on your wavelength

Воксу нельзя думать, но теперь это стало единственной вещью, на которую он был способен. Мысли, запертые внутри его головы, циркулировали по проводке, перегревая корпус экрана, и если больно было не от золотых оков, то доставалось от перегруженных вентиляторов и звенящего шума в ушах. Тиннитус преследовал его с самого первого дня в Аду, но если достаточно громко говорить, то он пропадает, а бесконечная занятость (работой и развлечениями) отвлекают. Лишенный всего перечисленного, пришлось искать другой способ сдержать давящий шум, но пока безуспешно. Страшно то, насколько большую власть может иметь боль. Сначала, когда ты только впервые ощущаешь ее, присутствует полная уверенность, что ее можно выдержать, что ты сильнее этого и с легкостью справишься, стоит только привыкнуть. У Вокса всегда было так. На Земле ему приходилось терпеть неконтролируемые мигрени, от которых голова могла взорваться в любую секунду, но он не был слабаком, и вскоре пульсация стала его постоянным спутником. Позже удалось провернуть то же самое с шумом в ушах уже в Аду, но то, чем его решили пытать ангелы, не шло ни в какое сравнение. Эта боль не поддавалась описанию, и ее нельзя было остановить никакими средствами, лишь ждать, когда она сама утихнет. Словно тысячи ангельских копий пронзали его горло одновременно, а кто-то специально двигал ими, чтобы разорвать плоть еще сильнее. Когда он впервые попытался говорить с ошейником, он пришел в себя только спустя несколько часов, в луже собственной рвоты, и с жителями отеля вокруг, будто они все это время наблюдали за его конвульсиями. Нашли новую зверюшку на потеху, да? Жить без голоса куда сложнее, чем может показаться. И это не только про слова и предложения. Райские оковы легко улавливали даже самые мелкие звуки, даже в моменте, когда они еще не были произнесены. Боль распространялась, как только Вокс даже смел помыслить о том, чтобы помычать или закричать. В этих случаях она была не такой сильной, но все еще ужасной, как и при попытках вывести какие-то слова на экран или перенести их на бумагу. Опять он остался в неудачниках, уже успев вкусить свой триумф. Вновь до его цели оставался жалкий шаг, но ему снова помешали. Ни Земля, ни Ад, ни Рай не смогли бы выдержать его мощи, поэтому они сделали единственное, что могли. Заставили его замолчать. Многие его функции были так же недоступны, и к большинству он привык настолько сильно, что первые дни без электрокинеза и проводов стали отдельной формой наказания. Тогда ему казалось, что Чарли и не думала ни о каком «искуплении», а устроила это все для собственного удовольствия, ведь лицезреть мучения твоего врага - чем не подарок судьбы. Ее отец явно бы поддержал эту затею, но за все свое нахождение здесь они не пересекались еще ни разу. Глаз, который раньше с трудом получалось контролировать, особенно если Вокс был взволнован, сейчас ничем не отличался от второго. Да и какой бы от него был толк, если для гипноза ему нужно проговаривать свою волю. Беспомощность. Бесполезность. Безуспешность. Бессмысленность. Такая игра в слова, пока он находился в поиске того единственного, которое могло бы описать его новую жизнь. От него, однако, ждали не уныния, не исправления. От него ждали «смирения». И это то, чего они никогда не дождутся. Издевательства не ограничились только этим. Функции, которые управляли им самим, остались прежними, в том числе ответственные за его память и сознание. Стало бы ему легче, если бы он подтер некоторые детали прошлого? Если бы удалил ненужные образы, из-за которых жить новой жизнью было особенно тяжко? Если бы он мог забыть конкретных личностей и… Порывался сделать это еще давно, десятки лет назад, но панически боялся. Не зря же говорят, что без прошлого мы бы не стали теми, кем являемся? Если бы он забыл самые неприятные моменты, нашел бы он силы стремиться вперед? Счел бы нужным доказывать что-то другим? Смог бы сиять так же ярко? Это и останавливало. А что же сейчас? Ради чего хранить терабайты информации в голове, когда он больше ничего не стоит? Если бы его странная система имела кнопку самоуничтожения, то в тот день, когда тьма была особенно осязаемой, он бы с легкостью нажал на нее. Оставить его в полном одиночестве после очередного приступа было очевидной ошибкой, и он уже начал отсеивать файлы, которые нужно было удалить. Мысли то и дело останавливались, борясь с желанием за раз стереть все и сразу, но Вокс продолжал переносить в корзину особенно яркие, назло четкие воспоминания. Без них будет меньше амбиций, меньше давящего ощущения упущенных возможностей, меньше гнетущего унижения. Как может тот, кто был Богом, жить вот так? Осталось только нажать на кнопку, и это ужас закончится. Он не будет помнить о своем величии, о том, какая судьба ему была уготована, если