Легенды миров: Вышедшие из-под земли

      Темная маленькая комнатка. Я сидела в ее углу на старом тонком потрепанном матрасе, стараясь не задеть раскаленный от жары каменный пол. На мне надета странная длинная футболка из грубой ткани, она была грязной, в некоторых местах порвана, а в некоторых – опалена огнем. Внутри поднялась волна паники. Выбраться! Выбраться отсюда!       Но та, чьими глазами я смотрела на это, не двигалась, продолжала сидеть на месте. Она боялась, но продолжала поджимать колени к груди и смотреть в точку перед собой. И не замечала ничего вокруг, в том числе запах.       Запах экскрементов и мочи, усиливающийся от высокой температуры. Жар был просто нестерпимым, по лицу и всему телу бежал пот в попытке охладить меня, но все было безуспешно. Попытка организма охладиться могла бы сработать, но пота была слишком мало, чтобы это произошло.       Я заметила худые руки и ноги, на которых кожа обтягивает кости. Но живот был круглым и упирался в грубую ткань одежды.       Она давно привыкла к подобным условиям. Именно к условиям. Но когда прозвенел гонг, она резко поднялась на ноги и, игнорируя боль в ногах от раскаленного каменного пола, подошла к металлической двери с маленьким окошечком сверху, до которого ей было не дотянуться, даже встав на носочки, на что у нее и так не хватало сил. Настолько изможденной она была.       Несколько громких щелчков откуда-то сбоку, после которых открылась и ее дверь. Снаружи стоял мужчина в легкой рубашке. Та, кем я была, едва дотягивала ему до живота. Лишь ребенок… Она вытянула руки вперед, и на ее запястьях появились кандалы. Но не из металла – настоящего огня. Сделай она одно неверное движение – в лучшем случае получит ожог, в худшем – вообще не сможет двигать кистями рук.

***

      Я проснулась в холодном поту. Слезы застилали глаза и не позволяли четко рассмотреть комнату. Настолько страшно мне не было никогда, даже когда Максим с друзьями толкнул меня на острую арматуру, даже когда на уроке мне подожгли волосы, да даже когда тот конь, когда мне было двенадцать, сошел с ума и чуть не сбросил меня с седла на землю на острые камни, после чего проявилась моя сила, я так не боялась, как от этого сна!       Сердце пыталось вырваться из груди, я сидела на кровати и не могла сдвинуться с места, просто не могла пошевелиться, но чувствовала, как руки и ноги дрожат, а по коже ползают мурашки от сковавшего меня холода.       Я с трудом подняла руку и прижала ее к груди, оттянула воротник ночной рубашки, чтобы поглубже вдохнуть, хотя и бесполезно – воротник был широким и не душил. Ртом вдыхала и выдыхала воздух, пытаясь справится с нехваткой воздуха.       Глаза судорожно пробежались по помещению вокруг. Я с трудом понимала, где нахожусь, и только спустя время поняла, что сижу на кровати в своей комнате. Не в той комнате. Не в той каменной маленькой комнате… В безопасности… Только когда я окончательно приняла это, то смогла впервые свободно вдохнуть, а потом еще раз.       Наконец-то я смогла прийти в себя, но все еще дрожала от страха и холода, которого в априори не могло быть в комнате, отапливаемой магией огня. Закрыв глаза, я расслабленно наклонилась назад, думая, что упаду на подушку, но не учла того, что прежде села чуть выше, и ударилась затылком о стену.       Схватилась за затылок и наклонилась вперед, пытаясь справится с болью, что была не слишком сильной, но и не слабой, когда в дверь громко постучали.       Стук в дверь напугал меня еще больше. Я вскрикнула, после чего она аккуратно открылась, явив лицо Киллиана в проходе. Он выглядел так, будто бежал: тяжело дышал, волосы растрепаны, воротник рубашки торчит вверх, будто он надел ее наспех и успел лишь застегнуть.       – Ваше высочество? С вами все хорошо?       – Не думаю…       Киллиан вошел в комнату, не встретив сопротивление со стороны защитного заклинания Алекса. Человек, а не одна из тварей.       – Я делал обход и услышал, как вы кричали. Что случилось? – Он присел на корточки рядом с моей кроватью, перед этим зажегши светильник своей магией.       – Я кричала? – спросила я, поправив воротник ночной рубашки. Неужели я кричала настолько громко, что он услышал меня далеко? Ведь неизвестно сколько времени мне потребовалось, чтобы справится с тем состоянием.       – Негромко, но достаточно, чтобы я услышал. – Что-то не сходится… – Плохой сон?       – Мягко сказано. Это даже кошмаром не назвать.       – Настолько страшно? – Я нашла в себе силы лишь для того, чтобы кивнуть.       – И… так реалистично, будто и не сон вовсе…       – Как воспоминание. – Продолжил он за меня, и я кивнула. – Воспоминание из прошлой жизни. Иногда память подсовывает самые ужасные воспоминания из прошлого, которые мы предпочитаем забыть навсегда. Избегая при этом счастливые моменты.       – Ты видел? У тебя было подобное?       – Я с детства знаю, что я перерожденный, иногда видел такие сны, но забывал, как только просыпался. Запомнил только один, и… – Он посмотрел на меня, поднялся и сел на край кровати передо мной. – Вспоминать о нем я не хочу по сей день. Это самое ужасное, что я видел в своей жизни. И не хочу, чтобы это повторилось и в этот раз.       – Что ты видел?       Он долго молчал, и я думала, он уже не ответит, как Киллиан сказал:       – Таких воспоминаний было два за всю мою жизнь. Первым воспоминанием была смерть одного человека. Очень дорого мне… На тот момент, когда я это увидел, мне было девятнадцать, у меня только пропал красный оттенок печати на запястье, который я считал ошибкой. – Киллиан провел пальцами по печати, и уголки его губ чуть поднялись вверх. – Но я не забуду это чувство, что я испытал тогда. Я не испытывал подобного даже когда держал умирающую Асилю на руках в тот день. Я даже не знал, кем мне приходится этот человек, но испугался за него.       – А сейчас?       – Сейчас знаю. – Он поднял глаза на меня, и я, смутившись, опустила взгляд вниз. – Поэтому я не допущу повторения этой истории. Спасу, даже если придется умереть ради этого.       Он сказал это так, будто давал обещание. И не только себе. Мне. Будто… на месте того умирающего человека была именно я!       – А второе?       – Это было совсем недавно. Помните тот день, когда я вас впервые разбудил? Когда Лилит перепугалась, что я в обморок чуть не упал. Не скажу, что тогда увидел, это слишком личное… – Он посмотрел на меня. – Что приснилось вам?       Я тяжело вдохнула, только ушедшая из груди тяжесть снова начала давить на ребра. Но я рассказала Киллиану все. И мне стало немного легче.       – Я представить не могу, что вы пережили в прошлой жизни, что так боитесь той комнаты. Но уверен, в этой жизни подобного не будет, мы с Владом и вашим отцом подобного не допустим. Я вам обещаю. – Сказал Киллиан и сжал мою ладонь в своих пальцах. – Ложитесь спать, я буду рядом, пока вы не заснете.       Киллиан уложил меня на кровать и укрыл одеялом. Сам он встал с кровати и сел на стул рядом со столом. Он не смотрел прямо на меня все время, за что я была благодарна, не очень нравится, когда тебя прожигают взглядом насквозь. И спустя время провалилась в сон.       В сон, сквозь который я почувствовала, будто что-то внутри меня натянулось, какая-то нить, привязанная к кому-то еще. Прямо, как в тот день после прогулки с Хасаном. От этого появилось чувство, будто раньше я была неполной, будто чего-то не хватало, а тогда я чувствовала, что нашла потерянную когда-то давно часть себя. Но это чувство продлилось лишь пару секунд, а затем исчезло, словно этого никогда и не было.       Проснулась я только утром, без чьей-либо помощи, мне же больше не нужно было чем-то заниматься с утра, папа ведь уедет только днем. Спала я в этот раз без кошмаров и вообще без каких-либо снов и воспоминаний, что не могло не радовать. Киллиана в комнате не было, ушел, когда я заснула. Я легла обратно на кровать, погружаясь в воспоминания прошлого вечера. Айзек, несмотря на слова моего папы убираться из дворца, присутствовал на моем дебюте, а также призвал жреца, чтобы тот проявил мою прошлую жизнь и характер, что стало его ошибкой. Кто ж знал, что я была такой… Даже словами не описать какой! Уверенной в себе, сильной. Жестокой… Кем я была? И что за комната мне приснилась ночью?       Столько вопросов, на которые я найду ответы еще нескоро, как минимум тогда, когда вспомню прошлую жизнь. И я боялась этого. Что если я была тем еще чудовищем? Не просто так я тогда умерла, или же меня вовсе убили… Это страшно. Что если и в этой жизни я стану такой же, чем обреку себя на подобную судьбу? Что если это произойдет, и даже папа откажется от меня? Я не хочу… Может, есть способ узнать о том, кем я была, и, если я действительно была чудовищем, можно ли как-то сделать так, чтобы это не проявилось в этой жизни, оборвать связь с прошлым навсегда? Возможно ли это?       – Ваше высочество! – прозвучал за дверью голос Лилит. – Его величество через несколько часов отправится в Сэнду, вы не желаете его проводить?       Папа так скоро уезжает? Я резко села на кровати и посмотрела на часы. Почти час дня, а он едет уже в четыре… Похоже, ночное пробуждение лишило меня всех сил, что я так поздно проснулась, ведь в обычные дни я просыпалась раньше двенадцати.       – Я оденусь и пойду к нему. – Крикнула я, вскакивая на ноги и подбегая к гардеробу с кучей вещей.       – Да, Ваше высочество. – За дверью и без того тихие шаги становились еще тише и тише.       Но мне было все равно. Я быстро выбрала себе платье цвета слоновой кости с юбкой, одна сторона которой доходила до колена, а вторая – почти до середины бедра. Я быстро умылась и, вернувшись, скинула с себя ночную рубашку и, взяв платье, надела его застегивать внутренние мелкие крючки на внутренней стороне юбки, соединяющие две ее части разной длины.       Когда с юбкой было покончено, я приподняла лиф платья, падающий к ногам, перед этим сняв топ и оголив грудь. Зачем я вообще выбрала именно это платье? Края лент, находящиеся на одном боку, я просунула в отверстия с металлическими краями и затянула так, что ткань соединилась сбоку, сверху и снизу скатавшись большим количеством складок ткани, то же самое сделала и с другого бока.       Я уж подумала, что так и должно быть, как платье просто стало тесным, изменившись на несколько размеров. Хорошо, что ленты не порвались, а будь это обычными земными лентами, это бы точно произошло, в Мирами одежда рвется очень редко, ведь ее и ткани, из которых ее создают, напитана магией, что делает ее невероятно прочной. Мою грудь сдавило так, что я не могла и просто вдохнуть, поэтому судорожно ослабила ленты с одного бока, чтобы снова попытаться затянуть их потуже. Но все же кожа по бокам была открыта, не скрытая тканью, а сквозь ленты было видно все.       – Зачем я вообще выбрала это платье? – снова спросила, только вслух, надеясь услышать от нее ответ, но его не последовало. – Эй, ты слышишь меня?       Она не отвечала. Вроде бы я с ней не ссорилась, почему она не отвечает? Я почему-то начала нервничать. Где она сейчас? Все ли с ней хорошо? Что если с ней что-то случилось. Она ведь говорила, что живет в очень опасном месте, куда никто не сунется, что, если с ней что-то сделали там? Поймали и… Я даже думать об этом не хочу! Пусть я никогда ее не видела вживую, но она была со мной с самого моего детства, я не могу представить, если с ней что-то произойдет… Мне не по себе…       Я взглянула на себя в зеркало. Платье идеально подходило ко мне. Во второй раз мне нравилось мое отражение, даже несмотря на эти вырезы по бокам, но переодеваться снова мне не хотелось. Поэтому я нашла туфли того же цвета слоновой кости на небольшом каблуке, причесала волосы, оставив их распущенными, но скрепленными парочкой заколок около лба, и пошла к папе.       По пути мне все кланялись, стоило им только мне увидеть. На этот раз меня никто не обходил стороной, только иногда бросали удивленные взгляды. Но мне было не до этого. У меня в голове была только одна мысль: «Главное – не упасть на этих туфлях!». Кожа туфель скользила по коже ног и иногда уходила в сторону. Ноги также ходили из стороны в сторону, не в состоянии удержаться на пятисантиметровых тонких каблуках. Но несмотря на это я держала голову прямо и не смотрела под ноги, смотрела вниз только при подъеме по лестнице, где мне приходилось держаться за перила, чтобы точно не упасть.       Встав около двери, я постучала, хотела открыть дверь, но она отворилась сама, а за ней стоял Киллиан, который окинул меня удивленным взглядом. Он почти сразу пришел в себя и поклонился, пропустив меня внутрь. На полу, около дивана, стояла одна сумка, заполненная доверху вещами, с которыми папа отправится в Сэнду. Почему именно на лошади? Почему нельзя взять повозку, чтобы добраться быстрее?       – Папа здесь? – спросила я у Киллиана.       – Да, он в комнате. Скоро выйдет. Подождите немного.       Я села на кожаный диван и вытянула ноги. Я прошла на этих каблуках не очень большое расстояние, но ноги уже устали. Зачем я вообще их надела? Неужели не могла надеть простые балетки? Я посмотрела в окно, солнце еще не было в зените, но оно достаточно высоко, обычно в это время она уже говорила со мной, но сейчас молчит.       Она обиделась на меня за что-то? Или… или я действительно все это время разговаривала с собой? Не было никакого голоса… Только я и мое сумасшествие… Не может такого быть! Не может! Я не сходила с ума! Я слышала ее! Слышала! Я пыталась убедить в этом себя, но пока ничего не выходило. Делала серьезное лицо, при этом внутри просто кипели подобные мысли. Мысли, что я действительно сошла с ума…       Я сидела так несколько минут, пока у меня не появилось желание… поцеловать Киллиана. Я не знаю, откуда появилось подобное чувство, учитывая, что я никогда его и не испытывала… И это чувство продлилось лишь долю секунды и тут же исчезло. Я аккуратно повернула голову и посмотрела на генерала. Он стоял с закрытыми глазами, опершись спиной в стену.       