Когда зацветёт Сакура.

Шлепок. Голова рефлекторно поворачивается от удара по щеке. — Ты неблагодарный щенок! Мы его кормим, одеваем, а он выставляет семью на посмешище! Как ты посмел не прийти?! — срываясь на безумно громкий крик, Сакура Исао стоял с поднятой рукой напротив своего младшего сына. — Ты же сам не желаешь, чтобы я ходил на эти важные для тебя встречи, — вторил спокойным, ровным голосом, поворачивая обратно голову, опущенную вниз, не смея поднимать взгляд на отца. — Не морочь мне голову! Туда ты был обязан прийти, я тебе это говорил ещё утром! Я же тебе даже костюм дал, чтобы пришёл, прислуга говорила, что они тебя приготовили и ушли, но, видите ли, ты сбежал к своей дворовой жизни, грязный щенок! Припёрся только к двум часам ночи, но этого тебе было недостаточно, посмотри на себя: на одежде кровь, руки стёрты в мясо, а лицо… Боже! Позор! — и правда, на мальчика без жалости не взглянешь: растрёпанные волосы, которые прежде были зализаны назад, местами порванный чёрный жилет. Белая рубашка уже не была такой блестяще-белой, грязная, помятая, да и на некоторых её участках виднелись пятна крови. Воротник рубашки был расстёгнут и заляпан кровью, бабочка, что ещё утром красовалась на шее парня, благополучно полетела в мусорку. Лицо парня было припухшим, из носа виднелась уже застывшая струйка крови. — Там была семья, с которой мы заключили договор ещё до твоего рождения! У тебя единственная цель в этой жизни — подчиняться мне и не перечить! Быть послушным инструментом! Но нет, надо всё делать по-своему, в кого ты таким пошёл, в нашей семье все НОРМАЛЬНЫЕ! Этот договор — всё для нашей семьи! Твоя свадьба была давно запланирована, ты не можешь изменить судьбу! Ты должен это сделать! Ты обязан пойти на это ради семьи! — мужчина схватил своего сына за плечи и начал судорожно его трясти. — Ты ничтожество, тебе не хватило родиться бракованным уродом, так ещё и свою семью подводишь, тебе прямо сказали прийти, а ты ослушался, у меня нервов не хватит на такого, как ты! Ты неблагодарная тварь, я тебя родила, выкормила, а ты идёшь против нас! Да как ты смеешь! — послышался новый крик, но уже женского голоса. Высокая женщина с чёрными волосами начала подходить ближе к мужу и так называемому сыну. С её лица не сходила гримаса отвращения и злобы. Она подняла руку, чтобы нанести ещё один удар по лицу сына, но мальчик поднял взгляд и устремил его прямо на мать. Мать на это отшатнулась и застыла с поднятой рукой. На неё смотрели два определённо разных глаза: левый глаз желтоватого цвета был будто покрыт расплавленным золотом, а правый же был ничем не хуже — глубокий чёрный цвет с отливами серебристо-серого и синевы, зрачки же были вытянуты в тонкие струнки. Взгляд спокойный, не выражающий ни злобы, ни обиды, а спокойствие, благодаря этому его глаза были ещё более привлекательными, они гипнотизировали, зовя в свой омут, от этих глаз нельзя было отвести взгляд. Может, именно из-за этих проклятых глаз его ненавидели, презирали, сторонились, называли уродом, смеялись… или это было потому, что его внешность была слишком необычной: волосы, которые делились на две стороны — левая, белоснежная как снег, а правая, чёрная как ночь, в сочетании с этими проклятыми глазами, как называли их люди, либо это совершенно по другой причине… может, из-за характера, из-за этого упёртого характера, ну или как это назвать, если у него было множество шансов стать «нормальным», хотя бы притвориться таким — покрасить волосы, надеть контактные линзы, скрыть своё «уродство», но он даже и не думал о таких глупостях, оставался таким, каким был… тогда почему же его нигде не принимали, отовсюду гоняли… думаю, я знаю, есть одна причина, но думаю, что даже эта причина не заключена в неприязни людей к Харуке, думаю, дело в самих людях… Следующий шлепок, но только уже по другой щеке. — Т-ты… да как ты смеешь поднимать свои отвратительные глаза на мою жену, которая тебя родила и не стала выкидывать на улицу, неблагодарная тварь! — снова удар и крики от отца, который так ненавидел эти чёртовы глаза. — Дорогой, успокойся, не трать время на это… мм, нечто. Пойдём, уже слишком поздно, пора ложиться