Чудовищный рассказ о чудовище

Драко буквально прочувствовал, как кожа меняет цвет с благородного фарфорово-белого на ярко-розовый и как ярко-розовый превращается в легкую зеленцу. Не то чтобы он скучал по десятому уровню Министерства с его камерами предварительного заключения и залами заседаний, но в эту секунду отдал бы фамильный перстень, чтобы провалиться туда. Навсегда. Если сейчас из его открывшегося от шока рта вырвется какое-нибудь не несущее смысла междометие, нужно будет вызывать обливиаторов: и для Грейнджер, и для себя, и для Чудовища тоже. Очевидно, пронырливая ведьма узнала о его постыдном приключении (интересно, в какой из версий и от кого) и теперь, как полагается святоше, прониклась жалостью. Жалости Грейнджер Драко не хотел. Он вообще ничего от нее не хотел, кроме того, чтобы она выполнила свою работу и помогла ему избавиться от эльфа-сталкера. Честное слизеринское! Стоп-стоп. Если Грейнджер узнала о... приключении, значит, потратила часть своего загруженного рабочего дня на решение проблемы, с которой он обратился. Значит, просила два часа не на завершение своих Очень Важных Дел, а на то, чтобы выглядеть компетентной в его глазах. Чтобы… произвести впечатление. Или это уже фантазии? Драко наконец заметил, что повисшая пауза затянулась настолько, что даже знаменитый русский колдун Станиславский счел бы ее чрезмерной. Мысленно окатив себя струей Агуаменти, он заставил расползающиеся в панике мозговые клетки автивизироваться. «Так, Драко, так, Люцев сын, сейчас ты постараешься осторожненько прощупать почву, — напутствовал он себя. — Понять, что и от кого известно этой в каждой бочке затычке, и как сделать так, чтобы рассказ о приключении не стал темой дня в разговоре золотого трио за ужином». Почему-то Драко был уверен, что неразлучники встречаются каждый день. — О чем ты, ре-эм тебя забодай? — рыкнул он. Да, как-то не очень завуалировано вышло. — О твой ма-а-аленькой проблеме. — Грейнджер похлопала глазами и свела большой и указательный пальцы, оставив между ними зазор в дюйм. Кажется, девчонка, тоже опешившая от своей прямоты, стала приходить в себя. Конечно же, Драко оскорбился (любой оскорбился бы). В проблеме, к слову, давно решенной, не было ничего маленького, но на подобную реакцию и рассчитывала подлая ведьма. Фигушки, Грейнджер! На манипуляции уровня Гриффиндор ни один нормальный волшебник со Слизерина, не поведется. Ну, может, поведется, если учится на первом или втором курсе. Отпираться было тупо, поэтому Драко храбро взял хвосторогу за рога: — И откуда тебе стало о ней известно? — Он картинно вздернул бровь. — Интересуешься мной, Грейнджер? — Еще чего! — подозрительно поспешно отмахнулась помянутая и в свою очередь укусила: — А вот ты, как мне стало известно из достоверных источников, мной — да. Ну нельзя же так прямо! Круг подозреваемых резко сузился, но стало не до анализа источника утечки информации, нужно было срочно спасать остатки достоинства. — Не бери на свой счет, я попал в сложную ситуацию и ляпнул первое, что пришло в голову. Хорошо, что я удержался и не сказал о своей чистой любви к Поттеру. Страшно представить, что могли учудить мои... друзья. — То есть ты думаешь, что эльфа к тебе подослали, чтобы ты пришел ко мне? — задумчиво протянула Грейнджер. — Нет, версия хорошая. Драко просиял. Он ничего не мог с собой поделать, похвала всегда действовала на него ободряюще. Девица рассеянно (слава Салазару) взглянула на него и продолжила излагать мысли: — Все сходится: твой спутник будто невзначай уронил, что ты заколдован, я… — ...сунула свой курносый нос в мои дела, — не удержался от шпильки Драко. — И вовсе я... — Грейнджер замолчала, видимо, не придумав оправдание (или решив, что он не достоин ее оправданий, и это гораздо сильнее било по самолюбию) и обратилась к его сопящему, но удивительно молчаливому сопровождающему: — Тебя прислал кто-то из друзей Малфоя, малыш? — Малыш не может сказать. — Посмотри в своем каталоге и дело с концом! — вспылил Драко, которого от страшной слизеринской мести отделяло одно имя. — В том-то и проблема, что не могу! — Грейнджер закусила губу и уперла указательный палец в подбородок. Малфой все еще помнил, как курсе на четвертом залипал на этот жест, и это его разозлило, как и недомолвки чиновницы, обязанной дать ему ответ. Вот кто она — чиновница, а вовсе не героиня горячих снов! — Оу, существует что-то невозможное для тебя? — выдавил он издевку, в меру разбавив ее лестью. Вышло идеально. — Я