«Мы уже больше, чем друзья, и это случилось само собой»

Раскаты грома уже не заставляют вздрагивать, они отдаляются, становятся все глуше и протяжнее. В объятиях исчезают лишние мысли, тревога постепенно отступает. Дыхание выравнивается,            можно уловить едва заметный запах красок, которые лежали на полу. Синяя краска смешалась с черной, приобретая неказистый грязный оттенок. Пальцы уже не так сильно сжимают ткань футболки, больше не цепляясь с отчаянием тонующего. Хватка ослабла, но Ларри не спешил разжимать руки. Липкий страх отступил, Салли внезапно осознал, насколько близко они находятся. Стало неловко за столь явное проявление слабости и внезапный визит. Навалилось острое, непривычное ощущение. Сал отстранился. Холодный воздух комнаты окутал Салли, стирая остаточное тепло чужого тела. — Чувак, ты в порядке? — Да, в норме. — как-то сипло выходит. — Просто… гром. Ненавижу гром. Сал спустился на пол, обхватив себя руками, тяжело вздохнул. Ларри посмотрел на друга. Он понимал: это не просто гром. — Сал, — тихо позвал Ларри. — я же знаю. Дело не в погоде. Фишер молчал. Это не просто гром. Снова пронеслось у него в голове. Для Сала это было эхо прошлого, решившего навестить его сегодняшней ночью. Джонсон протянул руку и осторожно положил ее на плечо парня. — Эй, Салли-Кромсали, в этом доме стены не просто имеют уши, они, кажется, ещё и шепчут по ночам. Но помни: мы — команда. Что бы ни случилось, я за тебя горой. — Ларри слабо улыбнулся. Протез отливал мертвенно-белым. Он скрывал лицо, но не мог спрятать состояние Сала. Его плечи еще вздрагивали, а дыхание, хоть и выровнялось, все еще было прерывистым. Спутанные голубые волосы, которые Сал обычно заплетает в привычные хвостики, лежали на плечах. Кончики самых длинных прядей касались ключиц. Ларри овладело непреодолимое, почти болезненное желание коснуться его. Его рука, все еще лежавшая на плече Сала, медленно двинулась вверх. Он действовал как вор, стараясь не задеть даже край пижамы, чтобы Сал не почувствовал лишнего движения. Кончики пальцев, едва касаясь, погрузились в прохладный шелк волос. Ларри видел, как отдельные локоны зацепились за ремешки протеза и ворот пижамы. Ларри почти коснулся воротника, когда Салли шевелнулся. Ларри тут же окаменел. Его сердце в этот момент ушло куда-то вниз, но Салли-Кромсали лишь глубже вздохнул, не заметив этой минутной слабости друга. Ларри тут же отвел руку, сжав пальцы в кулак, словно пытаясь удержать в ладони мимолетное ощущение чужого доверия и тепла. — Взаимно, чел. До самого конца. В прорезях протеза блеснули ярко-голубые глаза. Наконец грусть Сала, что преследовала его с детства, начала таять. Привычный комок в горле исчез, оставив после себя давно забытое чувство защищенности. — Слушай, не хочешь воды? — Да, давай Ларри отстранился и сделал пару шагов к кровати. Схватил мягкий, потрёпанный по краям плед и включил ночник. Подойдя к Салу со спины, он набросил ткань ему на плечи. — Вот так, согревайся. — негромко сказал он, на секунду задержав ладони на плечах Салла. Затем Ларри перевел взгляд на пол и начал убирать обрывки изображения. Салли чуть плотнее закутался в плед, вдыхая знакомый запах Ларри — смесь дешевых сигарет, краски и чего-то домашнего. — Спасибо, Ларри. — негромко отозвался он. Голос из-под протеза звучал глухо, но в нем отчетливо слышалась улыбка. — Иногда я думаю, что если бы не ты, я бы до сих пор сидел в своих четырех стенах и… ну, типа, просто ждал, когда день закончится. — продолжил Салли. — Так что… я рад, что ты такой придурок, Джонсон. В хорошем смысле. Спасибо, чел. Ладно, проехали. Ларри, который уже собрал черные клочки рисунка и чуть испачкал руки в черной краске, обернулся, рассматривая тонкую фигуру друга, подсвеченную лишь тусклым светом ночника. Ему хотелось сказать так много: о том, как сильно он дорожит этими моментами, о