Тон голоса

23 сентября 2028

Санкт-Петербург

— Ты выглядишь как-то странно. — В каком смысле? — Не похоже на себя, не как обычно. — Я покрасила волосы. — А, вот оно что… Лохматый длинноволосый парень почесал затылок, более внимательно вглядываясь в девушку, стоящую перед ним в просторной тёмной гостиной его квартиры. Он шмыгнул носом, одобрительно оглядел её сверху вниз и отвернулся к сейфу на полке в платяном шкафу. — Выглядишь неплохо. — Спасибо, — без намёка на благодарность произнесла Ади, заправляя тёмную прядь волос под капюшон худи. Этим утром она покрасила волосы в цвет, близкий к её родному тёмно-русому, но результат оказался всё же темнее, чем задумывалось. Она озадаченно смотрела на себя в зеркало в ванной, было очень непривычно видеть себя не с блондом, который она поддерживала последние три года. Ади не ожидала, что тёмный цвет волос подчеркнёт приобретённую жёсткость в выражении её лица, о которой она не подозревала. Парень долго крутил круглую ручку на стенке сейфа, его заминка выводила девушку из себя. — Ты можешь поторопиться, пожалуйста? — произнесла она вежливо, но нервно. — У меня встреча через полчаса, я не могу опаздывать. Парень промычал что-то неопределенное и через пару секунд дверца сейфа отворилась. Ади заглянула за его плечо и увидела пачки денег, обернутые бумажными лентами с печатями банка. В этот раз пачек было больше. Значит, она пришла одной из первых. — Ты перевела на мой кошелёк? — спросил парень, поправляя очки в тонкой металлической оправе на носу с горбинкой. Ади молча показала ему экран телефона с подтверждением транзакции криптовалюты. Парень дотошно проверил адрес криптокошелька, на который были отправлены деньги, снова промычал и потянулся к своему телефону в кармане домашних растянутых штанов. Он открыл приложение криптобиржи, проверил свой баланс, и удовлетворённо кивнул. После открыл приложение калькулятора, сверился ещё раз с суммой, которую должен выдать согласно курсу, и, отсчитав нужное количество купюр, отдал Ади толстую внушительную пачку банкнот. — У тебя получилась прям котлета в этом месяце. — Если бы не штрафы, я бы забрала всё, что у тебя есть, — сухо пошутила Ади и засунула часть денег в самый глубокий карман своего рюкзачка, а другую часть, что побольше, убрала в заранее подготовленный конверт. Девушке пришлось балансировать на одной ноге в узкой прихожей, пока она натягивала ботинок. Парень мялся рядом, пока наконец-то не пробубнил: — Я там новую игру купил, ну та, которая недавно вышла. В сеттинге киберпанка, про апокалипсис. И мне кореш пару грамм принёс вчера. Не хочешь посидеть вместе, когда освободишься? Ко мне буквально пару человек должны прийти за бабками, а потом… — У меня дела, в следующий раз. — Ади жёстко оборвала парня, застёгивая куртку. Её взгляд устремился в гостиную, откуда был виден экран огромного телевизора с застывшем меню паузы недавно вышедшей видеоигры. Ади уже успела посмотреть пару серий прохождения, и очень жалела, что не сможет сама поиграть — игровой приставки у её не было, а её ноутбук не был настолько мощным, чтобы поддержать системные требования игры, которая, скорее всего, снова задаст планку геймдеву. Напротив был виден журнальный столик с кучей коробок с едой из курьерских доставок и бутылки с пивом. Рядом с телевизором у стены был стол с механизмом регуляции высоты, на котором стояли включённые мониторы. Зелёно-красные свечные графики курса криптовалют привлекли внимание девушки на одном из них. — У тебя сделка в минус уходит, тебя сейчас в ликвидацию выкинет. — Блять! — парень тут же изменился в лице и побежал к мониторам, не попрощавшись. Ади едва слышно хихикнула и вышла из квартиры, прикрыв за собой дверь. Про ликвидацию она лишь пошутила, просто не хотела задерживать себя разговорами. Марк, меняла криптовалюты, на протяжении нескольких лет был самым надёжным человеком в жизни Ади, который был готов обменять ей деньги в любое время дня и ночи. Пусть его дело было очень рискованным, но он работал арбитражником с самого момента, как смог зарегистрироваться на бирже, а физическим обменом валют он больше подрабатывал, забирая себе в карман небольшой процент за предоставляемые услуги. Ади доверяла ему, потому что за годы, как она обращалась к нему, он её ни разу не обсчитал и не обманул. И его ни разу ещё не накрыли. Единственной проблемой было то, что он очень хотел добиться её расположения. Но девушка видела в нём только способ перевода своей зарплаты в фиатные деньги. И она просто не хотела связываться с парнем младше неё, который тоже был в серой зоне.

