Путь по замершей земле

Не-не-не, это всё сон! Кошмар какой-то! - пыталась переубедить она себя, похлопав по щекам. Амелия судорожно вспоминала вчерашний вечер: просмотр научно-фантастического сериала о постапокалиптическом будущем, затем мама, ушедшая спать, затем шаги в коридоре и... грабитель. - Боже мой! Как там мама?! Я же не могла попасть в любимый сериал просто так?! Это какой-то бред! - она решительно ущипнула себя за руку и почувствовала лишь небольшую, тупую боль, как от слабого удара током. Девушка выглянула в окно, надеясь увидеть хоть что-нибудь знакомое, что могло бы вернуть ее к реальности. За стеклом простирались бесконечные ряды однообразных серых пятиэтажек, тянущихся до самого горизонта. Вместо голубого неба над головой был лишь плоский, безжизненный серый потолок, похожий на крышу огромного бункера, словно небо здесь перестало существовать. Внизу, по идеально ровной улице, беспрестанно семенили десятки дронов-рабочих, монотонно передвигающихся по своим делам, не обращая внимания друг на друга и на окружающий мир. Ни единой живой души, ни намека на человеческую жизнь. Кто-то из дронов шел пешком, кто-то передвигался на различных видах транспорта - от обычных велосипедов до электрических скутеров. Каждый из них был погружен в свои мысли и заботы. «Ааа, боже мой! Так ладно, успокойся!» - произнесла Мия. Она понимала, что нужно взять себя в руки. Вдруг в коридоре послышались приближающиеся шаги. "Сердце" девушки заколотилось с немыслимой для механизма скоростью. Инстинктивно, она отпрянула от окна, словно боясь быть замеченной. Шаги приближались. Она замерла, прислонившись спиной к холодной стене, и попыталась контролировать свое сбивчивое "дыхание", которое теперь больше напоминало работу вентилятора. Дверь скрипнула и в комнату вошел высокий мужчина в белом халате, поверх которого была надета белая униформа с каким-то логотипом на плече. Его лицо казалось до боли знакомым, но в то же время чужим, отстраненным. Позади него стояла девушка невысокого роста. Красные глаза-диоиды и волосы коричневого цвета, подстриженные под каре, сочетались с униформой школьницы - серый пиджак с юбкой и белой кофтой. Дрон 192483048, ты очнулась. Это хорошо, - произнес он ровным, без эмоциональным голосом, подходя к столу с документами. — Как самочувствие? Что-нибудь беспокоит?| Он взял планшет и начал что-то записывать, не отрывая взгляда от экрана. Амелия молчала, не зная, что ответить. Как объяснить человеку, или существу, что ты – это не ты, что ты застрял в чужом металлическом теле, в мире, которого в твоей реальности не существовало? Она сделала шаг вперед, не отводя глаз от мужчины. Кто вы? Где я? Что со мной произошло? - выпалила она, чувствуя, как внутри все сжимается от страха и неопределенности. Он поднял голову, и в его глазах промелькнула тень… сочувствия? Или это просто игра света?: Ты в лазарете. После происшествия в столовой тебе стало плохо и привели сюда. Нужно время, чтобы прийти в себя. – Он говорил медленно, подбирая слова, словно боясь спугнуть птицу. Мия вглядывалась в его лицо, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, разгадать этот ребус. Лазарет? Какое происшествие? Но она помнила другое. Воспоминания нахлынули внезапно, яркие и живые, словно кадры из старого фильма. И все это никак не вязалось с холодной, стерильной комнатой и этим незнакомцем в белом халате. Что произошло? - настаивала она, чувствуя, как в голосе пробиваются нотки паники. Ей хотелось вырваться из этой ловушки, вернуться в свой мир, где все было понятно и предсказуемо. Мужчина вздохнул и отложил планшет: Тебе пока рано знать все подробности. Просто поверь, мы здесь, чтобы помочь тебе. Со временем ты все вспомнишь. Он подошел ближе и протянул руку, словно собираясь коснуться ее. Мия отшатнулась, словно от удара. Прикосновение незнакомца, пусть даже и с благими намерениями, казалось ей чем-то чужеродным, нарушающим ее и без того хрупкое равновесие. Она не могла позволить ему прикоснуться к этому чужому телу, которое теперь стало ее тюрьмой. Что за инцидент в столовой? — спросила она, и хоть внешне оставалась спокойной, внутри неё бушевало море вопросов: «Кто она? Как здесь оказалась? Что произошло с ней в реальности?» и множество других. Девушка-дрон, стоявшая позади мужчины, вздрогнула и сделала шаг назад, ее красные глаза-диоды расширились от удивления. Мужчина замер, его рука повисла в воздухе. В его глазах теперь читалось не сочувствие, а скорее недоумение, смешанное с легким раздражением. Он медленно опустил руку. 192483048, твое