Тот самый эфир

«Чёрт возьми, эти проклятые копы!» — мысленно выругался Чхве Доын, с силой сжимая руль своего внедорожника. Система слежения сработала молниеносно: едва он приблизился к Ким Соль на недопустимое расстояние в автокинотеатре, как телефон тут же завибрировал, оповестив о нарушении запрета. Несколько дней назад это недоразумение обернулось настоящим кошмаром. Полицейские появились на пороге его дома с папкой документов, набитой распечатанными сообщениями. Они размахивали ордером на обыск и предъявляли скриншоты якобы отправленных им «угроз». Но Доын был готов к такому повороту: его одноразовый телефон был выключен и надёжно спрятан в потайном отделении обшивки внедорожника — никакие обыски не помогли бы его обнаружить. Копы ушли ни с чем, но неприятный осадок остался. Доын не мог понять, как эта девушка не видит очевидного: только он достоин её внимания, только он способен сделать её по‑настоящему счастливой. «Неужели она не понимает, что все остальные — просто пыль под её ногами?» — размышлял он с горечью и досадой. Но Ким Соль снова и снова жаловалась в полицию, снова и снова пыталась его остановить. «Ничего, — твёрдо думал Доын, — скоро она поймёт. Я заставлю её увидеть правду. Заставлю принять то, что предначертано судьбой». В его голове уже зрел новый план — более изощрённый и неотвратимый. Тонкий чёрный браслет плотно облегал лодыжку, едва заметно пульсируя крошечным зелёным индикатором. Это было не грубое металлическое устройство, а современное электронное приспособление — компактный трекер с системой GPS‑отслеживания и датчиками движения. Корпус из лёгкого композитного материала почти не ощущался на коже, но его присутствие постоянно напоминало о себе. Устройство было оснащено системой защиты от снятия: при попытке насильственного удаления оно тут же отправляло сигнал в центр мониторинга. Доын знал каждую деталь этого прибора: время работы батареи, частоту передачи данных, даже алгоритм шифрования сигнала. Но сейчас это знание не приносило утешения. Человек, к которому он направлялся, был бывшим агентом «Национальной разведывательной службы» — только такой специалист мог взломать сложную систему электронного надзора. В кармане куртки завибрировал телефон — тот самый одноразовый, который не нашли копы. Пришло уведомление о приближении к запретной зоне. Браслет тихо пискнул в ответ, подтверждая передачу данных. До встречи оставалось всего десять минут — и от этого зависела его свобода. Настоящая свобода, которая позволит наконец быть рядом с Ким Соль, не оглядываясь на сигналы тревоги и уведомления системы слежения.

***

Следующие несколько дней для Чонгука, Соль, Сокджина и Намджуна выдались напряжёнными и беспокойными. Прокурор Сон провёл тщательное расследование и выяснил, что Чхве Доын лишь однажды нарушил запрет о приближении к Соль. Однако с угрозами в СМС возникла неясность. Официальный телефон Чхве оказался чист, как слеза младенца, но сообщения с угрозами Ким Соль продолжали поступать. Полицейские и прокурор Сон подозревали наличие одноразового телефона, но обыск дома не дал никаких результатов. Сам Чхве словно затаился и передвигался только по рутинным маршрутам: от работы до магазина и домой. В его перемещениях не было ничего подозрительного. Ситуация могла бы показаться не такой тревожной, если бы не напуганная Ким Соль и её обеспокоенные братья. Чонгук, её парень, чуть ли не каждый день звонил в полицейский участок, настойчиво уточняя, как продвигается расследование. Напряжение нарастало, и все понимали: затишье может быть обманчивым. Кто‑то продолжал угрожать Соль, и этот кто‑то явно был достаточно хитрым, чтобы скрывать свои следы. Чонгук, Сокджин и Намджун не находили себе места, ломая голову над тем, как защитить девушку, пока полиция ведёт своё расследование. Полиция действовала неторопливо, несмотря на явную угрозу, но Чонгук