***

В послеобеденное время стало намного прохладнее и чуть более ветренее. Подходя к месту встречи — детской площадке, зажатой во дворах центрального района города с уличными тренажёрами и огороженным спортивным кортом неподалёку, где компания подростков гоняла мяч — Ади сразу заметила знакомую машину, заворачивающую к парковке. Стёкла не были тонированными, хотя ухоженная модель гелика девяностых годов, которая уже считается легендарным винтажом, будто бы подразумевала под собой такую деталь. За водительским сидением был мужчина восточной внешности лет пятидесяти с мясистым, будто свисающим, хмурым лицом и тёмными короткими вьющимися волосами. Ади наблюдала за ним, когда присаживалась на выцветшую деревянную лавочку. Она слегка вскинула брови в удивлении, когда пассажирская дверь машины открылась, и из неё выбежала девочка младшего школьного возраста, одетая в тёмно-синий сарафан до колен, белую блузку с рюшами на рукавах и лёгкую жемчужную дутую курточку. — Не упади! — крикнул ей в след мужчина, растягивая гласные, который медленно и устало вышел из машины и закрыл её на ключ. — И на горку не забирайся! Он внимательно следил за девочкой, пока медленно направлялся к той же лавочке, где сидела Ади. Девочка запрыгнула на качели и начала с силой раскачиваться, а её длинные светлые косички мотались туда-обратно в воздухе. — Вы сегодня с дочкой, Дмитрий? — с тихим уважением в голосе произнесла Ади, не глядя на мужчину. Тот тяжело опустился на дальний конец скамьи и поправил стоячий воротник серой футболки-поло под чёрной кожаной курткой. — Пришлось взять её с собой, не успел отвезти домой. Тот торч снова задолжал, не уяснил прошлый разговор, — он провёл по лицу огромными руками с толстыми короткими пальцами, на костяшках виднелась свежая краснота ссадин. Он долго и устало выдохнул, прежде чем потянулся к нагрудному карману на куртке, и достал пачку дорогих сигарет. — Надеюсь, у тебя как всегда, без задержек. — Обижаете, — низко и с ухмылкой протянула Ади. Она успела достать свою зажигалку из рюкзачка и передала её мужчине. Пока он смачно подкуривал, она достала конверт с деньгами, а после они обменялись предметами — зажигалка на конверт. Дмитрий слегка отогнул закрывающий клапан конверта, просунул пальцы внутрь и быстро пересчитал количество красных пятитысячных купюр. Молча кивнул, выдыхая дым из ноздрей, и положил конверт во внутренний нагрудный карман. Мужчина, который теперь был чуть расслаблен, когда его часть дела была выполнена, наблюдал за своей дочкой. Та уже крутилась на вращающейся карусели с другими детьми, которые после субботних уроков высыпали на улицу. Ади тоже заметно изменилась в лице, напряжение из тела ушло, и она с облегчением откинулась на спинку лавки. Сняла капюшон розового худи и прочесала пальцами чуть спутавшиеся волосы, которые достала из-под худи, и особо тщательно проработала кончики на груди. Краем глаза она заметила, как мужчина озадаченно на неё уставился. — Ты выглядишь как-то странно. — Вы уже второй за сегодня, кто сказал об этом. Мужчина лишь пожал плечами, и снова отвернулся, наблюдая за дочкой. — Мама не обижает тебя? — резко спросил он. — Даже не знаю, как сказать… — Ади почесала щёку, отворачиваясь в другую сторону, ища за что зацепиться взглядом. — У нас был конфликт вчера. Меня уволили. В повисшей тишине между ними возникло напряжение. Внезапно в голове Ади будто бы запульсировало, а конечности похолодели. В ушах зашумело, а смех детей на детской площадке и звуки футбольной игры на спортивном корте будто ушли под воду. — Даже не хочу спрашивать, как это вышло, — голос мужчины огрубел. Ади не видела его лица, которое ей больше напоминало морду шарпея, но она знала, что его взгляд стал более профессионально-холодным, как и его отношение. — Просто хочу надеяться, что это никак не повлияет на следующий месяц. — Не повлияет. Отдам долю в срок, как всегда. — Девушка буравила глазами желтеющие листья на деревьях у спортивного корта. Её пальцы начали дрожать, и она спрятала руки в карманы болотно-зелёной куртки-бомбера. — Охотно верю. С тобой приятно иметь дело, ты не подводишь… Посмотри на меня, — в её сознании это больше прозвучало как