Поцелуй под дождём!

      Сердце было нарисовано мелом на тротуарной плитке. От этого оно выглядело немного странным – живым, казалось, что оно бьётся, и поэтому не все его линии можно рассмотреть. Зазоры между плитками прерывали меловую линию. Санька из киоска смотрел на него и удивлялся: сколько народа ходит, а сердце не исчезает. Будто кто-то его каждый день заново рисует.       Санька работал в киоске, мороженое продавал. Киоск стоял у аллеи в самом центре Набережной. Место проходное, Санька иногда за смену даже в туалет сбегать не мог. На улице – жара и народ валом валил охладиться. Санька подрабатывал только летом, с обеда. И в институт успевал на экзамены попасть, и выспаться уже на каникулах. Впереди последний год учёбы, Санька старался об этом не думать. Работу в киоске придётся оставить. А значит он должен наконец решиться, пора перестать трусить. ***       На первом курсе, в начале сентября, состоялся на Набережной спортивный студенческий праздник. Санька участвовал в кроссе. И даже победил в своём забеге. Народу тогда на Набережной было видимо-невидимо. День был жаркий, после забега все кинулись охлаждаться. И Санька тоже – и воды напился, и мороженое прикупил, уселся на скамейку отдышаться и –  пропал. Скамейка стояла перед полянкой, на которой расположилась группа студентов-художников с мольбертами.       Среди них Санька его и увидел. И удивился! Разве такие бывают? Страшно рыжий, волосы прямые и как иглы у дикобраза в разные стороны растопырены, глаза карие, хотя казались тоже рыжими – золотистыми что-ли; и кожа была розовой, а под солнечными лучами отливала перламутром, как ракушка у бабушки в серванте. Студенты рисовали праздник и всех желающих. И Саньку нарисовали. Только он не знал. Рисунки принесли на следующий день в университет и сделали выставку.       Одногруппники Саньке и сказали, что миг его победы на самом центральном стенде поместили. Рисунок и правда был замечательный. Санька на нём весь летящий такой, красиво изогнувшийся, с финишной ленточкой на груди. Голова запрокинута немного назад, волосы мокрыми волнами обрамляют лицо, и улыбка победителя во весь рот. Одним словом – красавец! Рисунок Санька потом тихонько умыкнул и расследование провёл, кто его таким афигенным запечатлел. Сфоткал на телефон и потом в деканате художественного факультета секретарю показал. Так и узнал, что это тот самый Рыжик нарисовал его.       Три года прошло, но познакомиться Санька так и не решился. Странно было! Ну что он скажет незнакомому парню? Это ж не к девушке клеится! А вот сталкерить Санька научился отлично. Так и узнал, что летом у художников практика на той самой полянке проходить будет, пять дней в неделю. Целый месяц. А тут бац – и в киоске объявление: требуется продавец. Санька и устроился. И смотрел на своего Рыжика с обеда до вечера. Художники почему-то больше после обеда приходили рисовать. Иногда до самого заката сидели. Все такие серьёзные, сосредоточенные. С ними и преподаватель был. Всё ходил, как гусь, шею вытягивал и каждому заглядывал через плечо. Что-то скажет и уходит к своему мольберту.       Саньку тоже приметили, мороженое все любят. И Рыжик покупал. Сунет деньги в киоск, ткнёт пальцем в рожок с малиной, вспыхнет, если случайно коснётся руки Санькиной, извинится тихо, будто колокольчик звякнет, и опять за мольберт убежит.       А Санька любуется. Наглядеться не может. А потом практика закончилась, и студенты перестали приходить рисовать на Набережную. Санька заскучал, погрустнел, но увольняться не стал. И правильно сделал. Прошла неделя, и Рыжик стал снова приходить на полянку рисовать. Он вместе с другими ребятами подрабатывал, рисуя всех желающих. И мороженое снова покупал у Саньки. А Санька сам теперь старался коснуться руки Рыжика, и в глаза заглянуть. А вот познакомиться всё не решался. Да что там говорить – боялся спугнуть своё рыжее чудо!       