спать, — женщина, что ещё минуту назад была ошарашена глазами Сакуры, подбежала к мужу и с отвращением, глядя на так называемое «нечто», пропела своим ядовитым языком, что означало «хватит тратить драгоценное время на это». — Да, ты абсолютно права, любовь моя. А ты… я с тобой ещё не закончил! Чтобы был в моём кабинете к десяти! — поцеловав жену в щёку, Сакура Исао после обратил внимание на парня, что стоял перед ним, и приказал прийти к нему. А прийти означало не только выслушать бесчисленное количество оскорблений в свой адрес, но после познать наказание, что похуже будет простых слов… Пройдя мимо сына, будто его и не существовало, он направился с женой в спальню. — Ха, только посмотрите на это позорище! — медленными и размеренными шагами к Харуке начал подходить его старший брат, что всё это время стоял позади. — Что, возомнил себя важным для семьи? Да это твоя обязанность! Ты должен быть благодарен, что такой, как ты, вообще нужен! Да одно твоё существование — это позор для нашей семьи! Бракованный омега, — остановившись на месте, где минуту назад стояли родители, он с отвращением смотрел на того, кто перед ним был. Тем временем его пара, с которой они уже помолвлены и в скором времени поженятся, стояла около него, взяв его левую руку в свои объятия, пока та находилась в кармане штанов. Мэзэто одного не мог понять: как такой, как его брат, вообще может кому-то понравиться. Он был не изящным, как все омеги, он был просто обычным варваром. Также всё представление о его втором поле портили эти разные волосы и глаза им под стать. Сэтору, с которым он был помолвлен, был доминирующим омегой — это было честью для семьи, а его брат был всего лишь рецессивным омегой. В плане второй половинки Сэтору всегда выигрывал: спокойный, нежный, заботливый, красивый, добрый, послушный, а его брат был лишь мерзкой тенью, что отбрасывала его половинка. — Ну что ты так накинулся на своего младшенького! Он же тоже приносит хоть какую-то пользу! — вдруг послышался пискляво-мелодичный голос, который принадлежал Сэтору. Он смотрел на жениха с надутыми щёчками, показывая ему своё недовольство. Какой же всё-таки добрый Сэтору, не то что этот. Отлипнув от своего альфы, омега подошёл ближе к Харуке и, наклонившись к его уху, прошептал: — Я слышал, тот, с кем тебя поженят, очень вспыльчив и ненароком может и прибить! Бедняжечка! Надеюсь, ты смирно и тихо сдохнешь от его руки! — после этих ядовитых слов Харука сжал челюсть до скрипа в зубах, а руки непроизвольно сжались в кулаки. Довольный результатом, парень отошёл от Харуки и опять прилип к Мэзэто. — Дорогой, я та-а-ак устал, пошли уже в кроватку, — пропел своим мерзким голосом. — Да, конечно, — с нежной улыбкой Мэзэто посмотрел на своего ангела во плоти, который под маской скрывал своего демона. Проходя мимо младшего брата, альфа, специально задев его плечом, прошипел напоследок: — Даже не думай, что ты хоть когда-то станешь ценным! — после этих слов Мэзэто направился в спальню вместе со своим ангелом. Подождав ещё пару минут, парень поднял голову, во взгляде которого не было намёка на жизнь. После чего он отправился к выходу. В особняке не было места, где он мог жить, — его поселили в маленькую пристройку, явно показывая отношение семьи к нему, да даже животные жили в большей роскоши, чем он сам. Выйдя на улицу, ему нужно было обойти особняк, где на заднем дворе располагалась его пристройка. Подойдя к своему дому, Харука открыл дверь и сразу же оказался в коридоре, спальне и на кухне. Его дом представлял собой прямоугольную коробку с протекающей крышей, в помещении было две комнаты: первая, самая большая, где находилось спальное место, представляющее собой потрёпанный футон и еле работающий обогреватель на случай холодов, кухонная зона, где стоял маленький холодильник, в котором мышь повесилась, а на нём — микроволновка; также здесь находился складной стол, на котором стояли пара тарелок и чашка с отломанным кусочком, школьный рюкзак, что стоял рядом с его футоном. Вторая же комната была намного меньше, она представляла собой ванную, в которой была уже местами потрескавшаяся плитка, душ выглядел как слив в полу и