Где оскал сменяется поцелуем.

***

      Я никогда не забуду тот день, когда попал в орден.       В промозглый осенний вечер, после очередной порции капустного месива в приюте, нас собрали на улице. Раздали леденцы, книги и другие подарки: тёплые шерстяные носки, деревянные игрушки, амулеты. Потом показали маленькое боевое представление, а в самом конце вышел мужчина в тёмно-синем плаще с серебряной вышивкой на вороте в виде раскрытой книги, из которой бил луч света. Он предложил вступить в орден по собственному желанию. Никого не станут принуждать. Однако тот, кто решит вступить, не сможет уйти оттуда раньше, пока ему не исполнится тридцать лет. Таковы были условия контракта.       На самом деле предложение было весьма заманчивым. Нас будут тренировать, сытно кормить и выдавать жалование. А если пробудится сила магии, то считай, что вытянул счастливый билет: при продлении контракта и повышении можно даже получить собственное жилье! Но даже без этого меня бы ожидало куда лучшее будущее, чем вечность бежать от безработицы или пахать за медяки, которые толком не скопишь. Будет ли при этом крыша над головой - неизвестно. Как бы не пришлось жить в какой-нибудь сарае.       Поже выяснилось, что из двух вызвавшихся сирот, лишь один показал искру. И, к сожалению, это был не я. Не то, чтобы у меня было время расстраиваться. Настало тяжёлое бремя тенировок. Нас учили фехтованию, ближнему бою, истории ордена и письменности. А ещё заставляли заучивать виды монстров и способы их устранения.       Было по-своему весело. Даже с тем учётом, что такие, как я, нужны лишь для разведки, поисков, охраны караванов и тихого устранения «проблем», с которыми магам возиться не с руки. Сами тренировки оказались вполне сносными. Ровно до момента перевода. Когда нам всем исполнилось восемнадцать, отряд разделили на несколько частей. Один остался выполнять свою обычную работу, других распределили на службу к магам высшей категории. И, к сожалению, мне и нескольким другим достался самый спорный из них.        Эйнард.       Впервые я увидел его в подземном тренировочном зале, где нас выстроили в четыре утра. Высокий. Длинные пепельные волосы стянуты в низкий хвост, под глазами залегли тени, как у мертвеца, но взгляд был настолько глубокий, что порой перехватывало дыхание. Наверное для парня странно говорить подобное, но я искренне считал его весьма привлекательным.       – Эти шестеро, – произнёс тогда Эйнард, даже не посмотрев на наши лица. Только кивнул в сторону помощника со списком в руках. – Остальных отправь в резерв.       Нас отвели в отдельное крыло. Комнаты оказались лучше прежних: отдельная койка, небольшой стол с личными вещами и даже корзина, в котоой всегда были далеко не дешёвые сладости. На следующий день снова начались тренировки.       Эйнард не всегда появлялся лично. С нами работали его такие же немаги, прошедшие обучение у него раньше. Мрачные, молчаливые люди с пустым взглядом и странной привычкой проверять замки по три раза за ночь. Но даже так, на удивление отличные ребята, с которыми мы быстро сдружились. Только дружба эта совсем не означала, что Эйнард вовсе перестал нас посещать. Это были самые отвратительные несколько часов за всю неделю. Ещё более ужасно было проводить с ним больше времени на заданиях: с каждой самой маленькой оплошности наступали серьёзные последствия.       Первое задание с ним случилось через несколько месяцев после перевода. Ночной лес, луна скрытая тучами, и мы идём на перехват каравана с контрабандными артефактами. Обычная работа для разведки: обозначить цели, убрать часовых, подготовить путь для магов. Но Эйнард предпочёл «сэкономить ресурсы» и взял только нас. Шестерых немагов против двадцати наёмников с боевыми амулетами. Гениально, правда?       – Ты дрожишь, – сказал он мне, когда мы замерли в кустах. Даже не посмотрел в мою сторону.       – Холодно, мэтр.       – Если не прекратишь, я займусь тобой. Так разогрею, что потом встать не сможешь.       Я не знал, что он имел в виду, но спорить не хотелось. И все же дрожь не прекратилась. В последствии, когда мы вернулись в орден, Эйнард объявил, что отныне каждое утро будет начинаться с «адаптации к суровым условиям». Сначала я подумал, что речь идёт о чём-то вроде обливания ледяной водой. Всё оказалось хуже. Нас выстроили во дворе на рассвете, когда над землёй ещё стелился туман, а трава хрустела от первого тонкого льда. Эйнард стоял на крыльце, кутаясь в свою тёмно-синюю мантию, и смотрел с лёгким любопытством, будто мы были подопытными мышами.       – Вы будете тренироваться каждый день. В любую погоду. В снег, дождь, ветер, – отчеканил он. – Кто посмеет ныть, заставлю начать с самого сначала. Будете друг другу помогать, а то и вовсе отправлю в лазарет без права на восстановление. Правило простое: выживание важнее комфорта. И запомните, мне не нужны мёртвые бойцы. Мне нужны те, кто умеет не дрожать перед опасностью, а работать. Холодно? Значит, двигайтесь быстрее. Устали? Значит, плохо распределяли силы. Если не научитесь таким простым вещам, то сдохните. Причём до того, как я сочту нужным вас спасти. Хотя, знаете... Вы в целом вообще можете на меня не рассчитывать. Мне плевать на ваши жалкие жизни.       Тренировки стали жёстче. Бег по грязи, спарринги на промёрзшей земле, отработка ударов до тех пор, пока пальцы не перестанут гнуться. Временами, когда шёл ледяной дождь или снег, он приказывал нам раздеться по пояс и продолжать.       – Ты, – Эйнард ткнул в меня пальцем, когда мои зубы начали стучать так, что я не мог ровно держать меч, – иди сюда.       Я подошёл. Холод пробирал до костей, мышцы сводило судорогой. Все тело болело.       – Слушай сюда, Итан, – Эйнард положил ладонь мне на плечо, от чего по телу пробежала дрожь. – Ещё раз отобьёшь дробь зубами на построении, и я лично займусь твоей «адаптацией» в одиночку. Немедленно возьми себя в руки, пока я не закатал твою тушу в землю.       – Так точно, мэтр!       Мой ответ ему не сильно понравился. Единственное, что тогда меня успокаивало, это всего одна мысль: «Рано или поздно всё должно закончиться».       Через месяц я перестал дрожать на холоде. Через два перестал бояться высоты. Через три начал замечать, что движения стали быстрее, а боль вдруг отошла на второй план. Не смотря на достижения, Эйнард всё равно не был мною доволен.       Испытания начались по новому кругу. Стоит проявить любую, даже самую незначительную слабость в моменте, снова ледяная вода, снова бег до кровавых волдырей на ступнях, снова его презрительный взгляд, от которого хотелось провалиться сквозь землю. И всё это под унизительный смех его соратников, которые наблюдали за дрессировкой с крыльца, попивая тёплый чай.       Наверняка они ждали, когда мы сломаемся, начнём умолять о пощаде или наоборот, бросимся на учителя-тирана с кулаками, чтобы он мог нас прикончить с «чистой совестью». Но мы, те шестеро отбросов, скромно молчали. Потому что жизнь уже научила: жалобы делают только хуже.       В конце концов спустя полгода мои товарищи получили повышение. Каждый из них со временем обрёл свой шанс: кого-то повысили до личных телохранителей младших магистров, кого-то отправили сопровождать ценные грузы или в другой штаб, а один даже угодил в элитную группу быстрого реагирования. Все новички покидали наше крыло с облегчением, едва скрывая радость. Провожая их, мне оставалось лишь искренне желать удачи. Ребята заслужили.       