человек, а не небожительница, — скованно пожала плечами Грейнджер, и почему-то в этот момент воображение подкинуло Драко образ этой самой Грейнджер в декорациях «Рождения Венеры» сквиба-итальяшки Рафаэля. Какой бред! До чего довел чужой приставучий домовик, если в середине дня происходят такие глюки. — Твой малыш есть в каталоге. Драко на мгновение закоротило, а затем он перехватил очаровательную улыбку, которую она подарила эльфу, и понял о каком каталоге речь и что, то есть кто такой малыш. Грейнджер перевела глаза на него, ее улыбка задергалась, но не исчезла. Стала натянутой, но уж какая есть. Вообще удивительно, что она так хорошо держится после того, что ей наплели его друзья. Определенно бывшие. — И чего мы ждем? — Я нашла его колдо, но имя и работодателя не видно. Страничка зачарована, причем продвинутыми чарами. Всего-то? Драко выдохнул ленивый смешок. — Ну давай попробуем считать сигнатуру и поймем, кто его послал. — Малыш-Чудовище просит прощения, что перебивает волшебников, но у них ничего не выйдет. Сигнатура эльфийская. Им нечего противопоставить нашей магии. — Хо… Работодатель попросил тебя заколдовать мою книгу? — праведно возмутилась Грейнджер, умудряясь сохранять все тот же нежно-ласковый тон. Как она может оставаться такой доброй к этому сучьему потроху! — Мисс проницательна. Ни дать, ни взять сучий потрох! — Значит, кто-то из твоих друзей хочет, чтобы я расколдовала тебя, Малфой, но я не могу. — Салазар, Грейнджер, не нужно меня расколдовывать! — взвизгнул Драко, прокашлялся и вернулся к своему обычному проникновенному тенору: — Во-первых, я не ребенок, чтобы верить сказки; во-вторых, прочисть уши, я сказал, что никакой проблемы нет! — Я понимаю, что ты стесняешься, но если… наверное, это продвинутая трансфигурация, я бы могла… — залепетала ненормальная. — Ничего не надо! Проблема — этот приставучий псих! — снова сорвался на вопль Драко, теряя остатки терпения. Как интересно, два часа назад здесь вопила исключительно Грейнджер. — То есть Теодора наврала мне, что Астория Гринграсс, получив от тебя отказ, превратила твой… превратила твою мочеполовую систему в… ничто? В муляж? В список задач на день добавился пункт «убить Нотта», и плевать, что он только недавно наконец счастливо совершил транс-переход, который… — да точно! — по его словам, ему посоветовала та самая ведьма, что сидит сейчас перед Драко и мелет откровенную чушь. Эту чушь нужно срочно изъять из ее головы. Еще не хватает, чтобы о его унижении узнали Уизли с Поттером! Драко взял себя в руки и почти нормальным голосом пояснил: — Было такое. И я правда ляпнул, что не могу быть с Тори, потому что с третьего курса страдаю по тебе. По задумке эта ду… романтичная глупышка должна была проникнуться силой моей первой любви и отвалить. — Она и прониклась, — потопталась на прахе его гордости Грейнджнер. — Именно. — И наложила заклятие. — Грейнджер! — И провозгласила, что расколдует тебя только поцелуй истинной любви. Туда, — прошептала она. Нимуэ и Моргана, какой позор! Нет, гриффы — самые жестокие существа на планете. После слизеринцев. — Это тебе тоже Тео наплел? — Он увидел, как строго сошлись грейнджеровские брови и тут же исправился, чтобы избежать лекции о праве на самоидентификацию: — Наплела, наплела. Дракл, никогда не привыкну! — Какая разница кто! — встала Грейнджер грудью на защиту общего друга, тьфу, подруги! Кстати, грудь у Грейнджер была что надо. — Мы должны тебе помочь. — Сталкера отвадь! — Он не делает тебе ничего плохого, правда, малыш? Малыш (Чудовище, блядь, долговязое!) моргнул и впился в Грейнджер обожающими глазами цвета булькающего болота, слегка, кажется, даже повлажневшими, а Драко чуть не вывернуло. — Нет, мисс, Малыш только наблюдает. Будто этого мало! Этот… это… существо смотрело на него, не отрываясь, с самого пробуждения, разве что слюни не пускало, а может, и пускало. Ни поесть под липким взглядом, ни посрать. Кстати! — Грейнджер, ну не будь же дурой, я давно лопнул бы, останься там все так… ну, как колданула долбанная Гринграсс десять дней назад. — Не стесняйся меня, я должна увидеть, с чем работать, — залепетала идиотка, не умеющая слышать собеседника. — Малфой, я искренне готова помочь. И клянусь магией, что никому ничего не расскажу! Нужно было подсекать. — Ловлю на слове, — сдуру сболтнул Драко и с ужасом констатировал, что его дорогущие штаны и трусы с орнаментом из веселых змеек, повинуясь приказу сумасшедшей девчонки, испарились дракону в трещину.