Лицо ничего не выражало, казалось, он спит в таком положении. Но ладонь все также лежала на эфесе меча, готовая в любой момент отразить любую атаку. Что со мной только что было? Откуда у меня появилось подобное желание, если я никогда в жизни его не испытывала? Даже с Максом. Я отвернулась от Киллиана и глубоко вдохнула, прогоняя смущение прочь. Не хватало еще того, чтобы кто-то увидел меня с красными щеками.       А потом внутри меня поднялось веселье. Но такое странное, будто оно принадлежало не мне, а кому-то другому. Да и какое сейчас мне веселье? После такого-то желания, появившегося неизвестно откуда! Да что со мной происходит?!       Папа вышел из комнаты в обычной рубахе, заправленной в штаны, с закатанными под локти рукавами, и тогда Киллиан сразу же выпрямился по струнке. А я поднялась с дивана, наконец-то перестав чувствовать это проклятое веселье, и едва не свалилась на этих чертовых каблуках. Киллиан хотел было кинуться ко мне, но остановился, когда я смогла встать и выпрямиться.       – Все нормально? – спросил папа, подходя ближе.       – Да. Каблуки высокие.       – Ясно. – Он усмехнулся и пошел к выходу. – Пойдем обедать. Хотя для тебя это только завтрак.       Он уже взялся за ручку, когда дверь распахнулась, явив недовольное лицо моей приемной мамы.       – Я уже и забыл, что она здесь. – Безэмоционально сказал папа, отходя на шаг назад.       – Ты не выспалась? – спросила я у мамы, смотря на ее ужасно злое лицо.       – Ненавижу спать на новом месте. – Просто ответила она.       – К чему этот вопрос? – спросил папа.       – Если она не выспалась – готовьтесь к смерти. И сегодня она не выспалась. Скоро вы поймете, что на дебюте был самый адекватный человек из всех возможных.       Мы последовали в столовую, где уже был накрыт большой стол. Папа взял себе утиное конфи и чай, а я выбрала себе салат Нисуаз, из рыбы, вареных яиц и свежих овощей, и сок из сумеречных ягод. Киллиан стоял в стороне, опершись о стену спиной. А маме, которая ничего не ела по утрам, принесли чашку кофе, заполненную наполовину. Откуда его взяли, для меня осталось загадкой, ведь в Мирами нет этого напитка. Есть похожий, с похожим вкусом, но совершенно с другим цветом, и не обладающий свойством будить людей по утрам. И мама из своей сумочки, которой вчера точно не было, достала баночку энергетика. Открыла его, что шипящая жидкость едва не пролилась, и немного отпила.       – Кого-то отправили на Землю за этим? – спросила я, съев кусочки рыбы на своей ложке.       – Я сама туда быстренько съездила. – Ответила мама, наклоняя баночку энергетика над чашкой кофе, намереваясь вылить его туда.       – Мама, или ты или сердце. – Предупредила ее я, понимая, в отличие от нее, чем это может грозить.       – Предпочту сердце. – И вылила энергетик в чашку почти до краев. Выпила, даже не скривившись.       Папа и Киллиан недоумевающее посмотрели на нас. Пришлось ответить:       – Кофе и энергетик – та еще смесь. Я один раз попробовала, и больше не рискну повторять. – Меня едва ли не передернуло. – Если бы этот напиток подавали в барах, он бы назывался «В последний путь» или «К праотцам».       Мама засмеялась и вновь отпила из чашки. Как она вообще может это пить? Я решилась это попробовать тогда, когда меня загрузили домашней работой в школе: заставили сделать сообщение и два доклада, а еще задания по двум языкам и задачи по математике. Вкус просто ужасный. А еще у меня после этого сердце билось слишком быстро, что чуть не остановилось. И весь день спать не хотелось, это скорее плюс.       Еще один плюс в этом – смогла сделать всю домашнюю работу. Да так, что все учителя придирались к любому самому маленькому косяку. Настолько качественно была выполнена работа, что найти реальных ошибок они не смогли. Потом начали говорить, что это делала не я, особенно если учитывать, как я делала прошлые домашние работы. Я не тратила на них много времени, делая все так себе, ведь я понимала, мне это все будет не нужно в будущем.       Мы с папой и приемной мамой разговаривали на разные темы, не обошлось и без насмешек со стороны мамы над папой, конечно же. Невзлюбила она его с первого взгляда, сразу видно. С такими людьми она старалась больше никогда не общаться, но, если дело касается меня, она на это готова, только в таком случае этот человек был вынужден выслушивать от мамы правду о себе, и не всегда приятную. Папе приемная мама тоже не понравилась, только, в отличие от нее, на это у него была причина – ее характер и прямолинейность.       