Между смехом и тишиной

Хогвартс быстро возвращался к привычному, размеренному ритму, словно и не было каникул. Домашние задания накапливались с пугающей скоростью — профессора словно сговорились и решили напомнить ученикам, что безмятежное лето действительно закончилось. Из-за этого разговоры о Тремудром турнире постепенно перестали быть единственной темой за столами факультетов. По крайней мере, за гриффиндорским, где студенты теперь чаще стонали над бесконечными свитками по трансфигурации и картами звездного неба. За слизеринским же столом Турнир обсуждали иначе. Здесь к нему относились не как к веселому приключению, а как к вопросу престижа и политического влияния. — Если чемпионом станет кто-нибудь из Дурмстранга, это будет позором для Британии, — лениво заметил Блейз Забини, с аристократичной небрежностью намазывая масло на поджаренный тост. — Если чемпионом станет Поттер, это будет позором для всего магического мира, — хлестко усмехнулся Драко Малфой, крутя в пальцах серебряный кубок с тыквенным соком. Несколько человек, сидевших рядом, дружно рассмеялись. Пэнси Паркинсон поддержала этот смех особенно старательно, заглядывая Драко в глаза в ожидании одобрения. Изольда сидела чуть в стороне. Она демонстративно не участвовала в общем веселье, молча перелистывая свежий выпуск «Ежедневного пророка». На первой полосе красовалась колдография Людо Бэгмена, но мысли девушки были заняты совершенно другим. Она проверяла, нет ли в зале министерских сов. После разговора с Грюмом у нее внутри поселилось глухое, липкое беспокойство. — А ты что думаешь, Роул? Изольда мысленно вздохнула и медленно подняла взгляд от газеты. Драко Малфой смотрел прямо на нее. Его серые глаза сузились, а на губах блуждала та самая высокомерная, прощупывающая ухмылка, которую он приберегал для тех, кого хотел задеть или проверить на верность. — О чем именно, Драко? — спокойно спросила она, поправляя очки. — Кто должен победить в Турнире. Изольда аккуратно, край к краю, сложила газету и положила её на полированный дубовый стол. На Слизерине каждое слово имело вес. Семья Малфоев и семья Роул были тесно связаны прошлым, и Драко явно пытался втянуть её в привычную игру «свой-чужой». — Лучший, — ответила она ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом. — Очень содержательно, — Драко разочарованно фыркнул, но отступать не собирался. — Ты всегда так изящно уходишь от ответов, Изольда. — Ты спросил мое мнение, я его озвучила. Турнир для того и создан, чтобы выявить сильнейшего волшебника. Малфой подался вперед, опершись локтями о стол, и его голос стал тише, приобретая вкрадчивые, опасные нотки: — А если лучшим... случайно окажется магглорожденный? Из Шармбатона, например. Или, упаси Мерлин, из Хогвартса? За столом Слизерина мгновенно стало заметно тише. Несколько человек, включая Забини, перестали жевать и с любопытством уставились на Изольду. Пэнси даже забыла улыбнуться, предвкушая, как Роул сейчас оступится. В чистокровных семьях ответ на этот вопрос был очевиден, и любое отклонение от курса каралось мгновенным клеймом предателя крови. Изольда выдержала тяжелый, давящий взгляд Малфоя. Внутри неё на секунду вспыхнули слова Грюма: «Кровь — это еще не приговор». Она слегка выпрямила спину. — Тогда победит лучший маг, Драко. Магия не смотрит в родословную, когда выбирает, кому подчиняться. Она смотрит на силу и знания. Несколько секунд никто в радиусе трех метров ничего не говорил. Было слышно только, как в дальнем конце стола Крэбб с хрустом вонзил зубы в яблоко. Ответ Изольды был безупречен с точки зрения логики, но чертовски дерзок для Слизерина. — Любопытный ответ, — наконец процедил Малфой. Его ухмылка на мгновение перекосилась, но он тут же взял себя в руки и отвернулся к Теодору Нотту, словно полностью потеряв интерес к разговору. Но Изольда прекрасно понимала: Драко запомнил каждое её слово. И её отцу об этом ответе, скорее всего, станет известно при следующем же визите Малфоя-старшего в их поместье. После обеда четверокурсники отправились к теплицам на урок Травологии. По расписанию это занятие было совместным с Гриффиндором. Теплицы встретили студентов привычным влажным, теплым воздухом, густым туманом под потолком и тяжелым, успокаивающим запахом свежей земли и перегноя. Профессор Стебль, коротконогая и приземистая, в испачканной мантии, уже ждала класс у длинного деревянного верстака. — Сегодня мы пересаживаем кусачие клубни, молодые