно получит двойку, но это потом. «Да пусть поглубже себе свой ебаный ток засунет». Двое пожали плечами и сразу же пересеклись с недоумевающим взглядом Димы, который сидел на другом ряду. Тот вопросительно кивнул головой в сторону Марка, мол, «что с ним?». Яковлев покрутил у виска и подавив тихий смешок, бросил взгляд на лежащего Бондарева. Дима качнул головой в ответ знаком, что все понял, после чего все благополучно забили и продолжили писать лабораторку. Марк, перейдя ворота школы, достал вейп и как следует затянулся, «проглатывая» слезы от обиды. «Да кого он из себя возомнил. Я же хотел как лучше, что не так». — последнее, о чем думал Серков. * * * 25 сентября, 08:59, 2026 Марк закрывает стиральную машинку и нажимает пуск. На часах уже ровно девять. Урок начался полчаса назад, закончится через десять минут. Уже нет смысла идти к первому. Раздраженный Марк надевает другую зипку, закидывает рюкзак на плечо и выбегает из дома. Раз Артём так поступил с ним, то почему-бы и Марку не включить ответный холод? Ты сам захотел холодной войны. Теперь ты побегаешь за мной. Телефон уже трещит от звонков и сообщений. Но на этот раз не от Бондарева. Бедный Саня уже весь обписался ему. Санёк 08:37 марк блять ты там обосрался нахуй я здесь один за партой сижу и втыкаю в эту химию блядскую яковлев с бондаревым сел кидалово Саша писал ещё полчаса назад. Если честно, было немного обидно читать, что Артём сел с Яковлевым. Хоть у него и была девушка, когда при ссорах любимый человек общается с другим, начинаешь чувствовать себя заменой.

Вы

09:08

я ко 2

у меня залупа с утра

я кофе разлил, чашку разбил,

ещё и кофту засрал

фул хаус короче

ноги мне целуй за то что я

ваще пришел

Санёк 09.10 ебать здравствуйте царь соизволил зайти в сеть да бля я ряльна думал ты уже не придешь седня че у вас с темычем, он странный ходит Мысли об Артёме сразу испортили настроение. Саша же все видел, что вчера происходило. Он из-за вежливости спрашивает, или хочет разузнать подробнее? Серков решает ответить вкратце, не желая особо посвещать Сашу в ситуацию.

Вы

09:11

на физике посрались вчера

из-за хуйни как по мне

Санёк 09.12 я слышал да и че кто проебался

Вы

09:12

батя твой 17 лет назад

Санёк 09:12 да ты ахуевший я вижу че опирился седня из школы уйдешь без правой руки

Вы

09:13

да не ебу даже, хотел чтоб он

физику учил, а он хуи вксь урок

пинает

Эмоции всё-таки берут власть, и Марк рассказывает. Не всё конечно, но чтобы друг понял смысл. Санёк 09:14 бля, серков, ты скоро ему шнурки завязывать начнешь и ложечкой кормить будто он без тебя шагу ступить не может сразу в пространстве теряется я каждый раз ахуй ловлю с того как те не похуй его жизнь же, по разным дорогам все разойдемся в итоге

Вы

09:15

не похуй, сань

Санёк 09:16 ебать мой лысый череп пгоди, а он те писал ещё че та после этого или ты ему обсудить надо же

Вы

09:16

да нихуя он не писал

Санёк 09.16 пиздец я хуею чел и че терь не будете дружить что-ли больше надо же мириться с кентом то Кентом, точно. Сейчас Марк придет в школу и нужно будет снова делать вид, что они с Артёмом «лучшие друзья». Скрывать отношения четыре месяцев казалось сильным для Марка. Стало грустно. Грустно, что за последние две недели они даже не выделили друг для друга время. Когда Артём звал погулять, Марк был занят. Когда Марк звал — был занят Артём. Может Артём обиделся на это? И гнев вылился сейчас?