приказ, когда на самом деле мужчина довольно мягко попросил. Он выбросил окурок под ноги, и дождался, пока девушка не повернула голову к нему, выглядя как олень на трассе, которого вот-вот собьют. — Я очень не хочу, чтобы у нас возникли проблемы, Аделина. Особенно у тебя. Понимаешь, о чём я? Ади медленно кивнула, не отнимая взгляда с карих глаз мужчины, один из которых был светлее из-за прогрессирующей глаукомы. Она мужалась как могла, чтобы не вызвать у серого коллектора мысли, что она может стать ещё одной строчкой в списке должников, которым необходим подход силы и «воспитательных» разговоров. Мужчина смерил её взглядом, который Ади из-за сковывающего страха не смогла прочесть, упустив толику жалости и сожаления на хмуром лице мужчины. — Расслабься. Я не угрожаю, я лишь по-доброму предупредил. — Я так и поняла вас, — еле выдохнула девушка, понимая, что ей ничего не грозит на сегодняшний день. Она потянулась к своему рюкзачку на коленях, чтобы достать сигареты, но мужчина уже протягивал ей свою пачку. Руки всё ещё потряхивало, когда она подкурила. Дмитрий помахал своей дочке, показывая, что всё еще внимательно за ней наблюдает. — У Олега ведь скоро как три года будет, — внезапно произнёс он, а сигарета чуть не выпала из резко открытого рта девушки на её джинсы. Судорожно вздохнув, она прикрыла глаза, чтобы собрать себя в руки, и не дать нахлынувшим эмоциям поглотить её. — У вас очень хорошая память. — Знаешь… — мужчина закинул руку на спинку лавочки и пальцами сильно протёр зажмурившиеся глаза. Он будто подбирал правильные слова перед тем, как заговорить снова, — если бы я знал, на что тебе пришлось пойти ради него, я бы не допустил его убийства. — Охотно верю, звучит благородно. Однако вот мы здесь, встречаемся уже какой раз, — теперь огрубела Ади, но не настолько, чтобы откровенно хамить и злиться, как ей того на самом деле хотелось. Она была не в том положении для этого. Она никогда не была в нужном положении для злости на тех, кто её заслуживал. — Работа есть работа. У меня своя, а у тебя… тоже своя. — В каком-то роде я вам даже благодарна, что вы обходитесь со мной мягко. — Тебе просто очень повезло не попадаться мне без денег. — Повезло, — горько и саркастично прыснула девушка, опираясь локтем на колено и закрывая лицо рукой. Её спина была сгорблена под тяжестью боли и удушья её ситуации. — Действительно повезло, Дмитрий, — хрипло и с дрожью в голосе проговорила она в ладонь. — Мне жаль. Но бизнес есть бизнес. Олег был дураком, уж прости. Если решил взяться за дело, надо было заранее понимать каким способом он будет отдавать деньги, Аделина. — Я вообще была не при делах, я не знала чем он занимался за моей спиной, — девушка повернулась к коллектору, её серые глаза были влажными и покрасневшими. — Кому-то приходится отдуваться за должников и после их смерти. Не я создавал правила, не мне решать. — Застрелить Олега было лишь вашей работой, да? — Именно, — сухо и кратко ответил Дмитрий, и громко опустив руки на колени, оттолкнулся, и встал на ноги с кряхтящим звуком. — Бизнес есть бизнес, Аделина. Я делаю свою работу, у меня нет к тебе ничего личного. Надеюсь, и не будет. Кинув предупредительный взгляд, он кивнул ей на прощание, и медленно зашагал в сторону детской площадки. Сдерживая слёзы, Ади наблюдала как мужчина зовёт свою дочку, с которой они вернулись к машине. Дмитрий очень изменился, разговаривая с девочкой, он будто стал другим человеком — добрым, мягким и заботливым папой. Будто бы минуту назад он не был выбивалой и не забирал часть долга Ади. Она лишь могла молча наблюдать, как они садятся в машину, напоминающей ей куб, и уезжают прочь через узкий проезд между домами. Ади очень не хотела плакать в этом месте, где раз в месяц встречалась к коллектором, убившим её молодого человека Олега. Ади уже несколько лет выплачивала долг, который тот взял, но так и не смог вернуть. Очень удобно получилось, что у Олега не было родни, которую можно было трясти, а была только Ади, на которую вышли страшные люди. Чувства девушки очень быстро прошли трансформацию от горя до ненависти. Она проклинала и ненавидела умершего парня, виня себя в выборе его как своего ухажёра во времена