люди! — зычно объявила она, похлопывая по горшку с чем-то пупырчатым и подозрительно шевелящимся. — Тварей этих недооценивать не стоит, зубки у них острые. Перчатки из драконьей кожи надеть абсолютно всем! Без исключений! — Особенно Уизли, — негромко, но отчетливо пробормотал Малфой, косясь на стоящего неподалеку Рона. — А то еще откусит ему руку, и как он тогда будет просить милостыню? Рон густо покраснел и яростно закатил глаза, натягивая потертые перчатки: — Очень смешно, Малфой. За собой лучше следи, как бы тебя самого в горшок не закопали. Изольда работала молча, полностью игнорируя чужие пикировки. Она всегда любила Травологию — пожалуй, это был единственный предмет, где её разум отдыхал от вечных интриг подземелий. Растения были гораздо честнее людей. В них не было фальши. Если цветок хотел тебя укусить — он просто укусил бы при первой возможности. Без намеков. Без двойного дна. Без писем с угрозами. — Осторожно! Стой! Лови его! Раздался оглушительный грохот. Клубень, который пытался пересадить Невилл Лонгботтом, резко вырвался из его неуклюжих рук. Покрытое мерзкими наростами растение, яростно щелкая мелкими зубьями и подпрыгивая на толстых корнях, как на пружинах, с бешеной скоростью понеслось прямо по верстаку. Несколько девчонок с гриффиндорской стороны испуганно вскрикнули и отпрянули. Клубень летел прямо в сторону Изольды. Девушка не поддалась панике. Она хладнокровно дождалась нужного момента, сделала точный шаг в сторону, уклоняясь от траектории прыжка, и, резко выбросив руку в тяжелой перчатке, перехватила растение прямо в воздухе. Клубень обиженно клацнул зубами в паре сантиметров от её запястья, но Изольда ловким, заученным движением прижала его к деревянному ящику, лишая подвижности. — Держи горшок, Лонгботтом. Живее, — спокойно, без капли раздражения скомандовала она. — Простите! Ой, Мерлин, простите... — Невилл, красный как рак, подскочил с пустым глиняным горшком. Изольда аккуратно опустила брыкающийся корень внутрь, и Лонгботтом тут же засыпал его землей. Опасность миновала. — Спасибо тебе, Роул... Большое спасибо, — Невилл благодарно и робко улыбнулся ей, вытирая пот со лба грязной тыльной стороной ладони. — Не за что. В следующий раз держи его крепче за основание макушки, они этого не любят, — так же спокойно ответила Изольда, возвращаясь к своему рабочему месту. Гермиона Грейнджер, стоявшая через два человека от них, заметила эту сцену краем глаза. Она замерла с совком в руке, уставившись на Изольду долгим, изучающим взглядом. Грейнджер явно казалось глубоко странным и неестественным то, что слизеринка — к тому же из такой радикальной чистокровной семьи — без малейших колебаний и брезгливости помогла гриффиндорцу, да еще и дала полезный совет вместо того, чтобы высмеять его вместе с Малфоем. Когда занятия наконец закончились, Изольда вместо гостиной направилась прямиком к совятне. Её отец редко писал дважды подряд, обычно ограничиваясь одним сухим наставлением в месяц. Но сегодня после разговора за завтраком в её душе поселилось глухое предчувствие, и ей отчаянно, вопреки всякой логике, хотелось убедиться, что новой совы не будет. Что её оставили в покое хотя бы на эту неделю. Поднявшись по крутой, винтовой каменной лестнице, Изольда вошла в круглую, продуваемую всеми ветрами комнату. Под крышей пахло птицами, сухой соломой и легкой прохладой. Десятки сов — школьных и личных — мирно дремали на деревянных жердях, спрятав головы под крылья. Она медленно обошла помещение, осматривая насесты. Никаких писем. Ни одной птицы, похожей на их фамильного филина. Изольда облегченно, на удивление глубоко выдохнула, чувствуя, как невидимый обруч, сжимавший грудную клетку с самого утра, наконец отпустил её. — Значит, не дождалась? Изольда вздрогнула от неожиданности и резко обернулась, её рука интуитивно скользнула к карману мантии, где лежала палочка. У самого входа, прислонившись плечом к каменной арке, стоял Фред Уизли. В руках он держал небольшую, перевязанную бечевкой картонную коробку, из которой слабо пахло чем-то средним между жженой карамелью и порохом. Его карие глаза смотрели на нее с той самой мягкой, проницательной внимательностью, которую она заметила вчера на лестнице. — Простите? — Изольда нахмурилась, мгновенно возвращая на лицо свою привычную, холодную слизеринскую маску. — Совы, — Фред коротко кивнул головой в сторону насестов. — Я зашел и увидел, как ты их гипнотизируешь. Решил, что ты