был абсолютно уверен: за всем стоял Чхве. Обыск в его доме не дал никаких результатов, но интуиция подсказывала Чонгуку, что преступник именно он. Параллельно с тревогами о безопасности Соль Чонгук пытался освоиться в своей новой реальности. Теперь он работал механиком, и иногда, склонившись над двигателем машины, испытывал те самые моменты озарения — возможно, точно такие же, как его двойник в параллельной реальности во время репетиций хореографии. Только там движения тела сливались с музыкой, а здесь руки находили единственно верное решение, а опыт превращал ремонт в медитативное состояние. В такие минуты Чонгук невольно задумывался о том, как там дела у его двойника в группе. Интересно, как идёт подготовка к камбэку? Справляется ли он? Испытывает ли те же яркие моменты вдохновения во время хореографии, что и Чонгук здесь, когда решает сложные технические задачи? Когда находит нестандартное решение поломки, чувствует ли его двойник такую же радость озарения, как Чонгук сейчас? Но эти мысли лишь усиливали его беспокойство. Сейчас важнее было защитить Соль и добиться справедливости, а не размышлять о параллельных реальностях. Даже в этой новой жизни, среди инструментов и механизмов, Чонгук оставался верен своим принципам — защищать тех, кто ему дорог. Чонгук всё больше осознавал, как сильно изменилась его жизнь. Не только работа, но и чувства к Соль становились всё глубже с каждым днём. С каждой новой встречей его привязанность к ней росла, превращаясь в нечто большее, чем просто забота. Их отношения развивались естественно и гармонично. Долгие прогулки вдоль набережной, задушевные разговоры под шелест листьев в парке и искренний смех сближали их всё сильнее. Чонгук ловил себя на мысли, что с нетерпением ждёт каждой новой встречи, каждого мгновения, проведённого рядом с ней. Завтра предстоял важный день — ужин с Сокджин‑хеном и Намджун‑хеном в доме Соль. Интересно, что в параллельной реальности они были его хёнами, участниками одной группы, а здесь — строгими защитниками Соль. Сокджин и Намджун внимательно следили за каждым его шагом, не упуская возможности напомнить о необходимости вернуть сестру домой вовремя. Несмотря на их бдительность, Чонгук не чувствовал раздражения. Он понимал их заботу и был готов доказать, что достоин доверия. Эти встречи с Соль, их прогулки и разговоры делали его жизнь полной и значимой — даже в этой альтернативной реальности, где он стал механиком вместо айдола. В этой альтернативной реальности Чонгук постепенно знакомился со всеми своими хёнами, хотя их судьбы сложились совершенно иначе. Сокджин и Намджун оказались заботливыми братьями Соль, которые внимательно следили за их отношениями. Хосок‑хен, владелец того самого Range Rover, который ломался чаще, чем ездил, тоже был связан с Соль и её семьёй: он иногда подвозил девушку на учёбу и помогал с мелкими бытовыми вопросами. Единственной неизменной оставалась дружба с Тэхёном — они по‑прежнему были лучшими друзьями, хотя и здесь их отношения приобрели новый оттенок. Чонгук пытался собрать информацию о Юнги‑хене и Чимине, но сведения были скудными и разрозненными. Оказалось, что Юнги стал успешным музыкальным продюсером, который тщательно оберегал свою личную жизнь от публичности. А Чимин вырос в совершенно другой среде — он был сыном ректора Сеульского университета. Более того, в этой реальности именно Чимин считался макнэ, и ему, как и Соль, было двадцать два года. Каждый из этих фактов только усиливал ощущение нереальности происходящего. Чонгук всё чаще ловил себя на мысли, что эта альтернативная реальность, несмотря на все её странности, постепенно становилась для него настоящей. Здесь были свои радости и заботы, свои отношения и связи, и даже в роли механика он находил своё призвание — в точности, в кропотливой работе, в возможности помогать людям и видеть результат своих усилий.