учёбы в университете, и одновременно винила его за ношу, которую он взвалил на её плечи. Она часто думала о том, какой была бы её жизнь, если бы ни её жизненный выбор и не грязный секрет парня. Это была классическая история молодого человека, который хотел разбогатеть, построив своё собственное дело, но которому не повезло связаться с не теми людьми. Взяв большую сумму денег в долг, парень вложил их в бизнес, о котором Ади до сих пор не знала. Она понятия не имела, чего он хотел добиться, а самое главное, почему не рассказал ей о своих амбициях. Всё вскрылось лишь тогда, когда после недельного отсутствия Олега в универе, за которое Ади обрывала его телефон и обивала порог его квартиры, на неё не вышли выбивалы и не объяснили ситуацию по-своему доступным языком, суть которого заключалась в двух вариантах будущей судьбы Ади — работа в борделе, с хозяином которого Олег каким-то образом связался, либо самостоятельный поиск денег. Его глупость и самодурство привело к трагедии, за которую девушка расплачивается до сих пор, будучи ни в чём невиновной .

***

Из рабочего кабинета мамы Ади, бывшей спальной комнаты, которую та преобразила для частных уроков, были слышны звуки ломающегося голоса семиклассника, который пересказывал Елене Васильевне содержание небольшой повести, которую он проходил в школе, но никак не мог сдать по ней сочинение. Ади не особо вслушивалась в суть, но звук голосов мамы и её ученика очень успокаивали её, напоминая, что обычная жизнь вокруг всё ещё существует. Ади сидела на кухне и просматривала эксель-таблицу, которую она вела, чтобы отслеживать медленно уменьшающуюся сумму долга и как долго ей придется ещё нести этот крест. Она внесла число с отданной сегодня долей в нужное окошко таблицы, и, в самом низу таблицы, получила ответ на свой вопрос. — Двадцать четыре месяца. Еще два года… — она пустыми глазами смотрела в экран ноутбука перед собой на обеденном столе, обречённо прикрывая рот ладонью. В один момент, с запозданием, на неё навалился весь ужас её ситуации. Пускай её работа была ей ненавистна, но она её кормила и помогала справляться с долгом. Пустота в груди разлилась до масштабов огромного моря, погружая в немое отчаяние и полное отсутствие идей как быть дальше. С одной стороны, ответ лежал на поверхности — начать искать новую работу, новую студию, где можно будет начать всё заново. Где, может быть, не будет истероидной начальницы, но придётся заново нарабатывать аудиторию. Помимо этого, биржа точно не оставит её голодной, даже если она будет входить в сделки в свободное время, а не сидеть за мониторами весь день, как это делает меняла Марк… Открыв баланс на своём кошельке, Ади с огромным облегчением и благодарностью самой себе выдохнула — как минимум, её накоплений действительно хватит, чтобы расплатиться в следующем месяце, что обезопасит её от угрозы силовых методов Дмитрия. И хватит, чтобы оплачивать расходы на жизнь её и мамы. Да и за будущую неделю она точно что-то заработает… Ади встала с жёсткого деревянного обеденного стула, и на ватных ногах подошла к открытому окну подышать прохладным вечерним воздухом. Что же, жить она точно будет, как и заверила об этом Лину. Но перспектива разбираться с поиском нового места и дальнейшей судьбой сидела в ней мутным едким осадком. Всматриваясь на проходящих на улице людей, она потихоньку успокаивалась. Она справится, как и справлялась всё это время. Она была уверена в этом. Вернувшись к ноутбуку, девушка закрыла программу с таблицами, и на автомате зашла в интернет. Пальцы сами открыли вкладку с котировками и другую, на шведском языке с материалами дела Свена. Вчерашние новости повлияли на стоимость акций военных промышленных компаний британцев, которые она успела продать по более-менее неплохой цене, чуть прибавив к своей марже. Но графики всё равно неумолимо окрашивались красным и проседали. Но последние новости о Свене выбили всю призрачную радость, которую Ади обрела, пока сама приводила себя в состояние борьбы за своё будущее. Новая статья вызвала чувство, до жжения знакомое в её грудной клетке. Ублюдку сняли домашний арест под огромный залог, а наказания за убийство беременной девушки не последует.

