Раб Судьбы

      Стелла уже не могла вспомнить, сколько миров пронеслось перед глазами. Сколько сценариев, которые она с упëртым рвением отказывалась читать заранее, сложено в карман куртки. Она всегда была такой — ложный провал в памяти не помеха.       Но не одна Стелла была упрямой. Раб Судьбы не умел не писать ей письма, выводя красивым почерком слова и восклицательные знаки. Рекомендации, подчëркнутые жирной линией, имена, контрольные точки. Никакому другому Охотнику за Стелларонами он не уделял столько внимания, балансируя на грани того, чтобы нарушить баланс, пустить лучший из сценариев ко дну. Но всë неважно. Стелла всë равно игнорировала его послания. Двигала Освоение вперëд с упорством космического ледокола, делая вид, что не тонет в череде глобальных стычек, полу-смертей и бесконечных загадок на пути к великому «ничего».       Стеллу злила вседозволенность Элио, всезнайство и привычка ходить в коротких шортах. А он испытывал раздражение за еë привычку делать всё по-своему. Даже после стирания памяти. Кажется, эта опция была еë базовой настройкой. По крайней мере, это явление сохранялось во всех Стеллах в любых вариантах Вселенной.       — Добрый вечер, — знакомая бледно-синяя иллюзия появилась в комнате на Экспрессе. Прошлась вальяжно к кровати, как у себя дома. Чуть наклонилась. Стелла сделала вид, что не услышала, закрыв глаза от слепящего неона подушкой. Сформировавшийся образ Элио улыбнулся. — Стелла.       — То, что я не помню, как меня зовут, не даёт тебе право меня называть, — огрызнулась она по-привычке.       — Да ладно. Ты уже освоилась, и все твои друзья зовут тебя так.       — Мы не друзья, — Стелла открыла один глаз и оценивающе посмотрела на иллюзию. В золоте еë радужки отразился бездушный неон. — Вроде? Ты всё равно ничего путного не расскажешь.       В их странных встречах уже давно не было ни удивления, ни открытой неприязни. Элио являлся к ней почти каждую ночь. Не каждую — Стелла помнила — Раб Судьбы никогда не стеснялся признавать, что корректирует её память по мере необходимости. «Ради нового сценария ты должна забыть». «Я неудачно пошутил, незачем это помнить». «Так надо». «Я просто честен с тобой, Стелла. Когда-то тебе обещал. Кстати, по-настоящему тебя зовут иначе, но мне понравилось это имя».       — Или расскажешь? Как тебе Игры Фонтаны? Скучно, когда всё знаешь наперëд?       Стелла села на кровати, скрестив ноги и руки, отхлебнула воды из стакана у прикроватного столика — она точно его не ставила. Или ставила? С Элио всë казалось мутным настолько, что переставало беспокоить. Стало будничным. Уютным. Быть может потому, что он — пожалуй, единственная ниточка, связывающая еë с прошлым, которого она не знала. Пустое. Это работа Элио — знать. Его проклятие. А Стелле было достаточно вселенских проблем, чтобы добавлять к ним философские. Пусть ими занимается чудик в капюшоне, чьи глаза светились так, что мешали спать.       Она смотрела, как он принялся наводить порядок. Убеждëнный перфекционист, Элио делал это каждый раз, когда Стелла ночевала в своей комнате на Экспрессе. Тот, кто знал судьбы и варианты всего живого и мëртвого, отчаянно пытался почувствовать себя человеком. Но как ему удавалось двигать предметы — кружки, разбросанные футболки, мебель — Стелла не выяснила до сих пор.       Неоновые щупальца-провода поползли по еë лодыжкам, кистям — фиксируя аккуратно и крепко. Один из отростков собрал еë волосы в хвост и остался держать. Стелла фыркнула. Она только подумала, чтобы прыгнуть на него со спины, ощутить кожей, можно ли его потрогать — здесь и сейчас, но Элио оказался быстрее. Опять.       — Эй, Элио. А всё-таки, почему тебя зовут Рабом Судьбы? — Стелла спросила, недоверчиво скосив глаза на мерцающее рядом свободное щупальце. Оно тут же отреагировало, подставившись под подбородок, чтобы держать голову. Настолько же удобно, как унизительно. Проходили, Стелла знала.       — Все мы чьи-то хозяева, ты так не думаешь?       Стелла задумчиво пожевала губу.       — Ты не ответил на мой вопрос.       — Я сама откровенность.       Любая попытка разговорить Элио добавляла только больше головной боли, и Стелла бросила это неблагодарное дело. Закрыла глаза, пытаясь всем своим видом намекнуть, что пора отдыхать. Но услышала треск помех и обнаружила, что он встал прямо перед ней.       — Удачи, — очередной сложенный пополам листок бумаги перекочевал в её вырез на пижаме. — Береги себя, ладно?       Проснувшись утром, Стелле отчётливо казалось, что он назвал её как-то другому, но память отказывалась доставать этот фрагмент наружу. Стелла босиком прошлась к двери и на всякий случай проверила коридор. Пусто. Это не последняя их встреча. Но Стелла вернулась в комнату, одеваясь для нового дня. Листок из пижамы был благополучно отправлен в мусор. Раб Судьбы ещё навестит Носительницу Стелларона. Это единственное, в чем они оба были уверены.       Он предсказал еë судьбу — однажды. Но она — стихийное бедствие — всегда шла своим путём.