***

В этот день в мастерской было на удивление тихо — будто машины решили отдохнуть перед выходными. Соль, погрузившись в чтение, сидела за стойкой ресепшена, делая аккуратные пометки в блокноте. Книга была на английском, и Чонгук, заметив это, тихонько подошёл ближе, пытаясь разглядеть незнакомые слова. Он знал, что у него проблемы с изучением языков — не потому, что он ленив, а потому что его память, словно жёсткий диск компьютера, имела свои ограничения. Английский язык занимал слишком много места, хотя и усваивался с трудом, а забывался моментально. Наблюдая за тем, как изящно Соль выводит буквы своим красивым почерком, Чонгук не мог не восхититься. Девушка почувствовала его присутствие и, обернувшись, одарила его тёплой улыбкой. — Ты хорошо знаешь английский? — спросил он, не скрывая интереса. — На уровне разговорного, — ответила она, не отрывая от него взгляда. — Всегда хотел выучить, но никак не получается. Научишь? — Конечно! — с энтузиазмом согласилась Соль. — Тогда позаботьтесь обо мне, учитель Ким, — Чонгук с улыбкой поклонился, а затем неожиданно для самого себя положил руки на её талию. Соль слегка вздрогнула от неожиданности, когда тёплые руки Чонгука коснулись её талии. Его внезапный жест заставил её сердце забиться чаще, но она не отстранилась. Напротив, улыбка стала ещё теплее. — Учитель Ким, да? — игриво переспросила она, не отрывая взгляда от его искренних глаз. — Похоже, мне придётся быть строгой с таким непоседливым учеником. Чонгук выпрямился, всё ещё держа руки на её талии, и его взгляд стал более серьёзным. — Я постараюсь быть прилежным, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Особенно если учитель будет таким внимательным. В мастерской повисла уютная тишина, нарушаемая лишь тихим гулом работающих инструментов да отдалённым звуком проезжающих машин за окном. Соль почувствовала, как её щёки заливает румянец, но она не отводила взгляда. — Но сначала тебе придётся выучить хотя бы алфавит, — попыталась она сохранить серьёзность, хотя в её голосе отчётливо слышалась улыбка. — Всё для вас, учитель, — Чонгук наконец убрал руки и отступил на шаг. — Когда начнём наши занятия? — Может, после работы? — предложила Соль, снова берясь за книгу. — У меня есть несколько учебных материалов… И ещё пара фильмов с субтитрами — для практики. Их глаза встретились, и в этом коротком взгляде было больше, чем просто договорённость об уроках английского. Что‑то неуловимое, тёплое и трепетное — то, что оба они чувствовали, но пока не решались назвать вслух. В этот момент за их спинами послышалось деликатное покашливание. В мастерскую вошёл Намджун, слегка смущённый увиденной сценой. Он стоял в дверях, скрестив руки на груди, но в глазах читалась мягкая улыбка. — Я, конечно, не против того, что вы вместе, — произнёс он с лёгкой улыбкой, — но не мог бы ты быть чуть сдержаннее с моей сестрой? Вы же на людях. Последняя фраза прозвучала с ноткой шутки, но Чонгук всё равно почувствовал неловкость. — Простите, господин Ким, я забылся, — искренне извинился он, окончательно отстраняясь от покрасневшей Соль. — Ты же завтра приедешь к нам на ужин? — сменил тему Намджун. — Обязательно, — подтвердил Чонгук. — В семь вечера у вас. — Приезжай без машины, — добавил Намджун, давая понять, что ужин будет неформальным семейным мероприятием. — Посидим, поговорим, познакомимся поближе. Соль наклонилась ближе к Чонгуку, её голос прозвучал тихо и доверительно: — Ты нравишься моим братьям, — прошептала она, глядя ему в глаза. Чонгук почувствовал, как внутри разливается тепло от этих слов. Для него было важно одобрение семьи Соль, особенно после того, как сегодня утром он немного перегнул палку с проявлением чувств. — Это… очень много для меня значит, — искренне ответил он, слегка касаясь её руки. — Они замечательные люди. Девушка улыбнулась, её щёки слегка порозовели. — Они просто хотят для меня самого лучшего, — призналась она, отводя взгляд. — И кажется, они видят в тебе именно такого человека. В этот момент в мастерской снова стало тихо, и эта тишина казалась особенной — наполненной невысказанными словами, растущими чувствами и обещанием чего‑то нового. За окном закатное солнце окрашивало небо в тёплые оттенки, а в воздухе витало ощущение начала чего‑то важного — не только уроков английского, но и чего‑то гораздо более значимого между ними.

