Клеймо

      — Как твои дела?       Сад с дождем. Ома стоял с зонтом, глядя на деревья. Сайхара, сложив руки, постоял пару секунд. Затем — положив руку на плечо, вновь заговорил:       — Ты же не думаешь, что они тебе ровня? Искусственное небо пародировало фиолетовый закат. Кокичи молчал, продолжая смотреть и о чем-то думать.       — Все будет нормально.       — Я знаю, так и будет.       «Тьма».       Шуичи сделал пару шагов вперед, сложив руки в карманы.       — Ты знаешь, — пазуа. — Думаю, нам стоит повременить.       Мастер лживых изречий взглянул на того. Ненавязчиво. Беззвучно вздохнув, — Кокичи хотел прыгнуть в озеро. Его руку тут же схватили.       От толчка он и проснулся в кровати. Перевернувшись на бок, Ома смотрел на шуточные плакаты про себя. Это было первым, что тот увидел после пробуждения. Но так это и было задумано: нужно закалять сталь. Если не будет стойкости — не будет ничего хорошего. Камера в углу записывала его, и беззвучно шевелилась из стороны в сторону. Глухая тишина и прохлада от вентиляции обдали по спине. Почти что пустая квадратная комната с одним единственным столиком и стулом стала вновь плавно возвращаться к восприятию Кокичи. Больше он не думал о трактовках своего бытия, он вновь вернулся в свой «нейтральный» образ.       Поднимаясь с кровати, Ома молча встал на ноги, и открыл холодильник. Были энергетики. Глаза, принявшие нездоровый оттенок, смотрели на «набор питания», будто те могли что-либо изменить. Нестабильно мигающая лампа и чирикающий звук впивались в уши, как иголки. Ома взял газировку со вкусом апельсина, и прикрыв дверцу сел на стульчик.       «ПИЗДАБОЛ: Не я, клянусь!»       «Ви все маи игруфки!»       «Я буду вам обещать.»       Постеры были заламинированы. Их было не сорвать, что к сожалению или к счастью нехило влияло на эмоции местного жильца. Кокичи кинул банку в мусорку, выходя в коридор. Щелчок замка.       Удаляющиеся шаги.