***

25 сентября 2028

Санкт-Петербург

Начать последнюю рабочую неделю без небольшой драмы не удалось. Ади прошла к стойке администратора студии, где уже вовсю работала Лина, очень напряжённо и внимательно вглядываясь в монитор компьютера. Она уже заранее была готова к смене — на ней был обтягивающий симпатичный нежно-зелёный шёлковый топ с длинными свободными рукавами и глубоким декольте, открывающим вид на её небольшую, но на первый взгляд упругую грудь без нижнего белья. Волосы девушки были заплетены в несколько тонких длинных косичек с вплетёнными в них белыми ленточками. Её макияж сегодня был как всегда изумительным — выбеленные верхние веки, зелёный кат-крис и сияющий хайлайтер делали из неё настоящую куколку с ноткой драматизма. Лина всегда напоминала то ли лесную фею, то ли вообще русалку — Ади всегда удивлялась многообразию образов и идей младшей коллеги. Она задержалась в дверях, чтобы достать из рюкзачка молочный ломтик для подруги, который Ади купила по дороге на работу в магазине рядом с метро. Она любила приносить ей сладости, это уже стало некой традицией — на обеденном перерыве Лина часто звала подругу либо к себе в комнату, либо на кухню, чтобы поболтать о личном. Пока Ади разогревала обед — иногда это был суп в судочке или жаркое Елены Васильевны, а иногда паста или плов из Вкусвилла — а Лина рассказывала продолжение эпопеи с парнями. И всегда всё заканчивалось молчаливой грустной кружкой кофе с молоком для Ади и Линой, жующей свою шоколадку или ломтик. Веселее было, когда она рассказывала что ей удалось изучить для будущих вступительных экзаменов в университет, или когда они обсуждали свежие новости из медиаполя. Подойдя к стойке, она перегнулась через её, и молча положила ломтик прямо на клавиатуру, по которой пальцы Лины быстро бегали. Наконец, Лина обратила на Ади внимание, и они радостно обнялись, приветствуя друг друга. Подруга сразу протянула руки к волосам Ади, но не успела она хоть что-то сказать по поводу перемены в её образе, как их прервал высокий мелодичный голос рядом. — Радуешься, пока ещё можешь, Аделина? Это была Саша, одна из старожил студии. Девушка была младше Ади, имела больше опыта в индустрии, но внушительными результатами по заработку и популярности не могла похвастаться. Причина начала стычек была очень глупая — еще очень давно, когда Ади только начала работать, Саша просто позавидовала тому, что той не приходится раздеваться на трансляциях, чтобы получать токены. Ади сразу выбрала для себя тактику раздеваний только на приватах, а обычную часть трансляций она вела как разговорные стримы. Она общалась с мужчинами из текстового чата, рассказывала истории, шутила, создавала понятные только ей и зрителям шутки, а иногда устраивала тематические или праздничные ивенты, будто она была обычной девочкой-стримершей с Твича. Если честно, Ади и Лина прекрасно знали в чём была причина неудач Саши — её внешность, больше похожая на лошадиную с длинным вытянутым лицом, крупным широким носом и мелкими тёмными глазками. Как говорится, на любителя. Но было и то, чему Ади искренне восхищалась в Саше — её стройной фигуре с аккуратной грудью и упругими округлыми ягодицами, на которых не было и намёка на целлюлит. И голос у неё не был хриплым от курения. Ади никогда не комплексовала по поводу своей внешности — разве что еле заметные возрастные изменения в виде заметных только ей мимических заломов у рта и у глаз вызывали у неё долгие тоскливые взгляды на саму себя в зеркало. Большая грудь, ставшая висеть чуть ниже, чем раньше, стала мягче из-за набранного веса от стресса из-за ситуации со Свеном, как и её животик и бедра, немного набравшие в обхвате. Однако, в своих собственных глазах Ади считала себя очень привлекательной. А стабильные комплименты из чата, сопровождающиеся токенами, пусть и не были мерой подтверждения для неё, но давали ей поводы улыбаться. Лина и Ади переглянулись. Затем молча перевели взгляды на вклинившуюся Сашу. Иногда было проще довести её до эмоций абсурдным