очень сильно ждешь какого-то важного послания. — Вы ошиблись, мистер Уизли. Я никого не жду. — Тогда хорошо, — легко согласился он, делая шаг внутрь совятни. Его шаги по каменному полу были тихими, почти бесшумными. Изольда вопросительно посмотрела на него, слегка приподняв бровь: — Что в этом хорошего? И что вы вообще здесь делаете? Фред остановился в паре шагов от нее. Лучи предзакатного солнца, пробивавшиеся сквозь узкие окна-бойницы, окрашивали его рыжие волосы в медно-красный цвет. Он заглянул ей прямо в глаза и с абсолютно серьезным видом произнес: — Хорошо потому, что я пришел сюда и ждал вовсе не сову. На секунду в совятне повисла оглушительная тишина. Было слышно только, как какая-то сипуха недовольно ухнула во сне и переступила с лапы на лапу. Изольда почувствовала, как к щекам прилил едва заметный жар. Она растерялась — редкое для нее состояние. Фред выдержал паузу, а затем его лицо озарилось широкой, мальчишеской и невероятно искренней улыбкой: — А тебя. Изольда тут же прищурилась, восстанавливая душевное равновесие, и скептически скрестила руки на груди: — Очень сомневаюсь, мистер Уизли. Ваша способность оказываться в нужном месте слишком похожа на обычную случайность. — И правильно делаешь, что сомневаешься! — Фред весело рассмеялся, ничуть не обидевшись на её холодность. — Вообще-то я пришел, чтобы отправить срочный заказ нашему старшему брату Чарли в Румынию. Ему позарез нужны кое-какие редкие ингредиенты для... э-э-э, в общем, для одного нашего проекта. Но ты так забавно и пугающе удивилась, когда я вошел, что я просто не удержался. Прости грешного. Изольда покачала головой, чувствуя, как напряжение окончательно покидает её. Рядом с этим невыносимым гриффиндорцем было просто невозможно оставаться напыщенной чистокровной леди. — Значит, это глупое чувство юмора у вас в семье наследственное? — спросила она, и в её голосе впервые проскользнули теплые нотки. — Это комплимент? — Фред лукаво прищурился, делая полшага вперед. — Я пока не решила. Мне нужно провести более глубокий анализ вашего поведения. Фред театрально, с широким размахом приложил свободную ладонь к сердцу и слегка поклонился: — Что ж, мисс Роул, я готов смиренно ждать вашего окончательного вердикта. Сколько бы времени это ни заняло. Изольда невольно усмехнулась. Совсем чуть-чуть. Лишь на мгновение уголки её губ дрогнули и приподнялись вверх, открывая настоящую, живую улыбку, которую она так тщательно прятала от всего мира за глухими стенами подземелий. Фред заметил это мгновенно. Его собственный смех затих, а взгляд стал удивительно теплым. И почему-то именно эта мимолетная, почти незаметная улыбка строгой слизеринки показалась ему в этот вечер ценнее и важнее любого громкого хохота гриффиндорских девчонок в гостиной. — До встречи, мисс Роул, — негромко произнес он, и в его голосе больше не было привычного шутовства. — До встречи, мистер Уизли, — ответила она. Изольда первой развернулась и быстрыми шагами вышла из совятни, чувствуя, как сердце почему-то бьется чуть быстрее обычного. Фред еще несколько секунд стоял на месте, глядя на пустую арку входа, откуда только что исчез её силуэт. — Ну что? — раздался тихий, заговорщический голос прямо за его спиной. Из-за простенка, где до этого прятался в тени, бесшумно показался Джордж. На его лице играла абсолютно идентичная ухмылка. — Она улыбнулась? — спросил брат, толкая Фреда локтем в бок. Фред медленно, словно всё еще переваривая случившееся, кивнул: — Кажется... да. Улыбнулась. — Поздравляю, братец, — Джордж широко ухмыльнулся и покачал головой. — С чем это? — Ты только что потратил четыре минуты своей драгоценной жизни и кучу нервных клеток ради того, чтобы увидеть одну-единственную мимолетную улыбку ледяной слизеринки. Фред фыркнул, бережно перехватывая коробку с заказом, и направился к выходу: — Четыре минуты? Всего-то? Джорджи, поверь мне... это была чертовски выгодная сделка. Джордж раскатисто рассмеялся, следуя за ним по крутой лестнице вниз: — О-о-о, ты пропал, братец. Серьезно пропал. Тебя приворотным зельем Роул не поила случайно? — Не говори ерунды, — Фред уверенно и быстро зашагал по коридору в направлении гриффиндорской башни. Он изо всех сил старался казаться обычным, беззаботным Фредом Уизли. Но сам того не замечая, всю дорогу до портрета Полной Дамы крутил в голове эту короткую встречу и вспоминал едва заметную, удивительно искреннюю улыбку Изольды Роул в лучах заходящего солнца.