На двоих

      В пролетающей серости ему уже привычных дней, Игорь не считал дни. Давно перестал это делать, еще в психбольнице, и больше не начинал. Это не было каким нибудь бременем с плеч или облегчением, просто, ему незачем это делать. Не в сегодняшнем, не в предыдущем его дне нет наполненности или смысла. Ему не надо в школу, не надо на работу, у него нет людей встреч с которыми он ждет, нет будущего к которому нужно идти, или чем там еще занимаются все нормальные..       Сложно сказать как это отразилось на его нынешнем состояний. Никто не следит за состоянием уже сломанной вещи. Не смотрят в сломанные часы, не читает с порванной бумаги. Но эти сравнения неуместны, так ведь? Он не вещь, и Рома будет делать все что потребуется за сохранение его нынешней иллюзий стабильного существования. Существования - потому, что жизнью называть кажется от абсурдности смешным. Всегда, если доза не делает из его мозга не функциональную кашу, день превращается в сжатые плечи, дергающиеся мышцы, искусанные губы и головную боль. Он не знает как отключить режим выживания, в котором подсознательно находится. Ощущение приближающейся боли не покидает тело. Но Игорь не понимает, что что-то действительно не так. Рома же считает что гребанная психушка свела его с ума окончательно и сделала инвалидом.        Тесная комната. Тесная и темная, не видно ни черта. Не ни окон, ни дверей, как коробка заклеенная со всех сторон. Руки словно приклеены к телу, не двигаются, завязаны рукавами сзади. А страх поглощает с костями, растет от куда-то изнутри, будто он знает о чем-то ужасном заранее. А он знает.  Знает что они снаружи.        Игорь просыпается, вскакивая с подушки и хватаясь за ворот футболки, физически ощущая не хватку воздуха. В руках жуткий тремор, все тело пронизывает ледяными мурашками. Но слишком привыкший, он даже не вскрикивает. Сжав зубы и успокоив себя, потянув сжатые между пальцев волосы, он смотрит в сторону окна. Солнце светит хоть и блекло за облаками, но высоко, уже явно не утро. Посидев еще секунду, он решает что больше не хочет спать. Встав с кровати, сразу идет на кухню за стаканом воды.        По пути к нему закрадывается какое-то странное ощущение и не успев понять его причину, заглядывает в спальню Ромы. Он был прав, Ромы не было не в кровати, не в остальных комнатах. Зайдя в кухню и сев спиной к полкам под раковиной со стаканом воды, Игорь осознает что Рома забыл про него. Забыл разбудить его и дать таблетки. Такое конечно уже было, но Игорь не может вспомнить ничего конкретного. Слегка впадает в ступор, не зная что с этим делать, это ведь плохо. На секунду внутри разливается легкое и непривычное чувство свободы. Через секунду сменяется привычным холодом по спине. Такие ситуации никогда не заканчивались хорошим.        Допив стакан воды, Игорь неуверенно встает на ноги. Давно не разминавшиеся мышцы ноют, и по области плеч проходит боль, напоминающая легкий разряд током. Тихо ойкнув, Игорь потягивается во все тело. Врач советовал не пренебрегать физическим состоянием тела, постоянно намекая на его больной и запущенный вид. «Истощенный» - так он его назвал. Игоря, честно, давно перестало волновать как о нем отзываются. Моментами в груди колит, становится ненавистно от самого себя. Но от себя не убежишь, приходится свыкаться.        Он с детсва особой внешней обаятельностью не обладал, а рядом с Ромой терялся, потому что мелкий и беззубый.        В ванной Игорь обнаруживает отсутствие его зубной щетки и многих других вещей, до этого свободно лежавших в его доступе. Ничего не остается кроме как сжать ногти в ладони и умыться лишь водой.        В зеркале видит лохматого и седого себя. Один раз для интереса он спрашивал у Ромы насчет того, чтобы покраситься в его родной цвет. Рома покачал головой, сказав что ему и так нормально. На этом тема закрылась, но Игоря удивили его слова, заставив задуматься, правду ли он говорил? Игорь не верил, что может выглядеть нормально.        Паранойя не заставила себя долго ждать. Выйдя из ванной Игорь застывает посреди коридора. Все внутренности не сидят на месте, от чего то дом кажется подозрительно тихим.        Он начинает проверять все окна на то, закрыты ли они. Прикрывает шторы. Смысла в этом опять же нет. Рома позаботился о том, чтобы окна были прочно закрыты, и снаружи, и изнутри. У окон даже ручек нет. Открыть сможет лишь сам Рома. Игорь как дурачек, забывает об этом каждый раз.       Нервно Игорь проверяет и дверь. Закрыта. Как и всегда. Ха-ха, неужели его жизнь сложилась так, что эта мысль успокаивает его?  Видимо?       Встряхнув головой, Игорь садится на диван в гостиной, прижавшись к спинке. Включает телевизор, листая имеющиеся каналы. Включает звук погромче. Этот день пройдет также, как и все остальные.  Да, именно эта мысль его по-настоящему успокаивает.