Но только, видимо, не я.       Когда в группе не осталось никого, тренировки всё ещё продолжались. Но теперь я занимался один под присмотром его старых псов, которые растеряно пожимали плечами в ответ на мои вопросы. А потом, когда привели новых пять человек, просто стали тренировать меня вместе с ними с нуля.       Я был в бешенстве! С каждым днём, с каждым новым рассветом, когда видел это лицо, во мне закипала ярость. Девать её всё равно было некуда, кроме как продолжать тренироваться с новенькими, скрыто втюхивая им то, чему меня учили на собственной шкуре. Всё, лишь бы не получить очередную порцию наказаний в виде ледяной воды, подзатыльников или изнурительной бессонной смены караула в одном белье. Но как бы то ни было, вскоре они тоже ушли на повышение. Все, кроме меня. Снова.       Новый набор из пяти очередных новичков в этот раз включил в себя девушку. Её звали Кая. Коротко стриженные чёрные волосы, шрам на скуле и взгляд, который, казалось, видел слишком много для своих восемнадцати лет. Она не заплакала на первой тренировке, когда земля промёрзла так, что кожа прилипала к металлу меча; не застонала, когда Эйнард, проверяя её «на прочность», приказал бежать до тех пор, пока та не упадёт. Когда Кая упала, она поднялась и продолжила. Но Эйнарду этого было мало.       Невероятно упрямая девчонка. И в этом мы с ней были похожи.        – Не старайтесь, – постоянно повторял Эйнард, проходя мимо нас, не удостаивая даже взглядом. – Сдохнете всё равно в канаве одни из первых.       Обычно эти слова он говорил только мне. При этом ожидая, что я всё равно буду прикладывать усилия. Но теперь, когда рядом появилась Кая, его насмешки стали общими. Более того, он словно бы получал удовольствие, сравнивая нас.       – Итан, ты медленнее, чем она. Кая, твой выпад хуже, чем у Итана. Оба никчёмные.       Стало хоть не так обидно. До момента, пока Каю не повысили.       – Мы ведь буквально сражаемся с ней наравне. Почему меня не повышают? Почему не могут отпустить? Я так хочу покинуть это крыло, сил уже нет! – спросил я как-то одного из его близких людей. Тот усмехнулся, похлопывая меня по плечу.       «Наверное, я просто никому не нужный неудачник. Вот и всё».       Так продолжалось долго. До самого дня моей смерти.       Обычно любая вылазка в обязательном порядке происходила только в присутствии магистра или архимага. А новичков, которые пробыли только с месяц назад, и вовсе не пускали на задание, пока не пройдёт определённое количество времени. Однако в тот злополучный вечер судьба распорядилась иначе. Эйнард с часа два как отлучился по неотложным делам. В этот самый момент поступил экстренный вызов: требовалось сдержать монстра до прибытия мага-чистильщика из основного штаба. И его заместитель Леон принял решение, не дожидаясь возвращения Эйнарда, сложить всё на свои плечи.       Конечно, он имел на это право. И делал подобное довольно часто. Только в этот раз взял не особый отряд высшего уровня, состоящий из трех магов и несколько обычных людей со званием, работающих на Эйнарда, а именно нас. Что странно, ведь из всех только я прошёл подготовку в полном объёме, от начала до конца не менее четырёх раз, не считая той, что была курсом полегче.       В любом случае никто не имел права ему перечить.       Мы должны были установить ловушки и держать периметр. По возможности отвлекать монстра до прибытия основных сил. Всё просто. Обычная работа. Только вот никто так и не явился. А наш единственный маг в команде, Леон, в какой-то момент бросил нас там, так и не сняв барьер, из-за которого мы оказались в ловушке.       