бы не мерзкие мошки, которые объединились против него. Плевать, что его ждет дальше, если… Свет его монитора слабо, но освещал стену напротив кровати, и сейчас его взгляд зацепился за то, что он в первую очередь бы стер со своего жесткого диска. Темный силуэт, словно нарисованный золой на обоях, смотрел на него своими пустыми глазницами, улыбаясь так же широко, как и его хозяин. Вокс не впервые встречался с этой тенью, но когда она так довольно наблюдала за его нескрываемыми мучениями, что-то щелкнуло у него внутри. Этот ублюдок. Хотел спросить, хорошо ли ему видно гримасу отчаяния на экране, или надо было добавить яркости. Но все его тело накрыла волна внезапного, не поддающегося контролю гнева. Злости, за секунду переполнившую все микросхемы. Виноваты были не слабаки, силой своих слащавых песен уничтожившие его пушку. Виноват был только один из них, посмевший думать, что он лучше Вокса во всем. А если струсить сейчас и удалить все воспоминания про это мерзкое животное, то и доказать, насколько тот неправ, не выйдет. С чего это он, громогласно заявлявший, что Вокс ему нисколько не интересен из-за своей «посредственности», посылает свои тени следить за ним? Идет на поводу у Чарли, разрешая оставить его в отеле? Думает, что сможет лицезреть его бесславный конец? Не дождется. Этот чертов Аластор никогда не увидит, как Вокс сдастся, ведь этого никогда не произойдет. И в этом обещании он может ему довериться. Вокс поднялся с жесткой подушки, злобно глядя на тень, чувствуя, как электричество скапливается на кончиках его пальцев. Вытянул указательный палец, запуская искры в тень, и стоило ей позорно сбежать от слишком яркого света, как на экране растянулась знакомая, привычная улыбка. И не из таких ситуаций он выбирался. А сейчас наконец-то начала вырисовываться цель, стоящая долгой работы. Плевать на этого Радио Демона. Вокс лучше него по всем аспектам, и он сможет доказать это. Доказать им всем, что даже скованный ангелами, он не простой грешник. И Аластор поймет это. *** После той ночи Вокс изменил подход к существованию в этой тюрьме под названием «Отель Хазбин». Желание противостоять ошейнику уже растворилось из-за боли, справиться с которой не получалось никаким способом, но для того, чтобы выбраться из ситуации, в которой ты никогда не был, надо пользоваться способами, о которых ты до этого мог и не задумываться. Надо было идти на контакт с Чарли Морнингстар, так можно было не только получить чуть больше свободы, чем четыре стены его комнаты, но и возможно узнать что-то новое, а впоследствии найти способ наладить новые связи. Раз ему запрещено даже взаимодействовать с коллегами по Вокстек, то он просто найдет новых, располагать людей он всегда умел. Но, искренне говоря, некоторые практики позитивно сказывались на его поведении. Первые пару дней, когда Чарли активно взялась за его «восстановление», она просила пользоваться карточками настроения. Более унизительной затеи было не придумать, и как только он увидел написанные «зол», «грущу», «устал», он был готов наплевать на все условия и сбежать из этого гадюшника. Закрыл глаза, собираясь с мыслями, и последовательно менял изображение на экране, предельно ясно демонстрируя разные эмоции. После они перешли к физическим практикам, в которых нужно было работать с ощущением своего тела, но за долгие годы постоянной активности усидеть на месте было если и возможно, то ужасно трудно. Прочувствовать каждый палец? Это вообще как? Поочередно трогать лед и кружку с горячим кофе? Что это фанатичный бред, неужели эта странная змея смогла искупиться только из-за этого? За месяц подобных упражнений и правильного режима сна и питания его состояние и вправду стало лучше, если сравнивать с первым днем здесь, но в остальном было глухо. Немой и лишенный возможности писать, Вокс не мог даже подойти к кому-то из постояльцев, к тому же молва явно успела приукрасить его образ сумасшедшего, и на контакт никто не шел. Кроме того, кто заявлял, что ему плевать. Он с завидной регулярностью появлялся в тех же местах, куда отводили Вокса, растворяясь в темных углах или посылая тени, от которых вся комната наполнялась еле заметным шумом помех. Обдумывая прошлое, Вокс пришел к неутешительному выводу - он прокололся в том, что позволял Аластору видеть много лишнего, слишком много его эмоций. Контролировать их, особенно когда настолько уверен в своем превосходстве, всегда выходило прескверно, но с эти оверлордом рядом все было стократ хуже. Его реакция и выражения лица были отличным пластом для начала, ведь только они и остались под контролем. Спокойствие на экране очень понравится адской принцессе, которая очевидно воспримет это как работу ее терапии, а Аластору, возможно, наскучит не получать реакцию, и он бросит всю эту дурацкую затею и покатится нахер.