Санька ведь не дурак был, всё про себя понял, когда почувствовал, что никто больше не привлекает его, кроме Рыжика. Не испугался, нет, повеселился даже. Потом на себя в зеркало смотрел часто и всё ухмылялся: парень же, не великан, но и не мелкий – рост 181, и пресс есть, спортом всегда увлекался. И баскетболом, и теннисом, и зимой на лыжах бегал, и на коньках катался. Смотрел на себя Санька в зеркало и вздыхал: как так получилось, что он в парня влюбился? И самое интересное, что он рад был этому до чёртиков. Как вспомнит Рыжика – так и улыбка до ушей! ***       И так всё хорошо было. Во время учёбы Санька часто ошивался в корпусе Художественного факультета, увидит своего Рыжика и радуется про себя, а летом в киоске работал, художники на полянке менялись, но Рыжик да пару его друзей были всегда. И вдруг Рыжик исчез. А потом на тротуарной плитке появилось сердце.       Однажды Санька увидел, как девочка лет пяти обвела его красным мелком. Прошёл день, два, девочка, видимо, приходила каждый день и обводила сердце. Как-то Санька отвлёкся и вдруг увидел, что девочка не одна. На скамейке сидел парень, и девчушка разговаривала о чём-то с ним, показывая на сердце. Санька напрягся, запереживал, как бы чего не вышло. Но потом пригляделся и успокоился. Парень скорее всего был знакомым или родственником, потому что разговаривали они спокойно, девочка убегала играть на детскую площадку, а потом возвращалась и сидела рядом с парнем. И они снова болтали. Девочка его о чём-то упрашивала, парень не соглашался, качал головой, но потом всё же встал и, присев, что-то написал в сердце. А спустя некоторое время стало происходить интересное. Люди, проходя мимо, вдруг останавливались, смотрели под ноги, потом переглядывались, улыбались друг другу и …шагнув в сердце, целовались.       Молодые и не очень, пожилые, подружки, малыши, дама с собачкой в коляске – все шагали в сердце и целовались. Девочка, если это видела, то хлопала в ладоши и весело смеялась. А перед тем как уйти, она заставила шагнуть в сердце и парня со скамейки и, когда он наклонился, она обняла его за шею и звонко чмокнула в щёчку.       Санька еле досидел до конца рабочего дня. Закрыл киоск и подошёл к нарисованному сердцу. Внутри него синим мелом было написано: «Я не успел, а вы успевайте – целуйтесь!»       Что-то внутри Саньки ухнуло нехорошо, он вдруг подумал про Рыжика, и внутри его всё тревожно сжалось. И в это время пошёл дождь! Да ещё какой! Минута – и на плитке ничего не осталось, кроме мокрых бегущих ручейков. Дождь лил как из ведра! И Санька вдруг заплакал, какая-то невыносимая тоска схватила его за горло – так ему было жалко исчезнувшего нарисованного сердца.       Санька не помнил, как вернулся домой, на автопилоте принял душ, засунул одежду стирать, выпил горячего чая, обжигаясь, будто намеренно делая себе больно, и завалился спать, как никогда рано.       Он проснулся на рассвете – за окном пели птицы, солнышко только взошло – и понял, что больше нельзя ждать. Надо найти Рыжика, признаться ему, и будь что будет. И Санька, еле дождавшись 9 утра, поехал в институт. В пустом деканате у секретарши за коробку конфет и букет роз он узнал имя и фамилию Рыжика, его адрес и поехал признаваться. Но дверь ему никто не открыл.       