Вы

09:17

да норм сё

разберемся

а че у тя в нике 812 стоит

ты терь каждый номер с машины

подбираешь

Марк ответил кратко, резко сменив тему, чтобы мысль «поглубже разрыть ситуацию» побыстрее вылетела из головы Саши. Санёк 09.18 количество хуев в твоей жопе

Вы

09:18

сомнительно

Санёк 09.18 потужно потужно

Вы

09:19

дружище опазыдваю пмздец

минута до звонка нахуй

я ебал

у нас какой щас

Санёк 09.19 русский

Вы

09:19

БЛЯДСТВО

та пизда тупаеблая

опять орать будет

+я ещё и опоздаю по любому

Санёк 09.20 да ты даун ёбаный потому что как можно блять прийти ко второму и опоздать ко второму она те просак порвет я тя жду, мы в класс уже заходим не ебанись еблом когда по лестнице бежать будешь

Вы

09:22

уебок

После переписки с Саней на душе становится как-то легче. Марк выключает телефон, и пока идёт до школы, вспоминает об июне. Они вступили в отношения в июне, теперь Серков любит июнь. Четыре месяца отношений — мало, но для Марка всё-таки долго. Мало того, что он ахуел от того, что ему может понравиться парень, он сам не думал, что с этим же парнем можно построить ещё и отношения. После взаимной симпатии последовало «Давай попробуем», а оказалось, что Артём — его родственная душа, и Марка никто так не понимает, как Артём. Если человеку больно от действий партнера, то значит, ему не безразлично, значит есть чувства. Но было ли больно Артёму, когда тот ушел? Когда Марк сказал, что ему неприятно, когда его не слушают. С Бондаревым ссорятся редко, но когда у вас слишком долго идёт все как по маслу, один все равно как-то попытается вывести на конфликт другого. Серков переживает. Переживает за чувства Артёма, за их отношения. Блондин заходит в здание, и не снимая сменки, поднимается на третий этаж, где уже как четыре минуты идёт урок русского языка. Из-за утреннего инцидента он проебал и перемену, и время. Серков стучится, заходит в класс. На него орет учительница, мол, как ему хватает совести жить в пяти минутах до школы и ещё опаздывать. Марк проходит в класс, садится на четвертую парту от стены рядом с Сашей. Они хлопнулись руками и Серков начал греметь вещами, доставая школьные принадлежности из рюкзака. — Я твой рот ебал искренне, семь минут прошло, чучело блять. — тихо шепчет Саша, не дай бог злая учительница русского языка, которую они даже не знают как зовут, почувствует какой-то посторонний шум помимо старого гудящего компьютера. Марк достает тетрадь и раскладывает учебник, аккуратно посматривая на противоположный ряд, где как раз-таки и видит Бондарева с Яковлевым, сидящих на последней парте. На последующих переменах, Марк полностью игнорирует Артёма, хоть все впятером это замечают, но ничего не говорят. Марк демонстративно общается с Димой, Сашей и Яковлевым, стараясь не замечать лицо Артёма. Во время длинной перемены, когда все впятером курили в туалете, Марк, как всегда, завел тему. Друзья обсуждали новый трек какого-то популярного исполнителя, критикуя, что он снова сочинил какую-то ебню, и судя по всему, писал текст к песне на коленке у бобра. Бондарев быстро подстроился и подхватил тему, активно общаясь со всеми, кивая на слова Марка и отвечая на его аргументы. Но тот будто бы не замечал, по крайней мере, очень правдоподобно делал вид. Блондин то делал затяжку, то поправлял футболку под зипкой, то смотрел в окно, зашнуровывал шнурки, когда говорил Бондарёв. Младший это замечал, и если честно, начинал немного раздражаться. На четвертой перемене троих из них отправили в библиотеку, взять книги на урок. Артёма, Марка и Диму. Марк же понимает, что людей меньше, а значит, что если Дима отойдет хоть на метр, то он останется один на один с Бондаревым. А Бондарев, в свою очередь не упустит шанс попробовать заговорить с Серковым. — Бля, Димон. Я забыл про то что мне в медпункт надо, справку какую-то забрать. Возьмёшь на меня книгу тоже? — сказал Марк, как только все втроем вышли из кабинета литературы. Отмазка звучала достаточно правдоподобно. Для