***

      Когда Игоря отправили с районной больницы в психиатрическую больницу, он все еще выглядел избитым и помятым, мягко говоря. Раны не зажили, а кость на одном запястье срослась неправильно. Но находиться и дальше в обычной больнице, без должных специалистов, он не мог.             Игорь никому не позволял к себе подойти, и это переходило грани. Вырывался когда пытались ставить капельницу, бредил и сопротивлялся когда меняли повязки, боялся всего и всех. Он не бросался на персонал, больше пытался убежать и на отказ не хотел позволять к себе приблизиться. Те держали его силой, фиксируя конечности, пока успокоительные не начинали действовать. А потом он несколько раз укусил медсестр.        Но в первое время, когда Игорь хоть как-то начал соображать, Рома навещал его в больничной палате. Ему приходилось сидеть максимально тихо, не издавая и писка. Тогда кажись, Игорь его не замечал. А когда не замечал - не психовал.        А Роме так хотелось схватить его за руки.        Сжать, потрогать рваные раны, вцепиться в лицо что-бы лучше рассмотреть синяк на шее, задрать кофту, увидеть весь масштаб увечий, узнать что они сделали, что он стал таким.        А он боялся так сильно, что Роме не хотелось делать хуже. Приходилось переступать через себя. Вспоминая как до всей этой истории они могли дурачиться на полу, как кидали друг-друга в снег, как были обычными детьми.        Со временем Игорь начал засыпать во время Роминых визитов, иногда полу сидя, иногда скрючившись. Как оказалось у Игоря были с этим проблемы, он вскакивал по несколько раз за сон и не мог заснуть с кем-то рядом. А рядом с Ромой мог, чему удивилась медсестра. От этого почему-то у Ромы разлилось тепло по груди.       В один из дней Игорь все же узнал его, но это было совсем не так как ожидал сам Рома.        Где то среди сухих деревьев в лесу извивался по веткам леденящий ветер. Казалось это место такое далекое от всего этого, на самой закрытой территории не росло ни одного дерева, только высокий, будто тюремный забор с кольями сверху. Но как назло с палаты Игоря открывался вид на подобие леса из густых кривых деревьев.        Узкий темный коридор не пропускал солнечного света, воздух был холодный и удушливый, долго находится здесь казалось невозможным.        Палата Игоря была одиночная. Рому туда уже не провожали, где то на пол пути медсестра свернула по чужому отклику. Тем и лучше. Этаж, номер и каждый поворот был запомнен наизусть со второго же посещения.        Возле двери Рома слегка прислушался и не стуча вошел внутрь. Сразу же застыл столбом и задержал дыхание, будто это заставит его стать невидимым перед перепуганным животным, готовым сбежать от любого треска. Игорь не только был в сознании, но и сидел. Свесив голову рассматривал сжатые в простынях руки. Роме не удалось остаться незамеченным. Игорь сразу же затаращился на фигуру у двери размытыми глазами по две копейки, зажал в перебинтованных пальцах простыню покрепче и тяжело задышал.        По всему телу кровь побежала с двойной силой. Рома встряхнул головой, крепко моргнул, и смотрел в ответ. Игорь как-то странно бегал глазами, будто осматривая всю стену а не человека, сгорбил плечи и наклонил голову к шее.        За секунду Рома забылся, сделал слишком резких пару шагов навстречу к койке. Игорь это отчетливо увидел и сразу же попятился назад. Громко пискнул, поджал ноги и весь затрясся, сбито дыша через зубы. Рома бы назвал это жалким, если бы это был любой другой. Так от него пятились те кто слабее после драк, утирая сопли и кровь с носа. А Игорь бы сзади кинул пару едких комментариев, шепелявя своим высоким голосом.        Этот же вид вызвал в Роме те ощущения, что он за всю жизнь не испытывал и не знал о их существование. Решив смерить это с моментами когда Игорь начинал блеять и теряться в панике от упоминания гаража, Рома подошел к другу еще ближе. Подсознательно пригнул ноги, уменьшаясь в габаритах, чего также никогда не делал. Снизил тон до самого спокойного и пугливо заговорил: - Бяш ты… Ты как? Братан, я ж.. Между слов взял тяжелую паузу, не решаюсь признаться в своих страхах.  - Я думал тебя потерял… Тебя уже весь город похоронил, я-я.. Договаривать не стал. Игорь не слышал.        Уже в голос вскрикнув, Игорь начал брыкать ногами, сворачивая тонкое одеяло, и хвататься за выпавшие из бинтов волосы. Ни разу не моргнув, Игорь смотрел животными глазами словно в ожидании распотрошения. Приглядевшись Рома заметил как в уголках его просевших глаз собрались слезы.  Плачет… Боится.        У Ромы встал ком в горле. Кадык тяжело опустился когда он нервно сглотнул.  - Тих-тихо Бяш… Это я Рома. Нормально же все..        Тот же только хныкал, напоминая свое блеяние. Начал уже всерьез задыхаться. А после крепко зажмурил глаза и поджав ноги, истерично замахал головой. Нужно лишь привести дурачка в себя, так ведь? Рома тут же оказался перед ним и схватил его за плечи, резко встряхивая, заставляя посмотреть на себя.    - Успокойся блять! Бяш, это я! Посмотри на меня!       Игорь за истерил сильнее. Вялым телом пытался вскинуть с себя руки. Наклонился у края койки спиной назад, почти падая. Рома ругнулся под нос и потянул друга за предплечье к себе, после сразу отошел назад, что-бы тот наконец перестал психовать. Игорь упал на руки и перестал хныкать, уставившись на Рому. Тот поднял руки возле головы, показывая отсутствие намерении ему вредить. Когда после Игорь так и не начал голосить обратно, Рома попытался снова:   - Бяш, это я - Рома. Роман, друг твой.        Сказав это он с пустой надеждой замолчал, оставляя остальное на почти половину школьных дней, что они провели вместе. Промаргивая пелену из слез, Игорь присмотрелся к лицу напротив, прилагая в этому большие усилия, будто пытаясь понять можно ли верить глазам. Неуверенно свел брови вместе а после широко раскрыл веки.   - Рома… Узнал. Устало выдохнув, Рома слабо улыбнулся, опуская руки но все еще не решаясь подойти ближе.   