Первого парня разорвало так быстро, что я даже толком не успел осознать. Помню только, как его тень метнулась по стволу дерева, а следом послышался влажный хруст. Второй застыл на месте, парализованный страхом, и я успел толкнуть его плечом, уводя из-под удара. Тварь промахнулась, но визг, который она издала, заложил уши ватой.       Я кричал, указывал, уводил, закрывал. На какие-то мгновения мне показалось, что у нас получится. Если просто ни останавливаться, ни паниковать, действовать так, как учили бесчисленные месяцы этой пыточной подготовки, то мыобязательно сможем продержаться до подхода помощи.       «Наверняка Леон убежал непросто так, да? Он обязательно придёт с подмогой!», – кричал кто-то.       Как он был наивен. Помощи не было. И не будет. Численность нашей группы значительно уменьшалась. Пока не осталось никого.       Не самые приятные воспоминания. Я до сих пор не знаю, почему так вышло. Стечение обстоятельств? Подстава? Леон хотел единолично показать свою силу ради повышения, но переоценил себя? Или нас просто нужно было тихо убрать? Если так, то знал ли об этом сам Эйнард? Или он был одним из причастных? Возможно, ему даже не было до этого дела. Подумаешь, несколько человек, среди которых законченный неудачник.       Как бы то ни было, сейчас у меня совершено другая жизнь. Новая. Я перешагнул через ужасы прошлого, постарался забыть и не задаваться больше вопросами. Последнее, о чём я думал, так это о том, что однажды встречу кого-то из ордена Империи Ликроф в Элиоре. Но сейчас, глядя на Эйнарда, меня будто окунули головой в горячий котёл.       Он всё так же хорошо сложен, высок и подтянут. Длинные пепельные волосы стянуты в низкий хвост, под глазами привыная глубокая синева и взгляд, от которого по-прежнему подкашиваются колени. Странность в его внешности всё же была. На лице ни единой морщины, ни намёка на взраст, будто время для него остановилось. Если прикинуть, сколько лет прошло с моего перерождения, выходит, ему должно быть сейчас не менее пятидесяти! А выглядит он ровно так же, как в тот день нашей последней встречи.       Как такое возможно? Почему совсем не изменился? И что важнее всего, что он тут делает?       – Прошу, господа. Вам слово, –Матерь Гроз Ровэна жестом пригласила мужчин приблизиться.       Эйнард шагнул вперёд, и его сапоги глухо стукнули по тёмным половицам. За ним двинулся второй – тот, сорокалетний, с лицом, которое я никак не мог вспомнить. Знакомое. Очень знакомое. Но не настолько, чтобы имя всплыло из глубин прошлой жизни.       – Меня зовут Лейтгер. Я архимаг ордена Чистых магов империи Ликроф, – голос незнакомца был вкрадчивый, с лёгкой хрипотцой, от которой у меня по спине пробежал холодок. – Со мной мой помощник Эйнард.       – Благодарю за оказанную честь, – произнес второй. И от его голоса мой желудок скрутило узлом.       Я неосознанно сделал шаг вперёд, но Велка перехватила меня за локоть.       – Тихо, Лотар, – прошипела она. – Не сейчас.       – Какого рожна они здесь забыли? – выдавил я сквозь зубы.       – Если увидят тебя, то выгонят. Так что молчи.       За столом ведьмы переглянулись. Младшие сёстры за моей спиной зашептались, и шум этот растекался по залу, как потревоженный улей.       – Лейтгер, – заговорила одна из заседающих, сестра Ори. Высокая женщина с медно-красными волосами и родимым пятном на щеке в форме полумесяца. – Какое к нам дело есть у тех, кто служит совершенно другой стране? Это первое. И второе: как вы сюда попали?       – Не глупи, сестра, – спокойно ответила Матерь Гроз. – Я провела их через барьер по своей воле. Правила гласят, что старшая из стихий может впустить гостя, если сочтёт это необходимым.       – Правила гласят, – вмешалась третья, до селе молчавшая, – что о таком решении нужно предупреждать ковен заранее.       – В Замежье около сорока ведьм, если не больше. А их всего лишь двое. Они не представляют угрозы.       – Давайте уже покончим с этим, – вздохнула Ори. – Коль уже впустили, говорите по делу. У меня маленький ребёнок и нет времени долго разбираться.       Лейтгер кашлянул, вежливо привлекая внимание. И когда все взгляды обернулись к нему, он продолжил:       – Благодарю за возможность, – тот качнул головой. – Три года назад на северных землях Ликрофа, в провинции Альдхейм, началось гниение. Ситуация сложная. И, насколько выяснилось за всё это время, вернуть земли в норму может только Ведьма с чистой кровью. Потому мы здесь и молим о помощи.       – Неужели? – насмешливо переспросила другая сестра. – В Ликрофе хватает достойных ведьм. Зачем же тащиться в сам Элиор? Ах, да, вы же устраивали там чистки. Неужто перестарались? Какая жалость. Сами загнали себя в ловушку.       – Не перебивай, – попросила Матерь Гроз.               Тут заговорил уже Эйнард:       – В своё оправдание скажу, что за всю жизнь не убил ни одной ведьмы. Мой корпус никогда не устраивал зачисток и не брался даже за поиски. Готовил ли я бойцов? Да. Возможно ли такое, что один из них мог стать охотником на ведьм? Нет. Все мои ученики были обычными людьми. Единственное, что я мог гарантировать, это их дисциплину и отсутствие фанатизма. Они не убивают без приказа. А приказов на охоту на ведьм я не давал никогда.       – Как трогательно, – сестра Ори скрестила руки на груди. – Но это ничего не меняет. Нам нет до этого дела. Со своими проблемами разбирайтесь сами.       – Как раз вам и есть, – вновь вмешалась Метерь Гроз. Она достала какой-то лист и положила на стол. – Это письмо пришло месяц назад от ведьмы, чьё имя я не назову, но вы все его знаете как своё собственное.       Ори протянула руку. Взяв лист, она быстро пробежалась взглядом по тексту.       – Вот оно что. Приказ Хранительницы решить проблему как можно скорее. Это, безусловно, меняет всё. Только не пойму, с чего бы ей захотелось вмешаться?       – А надо ли объяснять? – перебила Ровэна. – Нельзя перечить слову Хранительницы. Или хотите впасть в немилость?       – Ни в коем случае, – сестра Ори поджала губы, опуская письмо на стол. – Но это не значит, что я обязана радоваться.       Лейтгер терпеливо ждал, сложив руки перед собой. Эйнард же стоял с каменным лицом, лишь изредка скользя взглядом по лицам ведьм. Когда его глаза на мгновение задержались на нашей стороне зала, я замер. Сердце пропустило удар.       Он не может меня узнать. Прошло столько лет, да и выгляжу я теперь иначе.       – Юноша, – голос Матери Гроз вернул меня в реальность. – Прошу, продолжайте. Мы слушаем.       Тот быстро вернул взгляд на старших, согласно кивнув.       – Нам нужна всего одна Ведьма, прошедшая через обряд «первого рассвета». Она поедет с нами в Ликроф и будет жить какое-то время в ордене, пока не зачистить гниение.       – В таком случае круг сужается, – Ори посмотрела перед собой, задумчиво почесав подбородок. – Подойдёт, наверное, только Амиэль.       – Серьёзно? – испуганно отозвалась Хельга. – С ума сошли? Ей же десять!       – Она единственная, кто из нас прошёл через обряд.       – Не переживайте, – обратился к Хельге Лейтгерт. – Её жизни ничто не будет угрожать. Даю слово.       – Слово палача? – громко произнёс я.       Повисла неловкая тишина. Все присутстующие недоумённо уставились на меня. Лейгерт и Эйнард странно переглянулись.       – Кто это? – тихо спросил Лейтгерт.       – Без понятия, – ответил Эйнард.       Матерь Гроз, нацепив крайне вежливую улыбку, быстро произнесла:       – Не обращайте внимания. Он сейчас уйдёт.       – Никуда я не уйду, потому как не собираюсь позволить Амиэль ехать в Ликфор. И никому другому тоже!       – Ты забываешься! – голос Ровэны звонко ударил о каменные своды. – Это не твоё дело и не твоё право. Помни, кому перечишь!       – Кажется, это вы тут забываете, кто я такой. И я категорчески против решения!       – Прошу, не кричи, – попросила Ори. – Тут и правда ситуация непростая. Приказ Хранительницы нельзя отвергать.       – Да я скорее на неё порчу наведу!       – Лорат! – все присутсвующие женщины крикнул одним разом.       Двое мужчин слегка опешили, удивлённо поглядывая то на меня, то на взбудораженных ведьм. Затем они же были вынуждены наблюдать, как одна из них отвесила мне подзатыльник.       – Кажется, здесь назревает внутренний конфликт, – заметил Лейтгер, делая шаг назад и тем самым предоставляя женщинам разбираться самим. – Мы, пожалуй, подождём на улице.       – Нет, – отрезала Матерь Гроз, – останетесь. Вы – часть дела. А Лотар сейчас извинится и вернётся на место.       – Не извинюсь, – парировал я. – Более того, я сейчас кому-то морду набью, если он немедленно не уберется отсюда!       – Кишка не тонка? – Эйнард встал прямо передо мной настолько близко, что теперь между нами была видна разница в росте, где он явно одержал превосходство. – Ну, попробуй. Только потом не плачь.       – И что ты мне сделаешь, а? Костёр для меня подготовишь? Так давай, я не боюсь! Но клянусь всем живым, что утяну тебя за собой! – последние слова я выплюнул, как горькую косточку. И, кажется, надавил на больное. Или, возможно, просто затронул его нежное эго, поскольку брови Эйнарда нахмурилась, а ладони сжались в кулак.       – Достаточно, – дверь вдруг распахнулась. В зал вошла Лиса, палкой стукнув о каменный пол так, что прошла дрожь. Тишина накрыла всех. Даже полыхающие факелы, казалось, притихли. Она тем временем вслепую добралась до нас, протягивая руку. Я по инерции протянул её в ответ, помогая дойти до стола.       – Зачем же так шуметь?       – Сестра, – тихо сказала Матерь Гроз. – Мы обсуждаем приказ Хранительницы. Наша обязанность – помочь им.       Лиса потянулась к лицу и сняла повязку. Её мутные глаза остановились на Эйнарде.       – Как интересно, – произнесла она, остановившись перед ним. После чего протянула руку, нежно коснувшись его щеки своей ладонью. Эйнард не шевелился. – Скажи мне, дорогой. Скажи правду. Сможешь ли ты защитить того, кто поедет с тобой?       Эйнард замешкал. И все же твёрдо ответил:       – Если она избавит земли от гнили, да. Я пожертвую ради неё жизнью.       – А если же у неё ничего не выйдет?       – Я думаю... Да.       – Чувствую, не врёшь, – кивнула Лиса. Затем отпустила его и вновь завеязала ленту.       – Не сердись на Лотара. Он немного буйный, но безобидный.       – Я не сержусь, – Эйнард увёл взгляд в сторону. – Мне нет дела до никчёмных людишек.       – Юный магистр не знает, но Лотар часть этого дома, земли и круга. Более того, его слово тоже имеет вес, несмотря на возраст.       – Что? – тот снова нахмурился. – Я не понимаю.       – Если он говорит «нет», мы обязаны прислушаться. Но и идти против приказа Хранительницы не можем. Нужно найти компромисс. Ори, милая, скажи, что именно написала Хранительница в указе?       Лиса выждала тишину, давая Ори время найти нужные слова. Та подняла письмо, прищурилась, перечитывая строки:       – «...для исполнения означенной задачи требуется одна Ведьма, прошедшая обряд Первого Рассвета. Срок пребывания в ордене – до полного уничтожения очага гниения».       – Известно ли вам, сёстры, почему именно та, которая прошла обряд? – вновь заговорила Лиса.       – Конечно, – ответили все разом.       – Поясню для наших гостей, – Лиса мягко кивнула, продолжая. – Естественно, каждая ведьма способна справиться с гнилью. Однако обряд Первого Рассвета открывает в ведьме то, что скрыто от глаз любой из нас. Она чувствует землю как саму себя, благодаря чему может не просто залечить рану, а почи что возродить плоть из пепла. Такая ведьма не просто видит пятно, а знает, где оно берёт начало. И потому её сила действует навсегда, а не на годы.       Лиса вдруг повернула голову в мою сторону.       – Но, с другой стороны, мужчина-ведьмак, рождённый от союза ведьмы и человека, носит в себе ту же память. Разница лишь в том, что ему придётся задействовать кровь. А чувствовать он и так сможет.       – Ведьмак? – Лейтгер и Эйнард переглянулись. Да, уверен, они тоже не знали, что такое возможно.       – Ты предлагаешь отправить Лотара? – уточнила Матерь Гроз.       – А почему нет? – вмешалась Хельга. – Чтобы исполнить волю Хранительницы и слово Лотара. Это куда лучше, чем отправлять малышку Амиэль. Она и драться-то не умеет, а там, в Ликрофе, всякое может случиться.       Сестры зашептались. Видимо, все были с этим согласны.       – Лотар, а ты что думаешь? Как тебе такой вариант? Устроит? – уточнила Лиса.       Хотел бы я возвращаться в Ликфор? Конечно же, нет! Но и отправлять туда тех, кто мне дорог, просто не позволила бы совесть.       – Согласен. Только вот есть нюанс. Я совсем не знаю, как зачищать гниль.       – Ничего сложного, милый. Такую может выжечь только ведьминское пламя. А значит всё, что тебе нужно – это создать огонь из своей крови. Ты ведь уже обучен делать зелье воспламенения?       – Проще простого.       – Я в тебе и не сомневалась, – она нежно коснулась моего лица. – Что ж, господа. Пологаю, вопрос решён?       – Думаю... – произнёс Лейтгер, осторожно подбирая слова. — Если ваш ведьмак действительно способен, то возражений нет. Правда, Эйн?       Эйнард ничего не ответил. Он покосился на Матерь Гроз, которая в свою очередь поспешно произнесла:       – Замечательно, – Ровэна хлопнула ладонью по столу. – Рада, что мы быстро пришли к решению. Время заканчивать собрание и расходиться. Дорогие гости, вы можете переночевать в одном из пустующих домов и отправиться в путь завтра на рассвете.       – Лучше бы выехать прямо сейчас, – тихо произнёс он.       – Что, нахождение здесь ещё хоть лишнюю минуту причинит тебе неудобство? – огрызнулся я.       – Прошу, давайте без ссор, – тут же вмешался старший архимаг, неловко поправляя ворот. – Никаких неудобств. Мы бы с радостью сейчас передохнули, однако, – Лейтгер бросил быстрый взгляд на Эйнарда, – у нас есть причины не задерживаться. Прошу, войдите в положение.       – Мне в любом случае нужно передать дела и собраться. Придётся ждать утра.       Не став слушать больше никаких возражений, я развернулся и вышел за дверь. А вернувшись домой, кратко пересказал матери всё случившееся.       – Интересно, зачем Хранительнице потребовалось помогать ордену? – нахмурившись, Милли задумчиво потерла подбородок. – Конечно, в нашей истории бывали случаи, но зачастую это либо взаимовыгодные сделки, либо вопросы выживания. А тут... Слушай, сынок, честно говоря суть даже не в этом. Мне не очень нравится затея отправлять туда именно тебя. Откажись, пожалуйста.       – Я и сам не восторге. Но куда лучше поеду сам.       – Дурацкая привычка взваливать на себя ответственность, – она тяжело вздохнула, приложив ко лбу палец. – Можешь пообещать, что вернёшься невредимым?       – Обещать не буду, но очень постараюсь.       – Мог бы и солгать.       Вечером я упаковал необходимые вещи, помог маме оформить еще несколько заказов, а на утро, едва рассвело, направился к главной дороге. Следуя за мной, мама давала последние указания, ведя себя так, словно я отправлялся на местный рынок, а не в долгое отсутствие в другую страну.       – Лотар! – из дома вышла Велка. Она молча сунула мне в руки узел с припасами и небольшую кожаную сумку.       – Здесь немного готового зелья от хвори и укусов паразитов. На любой случай. И кровосборники, если придётся выжигать сильно много.       – Да, сестрёнка.       – Теперь иди же скорее, пока остальные не проснулись. А-то ведь начнут как провожать, до заката будут прощаться.       У костра, прямо за барьером, уже ждали остальные. Четыре старших сестры: Матерь Гроз Ровэна, Ори, Хэльга и Лиса. Последняя стояла чуть в стороне, опираясь на палку, с натянутой на глаза повязкой. Там же были Эйнард и Лейтгер.       – Почему так долго? – довольно слышно вздохнул Эйнард.       – Не бубни под нос, – вступилась мама. После чего, подойдя к тем двоим, грубо дополнила: – Слушайте сюда. Для каждой ведьмы её дитя – самое ценное. Если с моим сыном что-то случится, я прокляну весь ваш род до скончания времён.       – Да что вы... – тот нахмурился, переводя взгляд на Матерь Гроз. Та лишь пожала плечами. – Ладно, я вас услышал. Теперь всё? Мы и так потеряли много времени, так что идём, – он развернулся, делая несколько шагов. Почувствовав, что никто не сдвинулся с места, Эйнард замер и обернулся. – В чём дело?       Не скрывая своего презрение, я закатил глаза, слышно цыкнув языком. Затем, игнорируя его взгляд, повернулся к Милли. Мама протянула руку и коснулась моего лба кончиками пальцев. Другой же рукой прижала ладонь к моему сердцу.       – Это обряд «спокойной дороги», – пояснила она, видимо заметив недоумение мужчин за спиной. – Пусть ветра не сбивают тебя с пути, а земля не ломает твои кости.       Закончив, она отступила, и на её место встала Ори. Женщина с медно-красными волосами и родимым пятном в виде полумесяца на щеке молча достала из складок плаща маленький кинжал. Быстрым отработанным движением она полоснула себя по подушечке большого пальца, а затем по моей.       – Кровь к крови, – прошептала Ори, сжимая наши раненые пальцы вместе. – Если попадёшь в беду, из которой тебе не будет возможности выбраться и выжить... Дай нам знать. Мы проведём обряд возвращение души и упокоим её.       После неё подошла Хэльга. Она сняла с шеи тонкую серебряную цепочку с крошечным пузырьком, внутри которого мерцал тусклый золотистый свет.       – Что это, сестра?       – Слеза земли, – ответила она, надевая цепочку мне на шею. – Хочу успокоить твои мысли. Пока он светится – мы живы. Все. Если погаснет, значит, не возвращайся. Найди другое поселение и живи там. Только не становись одиночкой. А то почерствеешь.       – Благодарю.       Когда я закончил прощаться ещё с двумя, я снова вернулся к матери. Она обхватила моё лицо ладонями, прижалась лбом к лбу, и я почувствовал, как её губы шевелятся в беззвучной молитве. Старый ведьмовский наговор, который нельзя произносить вслух, иначе он потеряет силу.       – Мам.       – Молчи, – она произнесла ещё немного слов, а после чуть отстранилась, открыв глаза. – Всё, поезжай. По возможности отправляй мне письма вороном. Хорошо?       – Конечно.       Лишь когда мы закончили, я двинулся вместе с ними к опушке, где у старой разлапистой ели стояла карета. Эйнард открыл дверцу и первым забрался внутрь, не удостоив меня даже взглядом. После него сел я,расположившись напротив. Только тогда зашёл сам Лейтгер, устроившись рядом с товарищем. Колёса заскрипели по замёрзшей земле, за окном поплыли серые стволы деревьев.       – Долго ехать?       – До магического портала несколько часов, если не будет помех, – ответил Лейтгер. – От туда нас переправят сразу к ордену. Все верно, Эйн?       – Мгм, – Эйнард не проронил ни слова. Сразу же отвернулся. Длинные пепельные волосы упали на лицо, скрывая выражение.       Видно, кое-кто не рад такому исходу.