Димы — да. Артём все понимал. Парня это тихо бесит, его спокойствие трещит по швам. Но попросить прощения у Серкова, или хотя бы написать парню в телеграмме во время урока, мол, «давай отойдём и поговорим», Бондареву не позволяла гордость. — Справку о том, что ты не спидозный? Хорошо — Дима качнул головой в положительном жесте, — Димон, очередная попытка пошутить снова комом, да? Дима отправился с Артёмом в библиотеку. Серков же, сделав видимость похода в медпункт, спустился на второй этаж и там свернул в туалет. Нужно покурить. Впервые спустя месяц он курит без Артёма. Когда Марк зашёл обратно в класс, ребята оказывается уже успели занять парты, чтобы сесть вместе. Он садится рядом с Димой. — А где Ольга Степановна? — спрашивает Марк у друзей, присаживаясь. — Ну мы как раз минут пятнадцать её ждём уже. Опаздывает может. Кстати, вот книга твоя. — Дима передает Марку книгу. Видимо ребята до этого о чем-то разговаривали. Марк не знает тему разговора, потому что его не было минут пятнадцать. Ольга Степановна подошла через пять-шесть минут. — Прошу прощения за опоздание, задержали у директора. — учительница литературы, высокая стройная женщина на каблуках, лет тридцати пяти, в очках, аккуратно проскользнула между рядов, пытаясь отдышаться. — Ух нихуя, сейчас на целых двадцать минут. — Говорит Саня рядом сидящему Бондареву. — Так её директор поебывал просто, перемены не хватило, войди в положение. — отвечает Бондарев. — Какой ты мерзкий — отвечает Саша. Ольга Степановна поправляет очки, берет в руки книгу, и начинает спрашивать домашнее задание. Из всего класса активно работают от силы человек пять. Артём и какие-то отличники с первых парт. Бондарев любит литературу. Даже сам когда-то пробовал писать стихи, но быстро забросил, посчитав их отстойными. Артем тянет руку, отвечает на вопросы, пересказывает что нужно. — Переходим к проверке тетрадей. Ольга Степановна берет красную ручку и начинает ходить по рядам, проверяя классную и домашнюю работу. Пусть классную работу писал не каждый в классе, безмятежно забив на нее хуй, мол, «зачем? Её все равно не проверяют». Но в этот раз, учительница решила сделать иначе. Домашнюю работу сделали все. Кроме Марка, конечно. Он вчера был не в том настроении, чтобы еще и писать душную литературу. — Заебись, сейчас ещё и двойку получу. Кто ж знал, что она проверять будет. — Обиженно пробубнил Серков. — Бля, ты в натуре лох педальный, ну главное не грусти, все равно для того, чтобы фары на трассе протирать, литература не нужна. — С насмешкой говорит Дима, перелистывая свою тетрадь на нужную страницу с домашней работой. — Пиздец из тебя, а не группа поддержки конечно — усмехается Яковлев. — Да ладно тебе, завтра занесешь и попросишь исправить. Она же не грымза какая-то. — Поворачивается Саня и успокаивает Серкова. — Ну да, её ж трахнули пятнадцать минут назад, конечно не грымза. — Вставляет свои пять копеек Яковлев с задней парты. После чего без малейшего угрызения совести уже угарает с Димой. — Фу блять, пиздак завали. — Саша закрывает руками лицо от такого передоза кринжа. Учительница уже подходит к их ряду, и почему-то, как бы Артём не злился на Серкова, парень не хотел, чтобы Марк ходил потухший из-за литературы. Артём устал от этих переглядок, от холода и полного игнорирования. Когда Марка мало, на душе становится тихо и пусто. А Серков сам действует на него, как разряд тока. Они и так скрывают свои отношения в компании, хотя поначалу было сложно. Но без уединения было тяжело. Не в сексуальном плане, эмоционально. Но самое интересное, что до отношений не было ни насмешек, ни подколов. Артём задумался, неужели мы реально так палимся? Но это ведь не было так. Или было? При малейшей возможности, Артём всегда выбирает Марка. Выйти покурить Бондарёву было бы комфортнее с Марком, нежели в шумной компании. Нет, ребята действительно хорошие, они все очень близки, всегда помогут, но если у Марка социальная батарейка никогда не опускается ниже