***

      Рома действительно тупанул и с забитой башкой проходил весь день, даже не вспоминая о том что утром кое что упустил, нервный из-за застреленного ночью сообщника. Этот человек был ему другом, не просто расходным материалом.        Очередной грех на душу брать не хотелось, но и руки Ромы уже давно не чисты. Просто так он это не оставит.        Домой Рома ехал взвинченный и вымотанный. Думал как бы не наехать на Игоря лишний раз. Ведь все таки, он был для Ромы единственной отдушиной. Стал тем кто возвращает ему человечность, рутинность и некое душевное спокойствие. Во время пропажи Игоря он был неутешен. И с тех пор присутствие друга стало ему необходимым вместе с кислородом и всем прочим. Раньше с опаской кидали косые взгляды, реже, пугливо, перешептывались о том что Рома «Совсем на своем дружке помешался..».        Никто не понимал почему. Ни одна дружба не стоила того. А в этом мерзком поселке, где каждый готов промыть косточки самому ближнему, как нехуй делать, и подавно. И дружба этих двух гопарей хоть и была детской, но не настолько давней, они все еще были всего лишь учениками средних классов. Рома мог забыть и пойти дальше.       Хотя и тут нашлось бы много несогласия. Казалось он похоронил для себя все хорошое, когда начал носить с собой складной нож, готовый зайти дальше пустых запугиваний, и озлобился на все вокруг. А если углубиться, то и раньше. Когда родился в семье с отцом нариком, терпилой матерью, когда отец ушел на войну и только хуже стало. Не было ему изначально предписано ничего хорошего, сильный характер не исправил бы ничего, так и пусть завалят свои ебальники. Ну и Игорь.. в какой те степени трагично жалкий, если присмотреться.        Присмотреться на синяки на лице, и знать, что Игорь редко когда дерется. Присмотреться на поношенные вещи, донашиваемые после Ромы. Увидеть как он очередной раз ночует на улице. Заметить как он выносит из дома пакеты полные бутылками из под алкоголя. Узнать как он на самом деле потерял зубы. Приглядеться к тому, что с этим пареньком точно что-то не то, после одного случая, но никогда не знать что за жесть там произошла.       И несмотря на все это, Игорь был своеобразно притягательным. Умел собирать вокруг себя людей, не боялся выглядеть смешным, был моментам по детски забавным и наивным, общительней чем Рома. И также как Рома имел своих давних чертиков. Змеиный язык, колкие словечки были его способом морального подавления, пока Рома давил физически. Он знал куда бить словами, как запугивать и унижать, ломая внутренний стержень. Ему было от кого брать пример с самого детсва. С первых шагов, в родном доме.  И все же.. Почему Рома готов был на столькое ради невменяемого человека?        Ответ кроется глубже простых слов. Рома не знает, не волнуется об этом. Да и вокруг никто не был и не будет нормальным, поэтому каждому дорога нахуй.