поведение… необычно. Мы понимаем, что ты пережила стресс, но… — он запнулся, подбирая слова. — Мы должны провести стандартную диагностику. Это необходимо для твоего восстановления. Мия почувствовала, как внутри нее нарастает волна отчаяния. Диагностика? Что они собираются с ней делать? Разбирать на части? Изучать ее мозг, который теперь, по всей видимости, находился в металлической оболочке? Зачем её проводить? Со мной вроде всё в порядке. — ее голос дрожал, но она старалась держаться. Ей казалось, что если она будет достаточно убедительна, то сможет пробить эту стену абсурда, которая ее окружала. Мужчина и девушка переглянулись. В их взглядах читалось что-то, что Мия не могла расшифровать. Смесь жалости, непонимания и, возможно, даже легкого испуга. Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? – он снова потянулся к планшету, но на этот раз его движения были более осторожными. Мия поняла, что ее слова не производят на них того эффекта, на который она рассчитывала. Они не верили ей. Они видели в ней лишь сломанного дрона, нуждающегося в ремонте. Послушай, 48-яя, — мягко произнесла брюнетка, делая шаг вперед. Ее голос был мелодичным, но в нем чувствовалась какая-то механическая отстраненность. — Я твоя подруга, Дрон 84832105. Мы вместе учимся. Ты помнишь меня? Мия посмотрела на нее. Красные глаза-диоды, каре, школьная униформа… Ничего. Ни единого проблеска узнавания. Она не знала эту девушку. Она не была дроном. Она была Амелией, застрявшей в чужом кошмаре. Извини, я не знаю тебя, — прошептала Мия, и в этот момент она почувствовала, как ее силы покидают ее. Отчаяние накрыло ее с головой, словно тяжелое одеяло. Она была одна. Мужчина в белом халате покачал головой: Похоже, у тебя серьезная амнезия, 48-яя. Это осложняет ситуацию. Он повернулся к девушке-дрону: 105-яя, пожалуйста, выйди ненадолго. Мне нужно провести более детальную диагностику». Девушка, которую звали Дрон 84832105, кивнула: Хорошо, Пётр Андреевич. И, бросив на Мию последний, полный беспокойства взгляд, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Мия осталась наедине с мужчиной. Страх снова сжал ее сердце. Что он собирается делать? Она чувствовала себя загнанным в угол животным, пойманным в ловушку, из которой нет выхода. Не бойся, 48-яя, — произнес мужчина, его голос стал чуть мягче, но все равно оставался отстраненным. — Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу помочь тебе вспомнить, кто ты. Он подошел к стене и нажал на какую-то кнопку. Из стены выдвинулась панель с множеством проводов и разъемов. Мия отступила назад, ее механическое тело напряглось. Что это? — спросила она, ее голос звучал хрипло. Это диагностический модуль, — объяснил мужчина. — Мы подключим тебя к нему, и он проверит все твои системы. Это поможет нам понять причину твоей… дезориентации. Он взял один из проводов, на конце которого был небольшой разъем, и направился к Мие. Хорошо. – девушка присела на край кровати. Она понимала, что сейчас рано выдавать себя и мало ли что с ней может случиться. Мужчина сделал шаг вперед, и Мия почувствовала, как ее сознание меркнет. Когда Мия очнулась, она лежала на той же кровати, в той же стерильной комнате. Мужчина в белом халате стоял рядом, держа в руках планшет. Ты снова очнулась, 192483048, — сказал он ровным голосом. — Диагностика прошла успешно. Мы обнаружили некоторые… аномалии в твоей памяти. Мне нужно идти, а пока отдыхай. Пётр Андреевич вышел из кабинета. Мия снова плюхнулась головой в подушку и тронула повязку на её глазу. Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд, за приоткрытой дверью за ней наблюдала та девушка. Она зашла и прикрыла дверь. Можно присяду? - спросила 105-яя, садясь на край кровати. Мия молча кивнула, неотрывно следя за каждым движением девушки. В ее красных глазах-диодах она не видела ни тени злобы или обмана, лишь искреннее беспокойство. Возможно, эта 105-яя и вправду искренне верит в их дружбу, в их совместное обучение. Но Мия знала правду – она здесь чужая. Как ты себя чувствуешь? – тихо спросила девушка, ее механический голос звучал мягче, чем раньше. Мия пожала плечами, не зная, что ответить. Как она могла объяснить этому дрону, что чувствует себя пленницей в чужом теле, потерянной в мире, который ей совершенно не знаком? Пётр Андреевич сказал, что у тебя амнезия, – продолжила 105-яя. – Он говорит, что это пройдет, но нужно время. Он велел мне быть рядом с тобой, чтобы помочь тебе вспомнить. – 105-яя протянула Мие руку –Пожалуйста, попробуй вспомнить хоть что-нибудь. Наш класс, наши шутки, наши