том, что готов разогнать любые тени, преследующие Сала. Но вместо этого он просто слабо улыбнулся, пряча нахлынувшие эмоции. Его лицо, еще минуту назад сосредоточенное на уборке, теперь выражало странную смесь растерянности и нежности. — Сал… — Ларри попытался произнести имя друга, но голос, обычно уверенный, дрогнул и сорвался, оставив фразу незаконченной. Он посмотрел на друга, закутанного в плед, из-под которого виднелся лишь край протеза. — Спасибо и тебе. Он отчаянно хотел сказать что-то еще, что-то более важное и сокровенное, но нужные слова застряли в горле. В воздухе повисла странная тишина, которую ненадолго прервал сухой звук мусора, упавшего в урну. — Ну готово. Пошли. — Ларри коротким кивком указал в сторону кухни, пытаясь разрядить обстановку. — Вода в стаканы сама собой не нальется. Они двинулись через темную квартиру, стараясь ступать как можно тише. Старые половицы под их весом издавали едва слышный скрип, похожий на вздох. Герои пробирались на кухню почти на цыпочках, боясь потревожить сон Лизы, спавшей в соседней комнате. Сал подогнул плед, усаживаясь на стуле. Ларри, стараясь не шуметь, потянулся за кувшином. Звук льющейся воды показался неестественно громким. Он протянул стакан Салли. Тот осторожно принял его, кончики их пальцев на мгновение соприкоснулись. Время будто остановилось. Это было мимолетное движение, секундная оплошность. Ларри чувствовал, как внутри него что-то надламывается и срастается заново, когда он смотрел на Сала. Тот сидел, съежившись под тяжелым пледом. Нежность, обычно скрытая за грубыми шутками, закипает в груди. Это было что-то иное, заставляющее сердце пропускать удары. Дружба в это мгновение дала трещину, сквозь которую пробилось новое, пугающее и одновременно прекрасное чувство. — Слушай, — начал он, запихивая руки в карманы, чтобы скрыть легкую дрожь в пальцах. — Время позднее, может останешься у меня? Пока до своих доползешь, всех собак в округе перебудишь. Да и мама спит как на иголках, лишний раз дверью хлопнешь, и пиши пропало. Утром все мозги вынесет. «Не слишком ли я настаиваю? Ну ладно. Была ни была» Сал поднял голову. В полумраке кухни его протез казался бледным пятном, и Ларри на секунду показалось, что он видит сквозь прорези пристальный, изучающий взгляд. От этого чувства внутри снова неприятно ёкнуло. Салли покрутил стакан в руках, потом снова поднял глаза на Ларри. — Знаешь… я боялся, что ты разозлишься на меня. За то, что я пришёл, когда ты был… не в себе. — Сал, послушай. Я злился не на тебя. Я злился на себя. Но это мои проблемы, а не твои. И если тебе страшно, то можешь прийти ко мне в любое время. Даже если я буду не в себе, рвать холст… Ну, ты понял. Договорились? — Договорились. — Салли едва заметно кивнул, его взгляд задержался на лице Ларри, словно он пытался найти там подтверждение слов. — В общем… — Ларри кашлянул, постарался, чтобы это прозвучало максимально обыденно.- Кину тебе матрас, делов-то. Посидим еще, музло потихоньку послушаем. Всё равно до утра не уснем, сам знаешь. Салли на мгновение замер, всё еще сжимая в ладонях пустой стакан. Было трудно разобрать выражение его лица под протезом, но по тому, как расслабились его плечи, Ларри понял, напряжение ушло. — Наверное, ты прав- тихо отозвался Салли. Он осторожно поставил стакан на стол. — Если я сейчас пойду, обязательно врежусь в какую-нибудь тумбочку в коридоре. Лиза точно не обрадуется. Он поднял взгляд на Ларри. В прорезях блеснули глаза. В них не было ни тени сомнения, только странная, спокойная благодарность. — Если ты не против… то я останусь. Постели мне на полу, мне не привыкать. — Салли коротко кивнул, словно ставя точку в этом длинном и странном вечере. — Только чур музыку не на всю катушку. А то мы так точно до утра не доживем. — добавил он с легкой усмешкой в голосе, которая всегда действовала на Ларри как успокоительное.