молчанием, тогда она сама уходила, не дождавшись желаемой реакции. Ади не любила вступать ни с кем в конфронтации, даже с Мамой, но скандалить из-за пустых причин она никогда не хотела. Было веселее по-своему издеваться над Сашей. — Что, ты думаешь, ты выше нас всех? — не отступала Саша. — В чём проблема на этот раз? — спокойно спросила Ади, искренне поинтересовавшись. Рядом Лина зашуршала упаковкой ломтика. — В том, что ты постоянно хочешь выделиться. — откровенно глупая фраза Саши заставила Ади засмеяться. — Просто радуюсь, что тебя скоро тут не будет, наконец-то. — Ты слишком много думаешь обо мне, но это даже приятно в каком-то смысле, — девушка кивнула на недолгое прощание младшей подруге, и направилась к двери своей комнаты, проходя мимо Саши. У Ади часто возникало желание ударить или выдрать Саше волосы, но это принесло бы ей ещё больше проблем. Она прошла мимо неё, стараясь не касаться той плечом. Достала ключ от своей комнаты из рюкзачка, и стала открывать заедающий замок. — И что это вообще значит? — Значит, что будешь вспоминать и скучать. Но бабок у тебя больше не станет. — Ади не успела услышать истеричные нотки ответа. Она быстро зашла в комнату и закрыла на замок дверь. — Ебанная крыса. Настроение испортилось ещё сильнее, когда она заметила беспорядок, который оставила за собой на прошлой смене. Кровать была мятой, одежда всё также лежала на полу, а косметика разбросана на рабочем столе. Ади глубоко вздохнула, и принялась за небольшую уборку и смену постельного белья. Ещё надо было успеть накраситься и переодеться перед трансляцией.

***

— Ой, ну как же вы меня засмущали сегодня, так много приятных слов вы мне ещё никогда не говорили, — Ади наматывала прядь волос на палец и притворно мягким и милым голосом кокетничала со зрителями, взорвавшими её чат комплиментами. Её веки сияли розовыми сияющими тенями с крупными отражающими частицами, длинные тёмные стрелки делали её взгляд глубоким и томным. Сегодня она выглядела особенно привлекательно, удачно подобрав себе образ «девушки-соседки» — на ней была тонкая, почти прозрачная, белая маечка-топик, еле скрывающая пышноту её груди, чёрно-розовая фланелевая рубашка и джинсовые шортики. Такая девчонка вполне могла бы постучаться в дверь с просьбой что-то починить в её доме — то была старая как мир мужская фантазия, в которую Ади вписывалась внешностью и успешно использовала. Голос девушки становился выше и доброжелательнее, когда она работала. Она вела трансляции для иностранной аудитории — так был настроен её трафик, который ей приносил потоки американцев и европейцев. Также отлично работали её соцсети, которые она сама вела как свой личный лайф-блог — без эротики и намёка на её работу, но ссылка в её профиле давала прямой переход на её вебкам-профиль. Они любили её голос с чуть слышимым русским акцентом, который девушка не видела смысла корректировать, и часто просили что-то сказать на её родном языке за токены. Почему-то именно на этой трансляции Ади чувствовала себя особо гордой за себя, вспоминая, какими усилиями ей удалось достичь такой лояльной аудитории. Она чувствовала себя исключительной и, хотя бы в чём-то, везучей. Но её настроение ухудшилось, когда на экране высветилось приглашение на приват от Феликса. Девушке не пришлось ничего другого как поблагодарить расстроенный её уходом чат, и принять приглашение. С внутренним раздражением она ждала, пока произойдет подключение с её самым щедрым и сложным постоянником. Этот старый ублюдок всегда вынуждал её долго выбирать наряды, которые хоть как-то смогут заставить шевелиться его сморщенный отросток. Сначала он любил, когда на ногах Ади были сетчатые чулки, которые она либо рвала длинными острыми ногтями, либо использовала канцелярский нож. Иногда он просил её надевать милые платья, в которых любая другая нормальная девушка пошла бы на свидание или на пикник. Но её он просил использовать ножницы и отрезать лоскуты ткани после каждого звука начисляемых токенов. Другая его прихоть, помимо