***

Рабочий день плавно подошёл к концу, когда Чонгук подвёз Соль к дому Кимов. В просторном доме царила умиротворённая тишина, лишь изредка нарушаемая шелестом бумаг — это Намджун, погружённый в работу, разбирал документы по новому делу. Звук открывающегося замка отвлёк его от работы. Подняв голову, он увидел входящих Соль и Чонгука. Его брови удивлённо приподнялись, когда парочка направилась вверх по лестнице. — А вы куда? — не смог скрыть своего любопытства старший брат. — Мы заниматься английским, — ответила Соль, а Чонгук кивнул в подтверждение её слов. — Хорошо, — ответил Намджун по‑английски, — только дверь не закрывайте. Соль закатила глаза, но с улыбкой ответила на том, же языке: — Не волнуйся, оппа, нас интересует только изучение иностранного языка. Для всего остального мы снимём номер в отеле. — Сейчас получишь у меня, — Намджун улыбнулся, а Соль заливисто засмеялась. Чонгук стоял молча, пытаясь уловить смысл их быстрой беседы, но безуспешно. В этот момент он окончательно убедился, что именно Намджун привил Соль любовь к языкам — их непринуждённая беседа на английском была тому доказательством. Они вошли в комнату Соль, и девушка, как и велел брат, оставила дверь слегка приоткрытой. Чонгук с интересом осмотрелся вокруг. Комната встретила его уютной атмосферой и продуманным дизайном в пастельных тонах. Книжные полки до потолка были заполнены томами разных размеров и жанров — от классики до современных детективов. На стенах красовались многочисленные фотографии с братьями: семейные моменты, праздники, повседневные сцены жизни. Личное пространство девушки говорило о её характере: аккуратно заправленная кровать, множество мягких игрушек — преимущественно собачек, которые создавали ощущение домашнего уюта. Письменный стол был идеально организован: стопки папок, блокноты, ручки в специальной подставке. Рядом стоял современный ноутбук, а над ним — небольшая доска с заметками и расписанием. На стене висел телевизор, дополняя обстановку. В комнате царил идеальный порядок, каждая вещь находилась на своём месте. Чонгук почувствовал лёгкий укол неловкости, вспоминая тот случай, когда они пришли к нему домой. Тогда в его квартире царил полный беспорядок, а Тэхён, восседая на барном стуле в одних трусах, невозмутимо попивал кофе, создавая комичную картину полного хаоса. Сейчас же перед ним предстала совершенно иная картина — образцовая комната девушки, в которой каждая деталь говорила о её организованности и внимании к деталям. — Присаживайся, — слегка покраснев, произнесла Соль, отводя взгляд. — Я сейчас посмотрю учебные материалы. Посмотрим, что ты знаешь, и выстроим систему обучения. Её руки едва заметно дрожали, когда она аккуратно достала с полки несколько книг. Из ящика письменного стола она извлекла блокнот и карандаш, стараясь сохранять спокойствие. Чонгук, удобно устроившийся на мягком пушистом ковре, не мог не заметить её смущения. «Она что, стесняется?» — промелькнула мысль в его голове. Он внимательно наблюдал за её движениями, за тем, как она старается сосредоточиться на подготовке материалов, но лёгкая нервозность выдавала истинные чувства. В воздухе повисло едва уловимое напряжение, смешанное с неловкостью и чем‑то более глубоким, что оба пока не решались признать. Соль провела небольшой тест, чтобы оценить уровень знаний Чонгука, и с облегчением поняла, что начинать с азов не придётся. У парня оказался базовый уровень — с него можно было строить дальнейшую работу. Чонгук, в свою очередь, проявил себя как старательный ученик. Он внимательно слушал каждое объяснение, стараясь не упустить ни единой детали. Сейчас между ними не было романтической связи — только роль учителя и ученика. Чонгук впитывал каждое слово, каждый нюанс английской грамматики, словно губка, жаждущая знаний. Соль, заметив его усердие, начала объяснять