***

      Заглушив машину у дома, Рома не вышел сразу. Посидел минуту опустив голову на руль и настраивая себя на домашний лад. В последнее время Игорь слегка сторонится его, больше молчит. Надо меньше дергать его. Хотя в глубине души Рома считает что каждая его грубость обоснована. Упертость это часть него.        Дома везде был выключен свет, наверное Игорь спит. Рома зашел домой тихо, без привычного громкого стука. Не включив свет разулся и направился в спальню. Но заметил в кухне слабый свет. Свернув с пути Рома аккуратно заглянул туда. Сразу увидел ноги Игоря выглядывающие из под дверцы холодильника. Тот стоял и что-то выбирал из содержимого. Не подумав, Рома не дав знать о себе, подошел к другу за спину и наклонился. В скором пожалев об этом.       У Игоря резко включился мозг, когда он почувствовал чье-то присутствие. Подпустивший чужого слишком близко к себе, Игорь развернулся, увидел темный размытый силуэт, сердце упало в желудок, рука сжалась в кулак сама по себе, с точностью врезая кому-то между щекой и носом. Неожиданность и точность удара компенсировала всю силу.   - Ебать!        Рома громко ругнулся и схватился за нос. Другой рукой толкнул Игоря в плечо, впичатывая в открытый холодильник, все содержимое затряслось, нравясь упасть. Игорь зажмурил глаза и схватился за чужую руку, с бешено колотящимся сердцем.    - Ты блять давно ахуел?!       Рома своим привычным тоном ругнулся, слегка прихуевший от пиздюлей за нефиг. В любой другой ситуации Рома бы сломал лицо оппоненту за такую наглость.          Перепуганный до чертиков, по большей части от своих же мыслей, Игорь медленно узнавал чей это голос. Аккуратно открыв глаза, посмотрев вверх и проморгавшись, увидел на слабом свету крайне нерадостное лицо Ромы, с его светившимися в полумраке зелеными глазами. Оба смотрели на друг-друга с ахуем.       В этот же момент на полу раздался звук чего-то капающего. Опустив взгляд с глаз друга чуть ниже, Игорь увидел как с его носа хлещет кровь. Кровотечение было действительно обильным, уже покрыв весь подбородок и часть руки, которой Рома пытался приостановить жидкость обильно льющую на пол.        Рома грубо оттолкнулся от Игоря и запрокинул голову вверх. Начал еще больше выходить из себя. Ублюдок врезал ему в нос до крови!  Но тут Рому осенило.        Врезал. Игорь ударил. Он дал полноценный отпор. Это было что-то действительно неожиданное. Настолько неожиданное, что Рома заулыбался, обнажая зубы в крови.       После психушки Игорь перестал отвечать силой, полностью загнулся в этом плане. От любого нападка он лишь шугался и съеживался, как уличная псина. Все что он мог, это припадочно не позволять к себе подходить во время психоза. Это было отголоском именно методов «лечения», того, что происходило за закрытыми дверьми. До психушки Игорь мог кусаться, пинаться, кидаться руками. Единственное, что остается у человека, если отобрать у него все - воля, воля защищать себя. У Игоря отобрали и это.  Но вот Рома стоит с залитым кровью подбородком. Игорь тихо ругается.   - Б… - Блять..       Он осознает что это всего лишь Рома, но от того меньше не нервничает. Начинает дрожать всем телом. Тело приручено к определенному сценарию, которое сейчас нарушается, что страшнее любого выученного последствия. Подсознательно кажется, что вот, вышел за черту, сейчас Рома покажет свое настоящее лицо, не человеческое.               И все же, вместо того чтобы сжаться в клубок и ожидать последствий, Игорь осторожно тянется к Роме. Касается своей рукой его запястья, а он не срывается. Тогдаче слабо приклоняется к Роме, смотря на него виноватым лицом с сжатыми зубами, языком тела выражая сожаление.    - Кровь…  Игорь не подумав озвучил то что больше всего бросалось в глаза, а после быстро одумался.   - Ром, я, честно, не хотел! Пиздец.. я-я не понял что ты..       Рома опустил лицо вниз все еще кроваво и задорно улыбаясь, Игорь сразу заткнулся. Но после улыбка пропала, что пугало. Рома просто опустил лицо и взял правое запястье Игоря в руки, крепко сжав. Было абсолютно непонятно что означают эти действия.       Заново перенервничав от этого, Игорь не придумал ничего лучшего как перехватить руку Ромы, обратив внимание на самую сейчас важную вещь. - Эм.. Надо в ванную, остановить кровь. Пошли.       Не дожидаясь ответа Игорь потянул Рому за собой. Когда Рома без сопротивление поплелся за ним, уже уверенно поволок его за собой. Надо исправлять то, что сам наделал.