ста, что он может постоянно гулять, разговаривать по душам, шутить и смеяться, то младший устает, и ему хочется побыть или одному, или с Серковым, или забрать от друзей самого Серкова, чтобы уже тот побыл с Артёмом, ибо толпа людей начинает брюнета раздражать. Серкову нужно занести химию — Артем пойдет с ним. Выходя из школы, он пойдет путем Марка, хотя дом брюнета ближе. Если Артема попросили расставить книги в библиотеке, так он притащит Марка (якобы «помочь»), не оставляя ему выбора. А после можно и опоздать на пол урока, используя «важные дела в библиотеке», как аргумент. И не обязательно говорить всем, что после помощи библиотекарю соса лись за шкафами. Неделю назад кто-то в группе позвал погулять. Пусть, врать друзьям не хорошо, но только у Марка с Артёмом внезапно появились какие-то «срочные дела», которые можно сделать и за прогулкой вдвоем в другом районе, боясь пересечься с кем-то из друзей, гулящих по своему жилому комплексу. И много-много других моментов, которые хочется просто разделить на двоих. И Бондарев все же решается незаметно передать тетрадь блондину. Это заметил только Саша, и так привыкший уже к внезапным подобным выходкам от брюнета. Марк немного в шоке от такого знака от парня. Но тем не менее было пиздецки приятно, и старший еле еле удержал лицо, чтобы не улыбнуться Бондарёву. Теперь же, осталось только надеяться, что учительница не догадается посмотреть фамилию на тетради, иначе тогда будет реальный нагоняй и двойки обоим. Ольга Степановна подходит к парте Яковлева, проверяя его домашнюю работу, затем к парте Серкова и Димы. Взгляд ребят падает на «тетрать Серкова». Что блять? Дима выгнул бровь и смотрит вопросительно на Марка, мол, «что за хуйня происходит?». К счастью, никто из друзей не додумался вдруг спросить «ой Марк, так у тебя же не было тетрадки! Откуда она?» по крайней мере при учительнице. А та, в свою очередь, всё-таки не догадалась посмотреть фамилию на обложке тетради. — Не поняла. Бондарев, а твоя тетрадь где? — Я писал домашнюю работу, но забыл её дома, прям на столе. — Бондарев виновато направляет взгляд в парту. — Это два, Артём. — Ольга Степановна уходит. Бондарев вздыхает. Вот у него оценки с начала недели хорошие, физика — два, литература — два. Но почему-то грустно не было. Бондарев-то уверен, что одна двойка на фоне его пятёрок никак не повлияет на средний балл, а Марку будет приятно. Так что, он, сложив руки на парте, лег, надеясь, что друзья просто забудут про такой внезапный вкид с тетрадкой. — И че это было щас? — спрашивает Саша. — Че было щас, — спокойно отвечает Артём — я передал тетрадь Марку ...и — И ты получил двойку, блять, Темыч, нахуй. Че происходит? — Сань, что? — Вы когда этот цирк уже закончите? Глаза режет от вашей драмы, честное слово Артём просто лежит. Он не знает что отвечать. Он и сам уже заебался от всего что происходит между ними с Марком. Разговаривать не хотелось. Точнее, хотелось до хрипа, но ебаная гордость душила обоих, мешая сделать первый шаг. Они всегда обговаривали проблемы, но сейчас двоим мешала лишь она. * * * После литературы Артём, как обычно погружённый в свою депрессивную тишину, забыл на парте тетрадь. Марк открыл её. Не от скуки — он просто привык без спроса совать нос во всё, что касалось Бондарева. Листая страницы, он замер: прямо под классной работой рваным, дёрганым почерком были набросаны стихи. Блять, и рифмы там были пиздец как похожи на их вчерашний конфликт. Стоп. Артем написал ему стихи? Марк не собирался отдавать тетрадь через друзей — слишком много чести. Он сам прочитал эти строчки, и внутри сразу же что-то оборвалось. Обычно русоволосый проводил эту перемену в библиотеке за чтением своей книги. Иногда он устает от постоянного шума, исходящего от ребят. Марк заходит в библиотеку. Там пахло старой бумагой и мертвой тишиной. Артём сидел в углу, рядом с окном, делая вид, что приход блондина его вообще не колышет. Он демонстративно не поднимал глаз от своей