порчи одежды, заключалась в том, чтобы она буквально плевалась его именем, будто бы он был ей противен до ненависти. В такие моменты Ади не играла. Ади ненавидела этого постоянника, как и всех остальных. Но Феликса особенно. Ей никогда не хватало слов в разговорах с Линой, чтобы передать всё презрение к старому немцу, который использовал девушку для исполнения всех его грязных и невыполнимых фантазий, в которых его жена отказывала ему всю их долгую совместную жизнь. Его появление на трансляциях стало буквально глотком свежего воздуха. Жаль, что не в позитивном смысле этой фразы. Он не принес ощущение, что можно было расслабиться и спокойно работать с ним, просто ведя беседы на темы, которые интересны ему, а после переходя к самому шоу. Вовсе нет. Из-за него всегда казалось, что в комнате холоднее, чем было на самом деле. Каждое его сообщение в чате или звук скрипучего высокого голоса, и каждый звук начисленных токенов лишь приближал неминуемый момент, когда придётся остаться наедине с его морщинистым и вечно недовольным лицом, которое он будто хотел впечатать в монитор своего компьютера и пробраться к Ади в жизни. Она предпринимала попытки помочь ему и навести его на мысль, что ему стоит проводить больше времени со своей женой. Что ему стоит сводить её на ужин или на шоппинг, позвать его взрослых сыновей на спортивную игру или сходить в бар с его друзьями по работе… Ей было плевать что вообще любят немцы делать на досуге, главное было найти хоть какую-то причину, чтобы он одумался и ушел с её страницы и никогда не возвращался. Особенно после появления нового кинка на кровь. — Мне кажется, или ты хочешь, чтобы я больше не приходил к тебе, meine kleine Mädchen? — однажды спросил он её своим скрипучим голосом с вязким акцентом, когда девушка лежала на кровати и легонько поглаживала себя по бедру. На миг её фальшивая сладкая улыбка дрогнула, и она сделала вид, что его вопрос был оскорбительным. — Мой Ворон, если я хоть однажды проведу вечер без тебя, мой день будет испорчен. Я жду момента, когда могу поговорить с тобой с самого утра, как только проснусь, — Ади надула губы и насупилась. Играть куколку для него стало настолько привычно, что эта роль стала для неё некой зоной комфорта, когда могла отделить себя настоящую от своей рабочей версии, и не задумываться слишком глубоко о происходящем. Ади продумывала, как бы стянуть с него денег в последний раз. Возможностей осталось не так много, он приходил к ней не каждый день. Но хитрость с напускной обидой, пока тот снова просил её поранить себя, сработала, и в извинение он отправил ей токенов. А говорить о своём уходе Феликсу Ади не собиралась. Девушка лишь надеялась, что Мама отъебётся от неё хотя бы в последние рабочие дни и даст возможность отработать так, как Ади считает нужным. Как минимум, за треть смены она уже приблизилась к плану дневного заработка. После окончания привычного шоу с раздеванием, использованием игрушек и искренних словесных унижений, он ушёл, а Ади взяла перерыв привести себя в порядок, немного отдохнуть и поесть. Она открыла окно на проветривание, и вернувшись к столу, открыла новую пачку очищающих салфеток для тела. Все стёкла в студии были поклеены отражающей плёнкой, чтобы ни у кого с улицы не было вопросов о неоновом свете из всех рабочих комнат. Хотя, вряд ли кто-то из жильцов поднимал голову наверх, заходя в двор-колодец. На этапе ремонта в бывшей коммуналке провели шумоизоляцию, что не оставляло никаких намёков на то, что происходило на самом верхнем этаже одного из домов. Выйдя из комнаты, девушка зашла в ванную, и умыла покрасневшее лицо. Она задержалась у зеркала, всматриваясь в себя. Иногда такие паузы помогали ей собраться с силами продолжать работать, но иногда она видела в себе самого мерзкого, жалкого и лживого человека в мире. На общей маленькой кухне, не особо тронутой ремонтом, где от «кухни» было лишь одно название, у окна стоял шаткий складной стол, за которым в лучшие дни могли поместиться восемь девочек, если