Киллиан все это время стоял около стены с закрытыми глазами. И почему-то у меня было чувство, что он все прекрасно слышит, хоть и не реагирует. Сомневаюсь, что он будет спать, когда вокруг ходят такие твари, как слизняки, способные проходить на территорию двора и дворца.       И вот, во время перепалки папы и приемной мамы в столовую вошел солдат, он подошел к Киллиану и что-то ему сказал, генерал открыл один глаз и взглянул на парня, снова закрыл, кивнув с закрытыми глазами, и громко сказал:       – Прибыли шейх Амир и принц Хасан. Сейчас они в вашем кабинете, Ваше величество. – Солдат прошептал еще что-то, на что Киллиан нахмурился и продолжил:       – Принц Хасан требует аудиенции с принцессой Вероникой.       – Скажите на кухне, чтобы в мой кабинет отнесли чая для них, пока они ожидают, а шейху передайте, что я скоро прибуду. Принцу передайте, что король разрешение для аудиенции ему не даст. По крайней мере, до того, как слизняки вновь не будут заточены или же уничтожены. – Сказал папа с усмешкой, скрытой за чашкой с травяным чаем. Кажется, даже после их уничтожения папа придумает новую причину для отказа Хасану.       Было слегка обидно. Мне хотелось поговорить с Хасаном, он мне нравился. Он намного воспитаннее почти всех земных парней, которые меня тогда окружали. Да и намного красивее, не буду скрывать. Уверена, если бы мы встретились до того, как меня отправили на Землю, и я бы все помнила, я бы вряд ли даже посмотрела на Максима или на кого-то еще. Да и вряд ли бы я просто посмотрела на него, если бы помнила о прошлом. Папа с Деминианом таким количество комплиментов меня завалили в детстве, что я, скорее всего ни на один больше не поведусь.       Мама поднялась из-за стола и пошла в свою комнату. Моя тарелка и стакан также опустели, как и папины. Я пошла в свою комнату, в которую меня проводили папа с Киллианом, а сами они пошли в кабинет, где папу уже ждали. Я села за стол и начала делать то, что делала уже много дней, читать книги, до того, как начать искать Бога, что оказалось бесполезной идеей с самого начала. Он был мертв уже много лет.       Но как оказалось… Бог был не один. Мир создали тринадцать Богов, и среди них был и тот самый мужчина, который явился на дебют, и которого я хотела убить. Киерон, проклявший одиннадцать других Богов. И я хотела его убить, потому что он заставил этот мир ненавидеть мою дочь, как когда-то заставил всех людей забыть об одиннадцати Богах. И, скорее всего, именно благодаря ему и Единый погиб.       Но, если верить словам той, кем я была в прошлом, он имеет способность возрождаться вновь после своей смерти. Его душа бессмертна и никогда не умрет. Он должен вернуться. И когда-нибудь это произойдет. Надежда обычных смертных на то, что придет тот, кто может их спасти буквально от всего, или уничтожить, никогда не исчезнет. Моя надежда в то, что он вновь появится и поможет уничтожить слизняков, остается, но понимание, что он мертв и, скорее всего, еще не вернулся в мир, намного сильнее. Мне придется справляться со всем самой.       Придется следовать предсказанию, что именно я способна уничтожить слизняков благодаря моей неизвестной силе, о которой ничего неизвестно. Я даже пользоваться ею не способна, она действует против меня же самой, разрывая на части изнутри. Как мне справиться с ними, если я даже не в состоянии справиться со своей собственной магией? И как мне научиться ею управлять, если я единственная в своем роде?       Но на дебюте же я как-то подожгла свиток! На Пепелище и в Дарке я же могла использовать силу, как и поддерживать магию жреца на протяжении нескольких часов. Значит, научиться ею управлять все же возможно. Но как это сделать без учителя? Да и делать это нужно за пределами дворца, иначе я просто все разрушу, как в прошлый раз, когда моя сила впервые проявилась. Киллиан и Влад будут рядом, но я ведь могу их и ранить, если потеряю контроль… И что мне делать?       Я сжала в пальцах кулон, данный мне Сиреной посреди ночи. Как она проникла ко мне в комнату? И что значила эта фраза «У меня нет границ. Я могу проникнуть куда захочу. Не у тебя одной есть особая сила»? Какой силой она владеет, что проникла в мою комнату, окруженную защитной магией Алекса, тем более и над дворцом есть сильный барьер? Да и этот камень… Никогда не слышала, чтобы переноситься с помощью каких-то предметов. Для этого нужно с помощью магии создать печать на полу, которая либо исчезает через пару минут или часов, либо ее нужно уничтожать самостоятельно. И как та девушка исчезла, не оставив после себя печать?       