книги, даже когда Марк подошёл вплотную, Артём даже не шевельнулся. Тогда Серков просто перехватил его за подбородок, грубовато, но без боли, заставляя повернуть голову и посмотреть на него. Старший не стал вежливо класть тетрадь — он с размаху швырнул её второй рукой прямо поверх раскрытых страниц Артёма, заставляя того вздрогнуть, затем опёрся бедром о край его стола, нарушая все границы приличия. — Тетрадь свою забери, писатель, — тихо сказал Марк, чувствуя, как под его пальцами напряглась челюсть Артёма. — И рифма у тебя, кстати, такое же дерьмо, как и твоё вчерашнее поведение. Но мне зашло. Артёму захотелось закрыть книгу, отложить её в сторону и положить свою ладонь поверх руки Марка, которая всё ещё удерживала его за подбородок. Аккуратно прижаться щекой к его тёплым пальцам, закрывая глаза. Сказать, что устал от этого молчания, но Артём не может. Под прикосновением пальцев Марка Артём замер. — Убери руку, Марк. На нас смотрят, — тихо, почти одними губами произнёс он. — Мне всё равно, — упрямо ответил Марк, хотя его собственная ладонь начала мелко подрагивать. — А мне нет. Оставь тетрадь и уйди, пожалуйста. Нам обоим нужно остыть. — Я просто хотел помочь, — Марк стиснул зубы от резкости этих слов. — Помогай тем, кто об этом просит. А меня оставь в покое. Твоя забота начинает душить. Марк уходит молча. Артём сидит, дышит. Он не гонится, хотя очень хотелось. Побежать, взять за руку, но почему-то казалось, что сейчас это самое правильное решение. * * * Прошло три часа. Уроки закончились. На улице въебал жуткий, холодный ливень со шквальным ветром. Артём стоял под козырьком школы, зябко кутаясь в свою тонкую всратую зипку. Он ненавидел зонты, ненавидел дождь, но больше всего ненавидел то, что сейчас придётся идти пешком по этой грязи. Вдруг над его головой раскрылся большой чёрный купол. Запах мокрого асфальта смешался с дорогим парфюмом. Марк. — Ты идиот, Бондарев? На улице плюс восемь, а ты в этой тряпке стоишь, — Марк уставился на него своим привычным душным взглядом, но зонт держал так, чтобы на Артёма не падало ни капли. — Серков, отъебись. Я же сказал — нам нужно остыть, — Русоволосый попытался сделать шаг в сторону, прямо под холодные струи, но Марк бесцеремонно перехватил его за шнурки капюшона и дёрнул обратно под зонт. — Я остыл, — Марк прижал его к себе плечом, нарушая все границы. — А вот ты сейчас сдохнешь от пневмонии, и мне некому будет физику объяснять. Иди под зонт, придурок. Артём замер, чувствуя, как чужое тепло сквозь куртку мгновенно пробивает его озноб. Он посмотрел на Марка — блондин упрямо смотрел вперед, его челюсть была сжата от злости и смущения. — Твои стихи... — тихо начал Марк, не оборачиваясь. — Они ведь про нас? Про вчерашнее? — Тебе показалось, — холодно соврал Артём, хотя его пальцы в карманах джинсов сжались в кулаки. — Ври больше, — Марк резко остановился прямо посреди пустой дождливой улицы, разворачивая Артёма к себе за плечи. — Ты написал, что я душный. Написал, что тебе тошно. Но почему-то ты до сих пор носишь мою футболку дома, когда тебя никто не видит. Почему-то ты сейчас не уходишь. Артём молчал. Ветер трепал его мокрые каштановые волосы, которые развевались по лицу. Он смотрел на Марка своим ледяным взглядом, но внутри у него всё горело. — Потому что ты дурак, Серков, — наконец тихо произнёс Артём, делая шаг вперёд и буквально утыкаясь лбом в плечо Марка, пряча лицо от дождя и собственного смущения. — Ты лезешь со своей физикой, когда мне просто нужно.. чтобы ты был рядом. Без твоих формул. Просто будь тут. Марк на секунду замер от этой неожиданной капитуляции холодного Артема. Затем он медленно опустил зонт чуть ниже, закрывая их от всего мира, и крепко обнял Артёма свободной рукой, зарываясь пальцами в его мокрые кудри. — Физику ты всё равно сдашь, Бондарев, — тихо, но уже без прежней злости усмехнулся Марк, утыкаясь носом в его макушку. — Я лично прослежу. А теперь заткнись и пошли домой. Я замёрз из-за твоей гордости.