уроки…» Мия посмотрела на ее руку, не зная, что делать. Стоит ли доверять ей? Стоит ли пытаться играть в эту игру, чтобы хоть что-то узнать о своем плене? Она глубоко вздохнула и медленно протянула свою механическую руку в ответ. Я… я попробую, – прошептала она. Возможно, в этом абсурдном мире эта девушка – ее единственный шанс на спасение. Можешь мне рассказать об этом месте? Чтобы я могла быстрее восстановить свою память. — в голове Мии созрел небольшой план. Если она сможет узнать немного информации от этой девочки, то сможет хотя бы примерно ориентироваться здесь. Ей было важно понять, где она находится, кто такие эти люди, почему её окружает такая строгая атмосфера, и что вообще произошло. А да, конечно! Ты хочешь подробный или краткий рассказ? — уточнила девушка, слегка приподняв бровь, словно проверяя, насколько серьёзно Мия хочет вникнуть в детали. Она говорила спокойно, почти любезно, но в голосе чувствовалась лёгкая напряжённость — как будто каждое слово требует контроля, как если бы она давно уже научилась выбирать слова с расчётом. Давай подробнее! — ответила Мия, стараясь скрыть внутреннее волнение. Для начала нужно заново познакомиться. Меня зовут Вика. Нам с тобой 16 лет, и мы учимся в Академии естественных и точных дисциплин. Само по себе это учебное заведение представляет собой школу-пансионат, что здесь распространено. В городе — или, вернее, внутри Бункера — такие учреждения существуют повсюду. Они не просто образовательные центры; скорее, это институты социальной адаптации, где каждый ребёнок должен стать частью системы. Она замолчала на миг, оглядевшись — в коридоре, выложенному плиткой голубого цвета, эхом разносился шум вентиляции, а над головой мерцали голубые лампы, которые никогда не гасли. «В основном сюда отдают учеников, чьи родители хотят, чтобы они дети учились быть самостоятельными. Практически все семьи, живущие в Секторах 2–5, отправляют своих детей сюда в возрасте 6–7 лет. Это нормально. Так принято. Родители считают, что такое воспитание делает человека сильнее, выдерживает стресс, развивает дисциплину. А потом, — продолжила Вика, загнув первый палец, — есть другой способ попасть сюда. Всех можно распределить на три основные категории учеников. Первая — те, кого привели сюда сами родители. Вторая группа — дети-сироты. Те, у кого их больше нет. А третья… — Вика сделала паузу, словно выбирая подходящие слова. — Эта группа похожа на вторую. Дронов из третьей категории находят за пределами бункера во время экспедиций. То есть, когда команды выходят в зону, которую раньше называли "поверхностью", и возвращаются с теми, кто остался в живых. Иногда их находят среди останков старых городов, иногда в заброшенных жилых модулях. Но чаще всего — в ходе регулярных рейдов по территории вне бункера. Их доставляют сюда, лечат, реабилитируют, а потом — решают судьбу. И вот ты — одна из них. Откуда ты это знаешь? — удивилась Мия, голос её дрогнул. Где-то глубоко внутри что-то щёлкнуло. Обрывки. Звуки. Жар. Какой-то запах — железа и сырости. Нет, не совсем запах. Это был образ. Лицо. Нет — не лицо. Что-то большее. Пропавшая семья? Дом? Город? В основном это известно всем... А насчет тебя, с тобой мы знакомы уже не первый год, так что... Тем более ты мне сама кое-что рассказывала, пока ещё не потеряла память. — спокойно сказала Вика. Мия опустила взгляд. Её пальцы сжались в кулаки. Внутри всё сжалось. Нет, не было дома. Нет, не было мамы. Ни друзей. Только этот мир. Этот холод. У меня ещё вопрос… — она медленно подняла глаза. — «Почему тот врач называл нас какими-то номерами, а ты — звала его по имени отчеству? Он сказал: «105-яя, выйди недадолго». А ты сказала: «Хорошо, Пётр Андреевич» Вика кивнула, как будто ожидала такого вопроса. Просто у нас пока официально нет имен. Только серийный номер. Это закон. Все документы, расписки, графики — всё начинается с номера. Даже наши вещи маркируются. Имя — это не просто слово. Это право. Право на выбор. На свободу. На то, чтобы сказать: «Я — это я». Подожди, но у тебя же есть имя, разве нет? Вика, вроде? Просто, я его выбрала себе заранее. А ты придумала какое-нибудь? Аа, да, я Мия, ну то есть Амелия, если полностью. Амелия Александровна Кольцева. Приятно познакомиться – Мия приветливо улыбнулась. Вика слегка улыбнулась в ответ: Амелия Александровна, значит. Красивое имя. Запомню. Но пока лучше, чтобы никто не знал. Здесь у стен есть уши, и лишнее внимание нам ни к чему. – Она оглянулась по сторонам, словно убеждаясь, что их никто не слышит. – Твое имя – это пока твой маленький секрет.