Я могла бы прямо сейчас раздавить этот камень и отправиться в ту деревню, но она дала мне этот камень на тот случай, когда мне будет угрожать опасность. Сейчас мне она пока не очень-то угрожает. Но она сказала, там мне помогут научиться управлять моей силой.       Да и эта Сирена явно не обычный человек. Как она ударила Киерона на празднике. Такое ощущение, что она его знала и очень сильно ненавидела. Что ее связывало с Богом? А император знает, с кем он говорил, кому угрожал? Знает, на ком женат?       От раздумий меня отвлек стук в дверь. Я даже не прикасалась к книгам из-за этих мыслей. Открыв дверь, я увидела перед собой сначала простой белый костюм, а затем красивое смуглое лицо принца Валаниза. Его глаза, когда увидел меня, сразу расширились, как и зрачки.       – Привет. Пустишь меня? – спросил он, придя в себя и снова растянув губы в мягкой улыбке. Хасан сделал шаг вперед, когда я отошла в сторону, пропуская его внутрь, но столкнулся с препятствием – защитным барьером. – Что это?       – Защита. Ее ровак установил над моей комнатой. Сюда не могут пройти слизняки и те, кому папа не давал разрешения входить.       – Да, король отказал мне в аудиенции.       – Ты от него чего-то другого ожидал?       – Да нет. Все знают, как он к тебе относится. – Он положил ладонь на барьер и посмотрел сверху вниз, осматривая проход. – Ты не можешь меня пропустить?       – Нет. Это может сделать только Алекс. Наш миред. Он его установил. Да и сделать он это может, только если папа даст на это разрешение.       – Значит, я не пройду. Твой отец никогда не даст мне разрешение на это.       Удача ли это, но я заметила за спиной Хасана, за одним из поворотов, знакомую светлую шевелюру. Когда я окликнула друга детства, он просто очень сильно наклонился в спине назад и повернул голову в мою сторону, что я заметила, что один, прежде цвета меда глаз, был черным. Да, просто развернуться и сделать пару шагов не в его стиле. Как он еще позвоночник не сломал в таком положении?       – Что такое, мартышка? – спросил он, продолжая держаться в подобном положении.       – Ты себе ничего не сломаешь? Я вообще не знала, что ты на подобное способен, если учитывать твою любовь к любым телодвижениям.       – Я полон сюрпризов, принцесса. – Алекс улыбнулся и наконец-то выпрямился, подошел ближе. – Чем могу помочь?       – Можешь пропустить Хасана в мою комнату?       – Не велено. Твой отец мне голову оторвет за это.       – На несколько минут, Алекс. – Взмолилась я, сложив ладони вместе.       – Король меня убьет. – Повторил он и наклонил голову.       – Он не узнает. Я обещаю. Когда мы уничтожим слизняков, папа к тебе не подойдет неделю, я тоже. – Алекс наклонил голову к плечу и выгнул светлую бровь. – Месяц.       – Вот так бы сразу. – Алекс щелкнул пальцами, и прямо передо мной открылся проход сквозь барьер и прежде, чем Хасан сделал первый шаг, Алекс продолжил:       – И сразу предупреждаю: если король об этом узнает, я скажу, что ты меня заставила. Не отделаешься.       – Готов выставить себя мучеником? – насмешливо поинтересовался Хасан, все же входя в мою комнату.       – Ради того, чтобы выжить – да. Уверен, вы бы сделали то же самое. – И ушел, по пути бросив:       – У вас максимум десять минут. Потом сработает сигнал, что барьер поврежден, и в комнату проник посторонний. Поторопитесь.       В случае проникновения должен быть сигнал? Но как тогда Сирена проникла сюда незамеченной? Чем больше я о ней думаю, тем более все становится запутаннее и непонятнее. И ведь на ту девушку барьер тоже не отреагировал.       Хасан взял меня за запястье и посадил на кровать, сев рядом со мной.       – Так зачем ты пришел? Если ты проигнорировал слова моего отца, то для этого должна быть веская причина. Настолько, что ради этого можно лишиться жизни. – Хасан улыбнулся и поцеловал мою ладонь, на что я напряглась и резко выдернула руку. Не знаю, почему… Парень недоумевающе посмотрел на меня и убрал руки за спину.       – Пришел сказать, что ты была просто шикарна на дебюте. – Тихо произнес он и сделал шаг назад.       – И пугающей… – дополнила я, неуверенно потерев ладонь, к которой он прикасался. Почему я так отреагировала на него? Ведь раньше мы даже танцевали, и это никак не влияло на меня, почему же сейчас?       – Нет. Я удивился этому, но я не боялся. Мне понравилось, как ты уделала бывшего короля и мою мачеху, которая считает себя лучше других. Тебе идет уверенность.       А меня эта уверенность пугает. Как и всех остальных.       – Нет, я не шучу. – Сказал Хасан, заметив мой взгляд.       – Странно, что тебя это не пугает. То, что произошло на Пепелище…       – Тогда это была не ты, а другая девушка, которую пробудил жрец. Не надо сравнивать себя с ней.       – Рано или поздно я, возможно, полностью исчезну, останется только она. – Я согнула ноги, обхватив их руками, и положила подбородок на колени, смотря перед собой.       – Это будет потом, а я говорю про настоящее.       – А я про прошлое. Жрец пробудил ту девушку, которой я была в прошлой жизни, Хасан. Я была ей когда-то. Что если тогда я делала что-то ужаснее этого?..       – Опять же, ты страдать об этом не должна. Это делала не ты, и не тебе мучиться об этом прошлом. Будешь об этом думать, когда вернется память, а не сейчас.       Да, он прав, мне не стоит об этом страдать, но я не могу перестать думать об этом. Каждый раз, когда я вспоминаю о том, что произошло на дебюте, не могу перестать представлять все то, что она, то есть я, делала в то время, воспоминания о котором еще не вернулись. Я не знаю, чего ожидать от самой себя… Что если меня снова пробудят, и я… убью кого-нибудь?       Хасан, увидев мое состояние, сказал, отвлекая от этих мыслей и переходя на совершенно другую тему:       – Прости за моего отца. Ему не стоило говорить на такую тему прямо перед тобой. Отец иногда перегибает палку. Во всем.       – Папа ему отказал, дав мне возможность решать свою судьбу самой. Это главное.       – Да. Король тебя обожает. – Хасан слабо улыбнулся и взглянул на часы, времени было еще предостаточно. Затем он взглянул на окно, что-то проговорив на своем языке. При мне не было камня, чтобы понимать эту речь.       – Что?       Хасан потянул мою руку на себя, что я почти навалилась на него, но оставаться в таком положении мне не хотелось, я чуть толкнула его, но он на это никак не отреагировал. Его губы мягко накрыли мои, вторая его рука оказалась у меня на талии, мягко поглаживая сверху вниз. Я толкнула его сильнее, и когда он отстранился от меня и резко поднялся с кровати, приложила к губам тыльную сторону ладони, расширенными глазами посмотрела на него.       – Прости… Я тебя напугал? – он и сам выглядел не менее напуганным, чем, скорее всего, и я. Сердце бешено билось в груди. Не знаю, что со мной происходит… – Я перешел черту. – Хасан подошел к двери. – Я пришел просто поговорить, не более того. Я пойду. Еще увидимся. – Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.       А я все еще держала ладонь у губ, все еще пытаясь поверить в то, что только что произошло. Он поцеловал меня! Впервые в жизни! До него у меня такого не было… Максим не слишком-то хорошо играл роль моего парня, раз не сделал этого ни разу. Но моя реакция на это… Почему я так себя вела? Почему сердце так сильно билось? И это точно было от страха, а не от чего-то другого…       А Хасан… Он для этого меня искал? Или действительно хотел просто поговорить? Изменится ли между нами что-то после этого, или все останется, как прежде? Я не знаю, что думать… У меня ни разу не было подобной ситуации. А еще этот голос по какой-то причине молчит. Да что с ней? Мы же действительно не ссорились. Почему я ее не слышу? Это нервирует. Не могла же я ее чем-то обидеть и не понять этого.       Где-то внизу, на улице будто тихо загремел будто гром. Повозка из Валаниза скоро отправится обратно. Я поднялась с кровати и вышла на балкон. В белую повозку с серебряным узором в виде ветвей деревьев уже садилась принцесса Равилия, а Хасан поддерживал для нее дверцу. В тот момент он поднял голову в мою сторону и натянуто улыбнулся, а я помахала ему рукой.       Он помахал в ответ, после чего папа заметил меня и бросил на Хасана спокойный взгляд. От этого сделалось более жутко. Хасан заметил мой взгляд, направленный за его спину, и все понял. Быстро залез в повозку, закрыв за собой дверцу. Повозка двинулась вперед, уезжая из Каралана.       Следом за повозкой собрался ехать и папа. Я спустилась в конюшню в сопровождении Киллиана и Влада. Папа подобрал себе для путешествия коня особой породы для долгих путешествий, с большими и сильными ногами и мощным телом, крупнее обычных лошадей. Конь был бурого цвета с белыми пятнами по телу с большими сумками припасов по бокам. Папа надел поверх утренней одежды кожаную броню, закрывающую грудь, спину, бедра и плечи.       – Обязательно ехать на лошади, почему не на повозке? Через Пепелище на конях не очень удобно добираться. – Задала я уже давно мучавший меня вопрос.       – Я иду не через Пепелище и Перекресток, а напрямую. Я не буду проходить сквозь горы пепла. Около Сэнду, Валаниза и Дарки есть большая территория, нетронутая драгоньим огнем, там я и пройду.       – Но на повозке будет быстрее добраться, чем обходить Пепелище по кругу.       – Там горы и леса. Повозка не пройдет, только лошадь.       – Тогда почему именно этим путем? Он ведь длиннее и займет больше времени.       – Не нужно идти на север к началу дороги, и не нужно потом идти дальше через пепел. Не нужно постоянно менять маски из-за запаха серы. К тому же, это наоборот будет быстрее, повозка по пеплу двигается медленнее, чем одна лошадь в нормальных для нее условиях.       – Что насчет диких зверей?       – Мой посох их отпугнет. Можешь не волноваться. – Папа обнял меня и поднял над полом.       – Ты скоро вернешься?       – Я не знаю. Зависит от того, как скоро я найду хоть какую-то информацию о них. Но постараюсь поторопиться. Я обязательно вернусь, не беспокойся. – Он наклонился над моим ухом и прошептал:       – И чтоб, когда я вернулся, я не слышал такого, что ты общалась с этим принцем.       – Пап… – я засмеялась, и папа отпустил меня на землю. В тот же момент двери конюшни распахнулись с грохотом, вспугнув всех лошадей, которых сразу же кинулся успокаивать конюх.       – Мне нужно срочно на Землю! – сказала мама, входя внутрь. Она сразу же закрыла нос пальцами. – Ну и запах! Как этим можно дышать?       – Мисс Фокс, вас отправят обратно тогда, когда вы сами того пожелаете. – Папа положил руку мне на плечо. – Но только после того, как я попрощаюсь с дочерью и уеду.       – Конечно-конечно. Просто у меня компания, мне нужно срочно туда, а меня в тот зал не пускают без кого-либо. Если у меня там произойдет выброс каких-то газов, я попаду на деньги. Очень большие деньги.       – Бумага есть? – спросил папа у всех присутствующих. Конюх, только что успокоивший лошадей, принес ему несколько листков бумаги. Папа написал на одном из них что-то, расписался в углу и передал Владу. – Отведи ее к печати.       – Я подожду. Не хочу прощаться с Никой в условиях такой вони. Я отойду. – Мама вышла на улицу, закрыв двери и бросив: «Ну и запах! Как тут можно находиться?».       Мы вышли следом за мамой, а конюх вышел за нами с поводьями папиного коня в руке. Остановившись, конь в нетерпении подергал головой, ожидая, пока его оседлают. Мама стояла чуть поодаль от конюшни, куда не долетает запах, и смотрела на нас, ждала пока папа уедет.       Но папа не торопился. Пока несколько раз не повторил Киллиану и Владу, чтобы не подпускали ко мне Хасана, не успокоился. А сел на коня после того, как поцеловал меня в макушку. Только после этого отправился в путь. Конь пустился галопом и быстро скрылся из виду вместе со своим наездником.       Только после того, как силуэт исчез за горизонтом, нас с мамой повели в зал с печатью. Сколько же мне потребовалось сил, чтобы не упасть на этих чертовых каблуках! Почему я не додумалась сменить обувь на более нормальную? Хорошо, что Киллиан первое время поддерживал меня за локоть и не позволял упасть прямо с лестниц или же на ровном месте где-то в коридоре. Потом он что-то тихо сказал Владу и быстро скрылся из виду, и после этого меня поддерживал Влад. Вот только разница была в том, что мне не было страшно, когда Киллиан касался моей руки. Да что со мной происходит?       Влад отдал охранникам бумагу, которую ему передал папа в конюшне, после чего нас пропустили внутрь. Это была круглая комната без окон и только с одной входной дверью, через которую мы и вошли, на полу слабым светом горела печать перемещения, когда-то подобная отправила меня на Землю.       И у меня опять появился вопрос. Почему бы не отправить меня на Землю через эту печать? Зачем было создавать новую, вдалеке от дворца, да и вообще не в городе? Это связано со слизняками?       – Если тебе будет что-то нужно, ты сама ко мне приезжай, если же не сможешь, прикажи кому-нибудь, чтобы привели меня, хорошо? Если кто-то обидит, я им устрою. – Мама крепко обняла меня, что я чуть не задохнулась.       – Думаю, если ее обидят, мы сами с ним разберемся. – Сказал вернувшийся с какой-то коробкой в руках Киллиан. Мама отпустила меня и посмотрела ни них таким взглядом, от которого на Земле многим хочется сбежать, но эти двое только ухмылялись.       – Надеюсь. – Холодно сказала она и снова посмотрела на меня, и холод из ее глаз исчез полностью. – Еще увидимся, милая.       Мама поцеловала меня в лоб и шагнула в печать, она засветилась ярким светом, и через секунду мы остались втроем. Киллиан подошел ко мне и передал мне коробку, в которой определенно что-то было.       А внутри оказались высокие сапоги на высокой подошве без каблуков цвета слоновой кости.       – Вам лучше переобуться, Ваше высочество. Только слепой не заметит, что вы не умеете ходить на каблуках.