маленькая шторка, перегораживающая раковину, над которой раньше висело зеркало, а под раковиной находился тазик, а в нём — и полотенце, и мыло, и шампунь 3 в одном. Лишь зайдя в свой дом, Харука остановился в проходе, закрыв за собой дверь, зажмурившись, он стукнул кулаком по стене с такой силой, что с потолка посыпалась штукатурка. Приоткрыв глаза, в разноцветных радужках блестели капельки слёз — слёзы, что Сакура не хотел выпускать наружу, не желая показывать свою слабость. Придя более-менее в себя, парень снял со своих ног деловые туфли и побрёл в ванную, чтобы освежиться холодной водой. Зайдя в маленькую комнату, Сакура, подойдя к раковине, открыл воду, которая сначала не сразу полилась, а после начала течь с ужасным звуком да и со ржавчиной; после, как вода стала нормальной, парень подставил руку — вода была ледяная, но он давно привык, тёплой воды в его доме отродясь не было. Набрав воду в сложенные руки, он плеснул её себе в лицо, после чего посмотрел вперёд себя, где раньше висело зеркало, которое он безжалостно выкинул — он не хотел любоваться своей уродливостью каждый день. Выйдя из ванной, он подошёл к своему футону, который с утра ещё не был заправлен. И начал раздеваться: всю праздничную одежду он положил рядом с футоном, а переоделся в чёрные штаны и серую толстовку. После чего он лёг на футон. Как только его голова оказалась на подушке, он прикрыл глаза, вспоминая события сегодняшнего дня. После того как его принарядили, он не задумываясь перелез через забор и пошёл гулять по улицам города, где он и нарвался на несколько драк, в которых он однозначно вышел победителем, хотя даже после нескольких драк он не хотел возвращаться — зачем ему идти туда, где всеми силами тебя прогоняют и не ценят, так ещё и он должен выйти за наследника одной из самых влиятельных семей, которого даже в глаза ещё не видел. Ему было противно от одной только мысли, что он выйдет за кого-то замуж и будет должен слушаться мужа и родить детей. Фу! От одной мысли воротит! И тут на ум пришли слова отца: «Свадьба будет сразу же после того, как закончишь старшую школу». После он резко открыл глаза, поднялся с постели и сел — ему срочно нужно было придумать, как избавиться от свадьбы. «Может, просто не идти в старшую школу… хотя нет, тогда он сразу же меня на свадьбу затащит. Хм, можно переехать в другой город, только вот денег мне хватит или нет? А вообще, какую старшую школу мне выбрать? Родители точно не будут платить за моё обучение». Уже отчаявшись, парень вспоминает шёпотки людей на улице: они вроде бы говорили про какую-то школу, где учатся одни отбросы, а драки — днём, ночью, в будни и праздники. «Это то, что нужно, но нужно удостовериться». Взяв телефон, он вбил в поисковик «старшая школа Фурин» — поисковик выдал ему всю информацию про эту школу: где она, как подать документы и т.д. Там было написано, что школа находилась в городе Макочи, этот город был достаточно далеко от его дома, ему это подходило, после чего он стал искать информацию про дома, которые там продаются, и нашёл какой-то дом для пожилых людей — он, конечно, выглядел не первой свежести, но для Сакуры и такой сгодится. Всё решено: Сакура Харука поступит в старшую школу Фурин. На поиски информации он потратил около трёх часов времени; когда он закончил, на улице уже было светло, но, не заметив этого, Сакура начал собираться в дорогу — если бежать, то сегодня и навсегда. Взяв мешки из-под мусора и сумки для продуктов, он сложил немногочисленные свои вещи: пять одинаковых футболок, несколько пар нижнего белья, три вешалки, мыло, шампунь, зарядку и свой футон, что был достаточно тонким и маленьким, что поместился в несколько мешков. Итого у парня получалось три мешка с вещами, больше всего места занял сам футон. Собрав все свои вещи, Сакура достал из своего тайника все деньги, которые он смог накопить, всё пересчитав и молясь, чтобы их хватило на первое время, а там он найдёт себе подработку. Найдя какой-то кусок бумаги и ручку, он написал на нём: «Я больше не вернусь, не ищите меня», — оставив на самом видном месте записку, он взял все свои вещи, перелез через забор и направился в город Макочи.