Санька потоптался у входа в подъезд, домофон продолжал противно пищать. Санька вздохнул и решил подождать – мало ли куда человек может выйти с утра. Он спустился и сел на скамейку. В это время окно на первом этаже вдруг открылось и оттуда его строго спросили: «Ты к кому пришёл? Чего тут трезвонишь? Раз первый раз не открыли, значит нет никого! Чего десять раз набирать! Вот так домофон и ломается!» Санька повернул голову и увидел старую женщину в проёме окна. Она осмотрела его с ног до головы, и видимо её что-то удовлетворило в Санькином виде, потому что она вдруг сочувственным голосом уточнила: «Ты, поди, к Ванечке из 82?» Санька распахнул глаза, вскочил и радостно закивал головой. Но женщина вдруг всхлипнула и стала причитать: «Ты, значит, ещё ничего не знаешь? Ванечку машину сбила. Это всё Райка виновата. Оставила дверь открытой, Пушок и убежал на улицу. Пушок – это пёсик Райкин. Вот на фига такой дурынде собаку заводить? Она ей и не нужна вовсе. Не следила эта бестолочь за собакой. Ванечка домой возвращался, и из двора Пушок выскочил, да прямо на дорогу. А тут машина из-за угла. Летают как сумасшедшие. Ванечка за Пушком и кинулся. Пушок вот живой, а Ванечка наш в реанимации, в коме. И врачи ничего не говорят. Операцию сделали, но Ванечка так в себя ещё и не приходил. Родители в горе».       Санька просто остолбенел от такой информации. Как-то разом снова не стало хватать воздуха, он чувствовал, что горло его перехватило железным обручем. Глаза сами наполнились слезами, женщины вздохнула и договорила: «Надо молиться, ты думай хорошо! Навести его! Говорят, что лежащие в коме всё слышат, а некоторые даже видят». – Где он лежит? Вы знаете, в какой больнице!? – прошептал Санька. – В первой городской, Скорой помощи которая, – ответила женщина.       Через двадцать минут Санька уже был в больнице. И, конечно, его не пустили. В реанимацию даже родственников не пускают сначала. Санька опять заревел. Он и сам от себя этого не ожидал. Слёзы просто полились по лицу. Он стал задыхаться, медсестра в приёмном сунула ему стаканчик с водой. Потом покачала головой и тихо спросила: «Ты ему кто? Родня вроде вся тут уже перебывала».       Санька вытер ладонью слезы, отвёл взгляд сначала, потом вскинул решительно голову и твёрдо произнёс: «Я люблю его! Пожалуйста, пустите меня к нему!» Девушка ахнула, прикрыла рукой рот, оглянулась по сторонам. Потом нырнула под стойку, достала пакет с одноразовым халатом, сунула Саньке его в руки и велела идти до конца коридора, подняться на третий этаж на лифте, сказать на посту, что он к Егорову в 303, и что его ждут.       Санька и лифт ждать не стал, вихрем взлетел по лестнице, натянул халат и пошёл по коридору. Его никто не остановил. Санька шагнул в палату, тихо, но решительно, открыв дверь. Рыжик лежал под капельницей с забинтованной головой, кожа его была белой-белой, на лице была маска. Пищали приборы. Рыжик дышал, он был жив. Но глаза его были закрыты. У постели на стуле дремала женщина. Хоть женщина и дремала, но её руки крепко держали правую руку Рыжика.       Санька подошёл к кровати и, присев тихонько на круглую металлическую табуретку, взял Рыжика за левую руку. Она была немного розовой, Санька погладил её, а потом посмотрел в лицо Рыжику и сказал: «Привет! Вот я и нашёл тебя! Меня Саня зовут. Извини, что я так долго не шёл. Я не знал, что ты тут. Пожалуйста, проснись. Я не успел тебе ничего сказать! Я знаю, я трусил. Ты ведь не будешь на меня обижаться? Хочешь, я буду с тобой рядом? Всегда! Ты должен очнуться. Я хочу, чтоб ты пришёл ко мне в гости. Я хочу с тобой пойти гулять, мы можем сходить в кино и на выставку. К нам в город приезжает Третьяковка. Я слышал, как секретарь в деканате говорила. Я с тобой вместе пойду. Я же ничего не знаю о картинах. А ты – художник. Ты мне всё расскажешь. А ещё я так и не сказал тебе спасибо за тот рисунок с соревнований. Он – лучший! Так все сказали! Пожалуйста, нарисуй меня ещё раз. Я у тебя очень красивым получаюсь». Санька всё говорил и говорил, глаза его набухли слезами, которые повисли на ресницах Саньки, и в них отражались лучики солнца. Санька гладил ладошку Рыжика и боялся моргнуть. Сквозь слёзы ему казалось, что Рыжик ему улыбается.       Рядом раздался вздох и удивлённый голос спросил: «Вы Саша?» Теперь удивился Санька:  – Да. Я – Саня. Откуда Вы меня знаете?  – Ванечка в скорой, пока не потерял сознание, всё время повторял: «Скажите Саше. Скажите Саше. Он мне нравится! Я не успел! Я такой трус!»       Санька всхлипнул, как и мама Ванечки, потом опустил голову на руку Рыжика, коснулся губами её и прошептал: «Рыжик! Ванечка! Милый! Успеешь! Ты обязательно всё успеешь! Просто очнись!» Затем выпрямился, посмотрел маме Рыжика в глаза, закусил губу, а потом выдохнул и произнёс: «Спасибо, что сказали! И что не осуждаете! Это я – трус, три года не мог набраться смелости подойти к нему. Сам не знаю, чего боялся. Кто знает!? Может, если б я не был таким трусом, Рыжик не лежал бы сейчас здесь. Простите!»       Женщина покачала головой: «Тебе не за что извиняться! Ванечка думал, что ты, как принято говорить, натурал. Поэтому и сам не подходил знакомиться. Я, конечно, ничего не знала, только вот, когда мне передали его слова, я стала расспрашивать. Оказывается, о тебе всё знала моя внучатая племянница, дочка двоюродного брата Ванечки. Она совсем ребёнок. Ей на днях только шесть лет исполнится. Ванечка всё время её брал на Набережную с собой, когда ходил рисовать. Она на площадке играла, а он рисовал, она – умная девочка. Всё примечает. Ума не приложу, как она догадалась. Сама говорит, что Ванечка ничего ей не рассказывал. Она показала тебя Диме – папе своему, он сегодня решил сходить к тебе, всё рассказать и просить, чтоб ты пришёл. Такое совпадение. И тут ты сам…»       Санька слушал, и сердце у него билось, как сумасшедшее. Он был счастлив и несчастлив одновременно. Они говорили и говорили о Ванечке. А потом Саньке пришлось идти на работу. Но перед этим он зашёл в строительный магазин.       А вскоре на аллее Набережной появилось алое сердце, нарисованное красками, которые не смоет никакой дождь. Внутри него была новая надпись: «Успей сказать люблю! Успей поцеловать!» Санька сидел в киоске и видел, как вокруг сердца периодически собираются парочки. Люди обнимались и целовались! Их лица светились счастьем и улыбками!       Прошёл месяц, Санька каждый день ходил к Рыжику, говорил с ним, обнимал при встрече и при уходе, тайком целовал его то щёки, то в губы. Шептал ласковые слова и всё время просил очнуться!       Однажды напарница Саньки приболела, и он вынужден был выйти работать на целый день. Он позвонил маме Рыжика, извинился, сказал, что прибежит сразу после работы.       Весь день стояла страшная духота, народ скупил всё мороженое, пришлось заказывать новую партию. Санька долго прождал доставку, освободился уже, когда совсем стемнело, и на аллее Набережной зажглись фонари.       Пока Санька возился с замком и сигнализацией, вдруг пошёл дождь. Он был странно тёплый, тихий, абсолютно прямой. Санька пошёл проверить нарисованное сердце. Оно красиво блестело в свете фонарей и радужных каплях дождя. Санька шагнул в него, поднял лицо навстречу каплям, закрыл глаза и замер. Дождь всё шёл и шёл, тихо шурша по листьям деревьев. Санька вздохнул и вдруг почувствовал поцелуй на своих мокрых губах и руки, которые его обнимают. Глаза его широко распахнулись – перед ним стоял Рыжик! Оказывается, он был выше Саньки. Рыжик улыбался и продолжал целовать, чуть-чуть склонившись. Потом отстранился немного и прошептал: «Это ничего, что я без спроса тебя целую!? Кажется, я тебе задолжал очень много поцелуев!» Санька покачал головой, а потом сам обнял Рыжика и ответил: «Я три года потерял, больше ни секунды не упущу! Всегда мечтал бесконечно целовать тебя под дождём!»       А немного в стороне, прячась от дождя под крышей горки, прыгала маленькая девочка и радостным шёпотом, дёргая за руку стоящего молодого мужчину, пищала: «А я говорила, говорила, что это сердце волшебное! Я давно хотела его нарисовать! Посмотри его даже дождь не смыл! И оно всем принесёт счастье и любовь!»