постараться уместить скрипучие стулья как можно ближе друг к другу. У стены справа от окна была длинная столешница с электрическими чайниками и кружками, а посредине столешницы мойка для посуды, забитая грязными тарелками. Никто никогда не вызывался разгребать и мыть их, пока Мама не наорёт на случайную несчастную девочку, дав ей противное задание убрать всю кухню. Но сегодня Мамы не было в студии. Зато у холодильника копошилась Лина, такая же красная и растрёпанная. — Как успехи? — Ещё бы одного жирного, и пойду домой, не буду отрабатывать до вечера. — Мне кажется, Мама… — Похуй уже на Маму, котёнок. — Мне нравится твой настрой. Мне бы так, — устало и тоскливо протянула подруга. Она открывала судочек с домашней гречкой и парой котлет чтобы поставить его греться в микроволновку на холодильнике. — Тебе немного осталось. Я уверена, ты уже в следующем сентябре самая красивая пойдешь знакомиться с одногруппниками. — Если это окажется неправдой, я никогда больше с тобой не заговорю, — лицо Лины чуть просветлело от безобидной шутки. Подруги молча пообедали домашней едой. Сегодня у Ади были остатки картофельного пюре, немного свежего салата без заправки и варёная куриная грудка. Не самый любимый набор, но хотя бы способный утолить голод. Они всё же немного поговорили, когда силы вернулись, обсуждая события на сегодняшних сменах, пока на кухню не зашла Саша. Она сделала вид, будто не замечала девушек, и громко звенела кружками и пакетами со своим перекусом. Ади и Лина лишь незаметно посмеялись, а после встали и разбрелись по своим комнатам. Ади взглянула на время на нижней панели в углу монитора. Сейчас вполне могла пойти вторая часть зрителей с Западного побережья, которые всё ещё не спали. Девушка неторопливо расчесала волосы и заново накрасилась, на этот раз не забыв добавить хайлайтер на кончик носа и внутренние уголки глаз. Онлайн был не таким большим и не таким активным, и она позволила себе спокойно поговорить со зрителями и отвечать на сообщения в чате. Всё шло спокойно, время летело, приятный звук начисляемых токенов ласкал слух, и Ади уже была готова заканчивать работу на сегодня. Но её намерение нарушил звук, который она никогда не слышала раньше, похожий на громкое шуршание купюр. Девушка растерянно и испуганно вчитывалась в чат, пытаясь найти причину шума. Сообщения летели так быстро, что ей пришлось приостановить отправку сообщений для зрителей, чтобы понять что происходит. «Откуда у этого бро столько бабла?» «Мужик, я хотел ей вопрос задать, ты что наделал?» «Кто-то очень сильно тебя хочет, куколка» «Пиздец что» «Малышка, ну не уходи» Всё ещё не понимая происходящего, Ади открыла вкладку с оповещениями на трансляции, и её лицо застыло в искреннем шоке, граничащем с настоящим ахуем. Широко распахнутые серые глаза не мигая уставились на самую большую сумму, которую ей предлагали за приват, которая в пересчёте переваливала за две тысячи долларов — в лучшие месяцы это было больше половины её зарплаты. До учёта штрафов. Еле закрыв рот, она глубоко вдохнула через нос, и постаралась прийти в себя, читая сходящий с ума чат. — Ребята, ну… кажется, кто-то очень сильно хочет поговорить со мной. Я не могу от такого отказаться, так что увидимся с вами чуть позже. Спасибо за стрим, сегодня было очень спокойно, вы вели себя хорошо! — Ади как можно более старательно держала свой милый образ, прощаясь с чатом. Она глянула ещё раз на строчку с приглашением в приват. Одна деталь привлекла её внимание — вместо имени или хотя бы ника пользователя стоял не имеющих под собой особой логики и смысла набор спецсимволов клавиатуры. Это было очень странно, потому что это было технически невозможно, насколько помнила Ади — такие символы нельзя было использовать для создания ника. Сжав дрожащие от адреналина, неожиданности и невозможности такого события, ладони в кулак, она собиралась с мужеством, отгоняя страшные мысли и догадки о зрителе, что ждёт её по ту сторону экрана. Тяжело сглотнув, она нажала кнопку "принять приглашение".