правила более подробно, приводя понятные примеры и терпеливо разбирая сложные моменты. Она включила аудиозапись с произношением, чтобы Чонгук мог тренировать слух, и предложила повторить фразы вслух. Атмосфера в комнате постепенно становилась всё более рабочей, а напряжение между ними сменилось сосредоточенностью на учебном процессе. Каждый раз, когда Чонгук правильно выполнял упражнение или понимал сложное для него правило, на его лице появлялась довольная улыбка, а Соль не могла скрыть своего удовлетворения от того, что её урок приносит пользу. Она даже позволила себе пошутить над его акцентом, но так мягко и дружелюбно, что Чонгук лишь рассмеялся в ответ. К концу занятия Соль выдала Чонгуку домашнее задание: выучить 50 слов и с их помощью описать свой прошедший день. Задание показалось Гуку непростым, но он твёрдо решил не прибегать к обману — не пользоваться чат‑GPT и другими уловками. Быть честным. — Спасибо, Соль, я раньше вообще не понимал этих правил, — искренне поблагодарил Чонгук, чувствуя прилив воодушевления от новых знаний. — Твои изначальные знания не так плохи, — ответила Соль, сцепив руки в замок и опустив взгляд. — Что‑то не так? — спросил Чонгук, заметив её волнение и румянец на щеках. Девушка на мгновение замялась, но затем, собравшись с духом, призналась: — Всё хорошо, просто… Просто я первый раз привела парня в свою комнату, и я немного смущаюсь. Чонгук улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается в груди от её искренности. Он понимал её смущение — всё‑таки они оба были ещё неопытны в таких ситуациях. Он медленно потянулся к Соль и нежным движением заправил за её ушко непослушную прядь волос. Их взгляды встретились, и в этот момент весь мир словно перестал существовать. Его губы едва коснулись её губ — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по телу девушки пробежала дрожь. Время будто остановилось, а сердце забилось чаще, наполняя воздух между ними особой, трепетной нежностью. Этот простой жест был полон такого тепла и искренности, что всё смущение и неловкость растворились в этом мгновении, оставив лишь чистое, незамутнённое чувство. — Я никогда не обижу тебя, — прошептал он снова, его дыхание согревало её кожу. — Ты дорога мне. Соль подняла на него глаза, полные нежности и доверия. В этот момент весь мир перестал существовать для Чонгука. Только она — настоящая, живая, тёплая — была важна. Он никогда не думал, что способен на такую открытость. То признание в чувствах к Айю‑сонбэ казалось теперь детской шалостью по сравнению с тем, что он испытывал сейчас. Тогда это была мечта, фантазия, недостижимая звезда. А сейчас… Соль была рядом, в его объятиях, и это было реальностью. Медленно, словно боясь спугнуть момент, Чонгук провёл рукой по её волосам, заправляя непослушные пряди за ухо. Его пальцы дрожали, выдавая волнение. — Ты даже не представляешь, как долго я искал тебя, — признался он тихо, глядя в её глаза, в которых отражалась вся его вселенная. — Ты — моё настоящее, моё будущее. Соль улыбнулась, и эта улыбка была ярче любого света. Она прижалась ближе, и Чонгук почувствовал, как напряжение покидает его тело. Теперь он знал: он больше никогда не отпустит её. Она — его, а он — её. Полностью и безоговорочно. Их губы снова встретились в нежном поцелуе, полном обещаний и надежд. В этот момент Чонгук понял, что нашёл то, что искал всю жизнь — настоящую, искреннюю любовь. Чонгук осторожно отстранился, не разрывая объятий, и посмотрел в глаза Соль. В её взгляде он увидел то, чего так долго искал — искренность, доверие и ответное чувство. — Я так долго ждал этого момента, — прошептал он, нежно проводя рукой по её щеке. — Ты даже не представляешь, как сильно ты изменила мою жизнь. Соль прижалась к нему ещё ближе, обхватывая руками его шею. Её пальцы слегка дрожали, выдавая волнение. — Я тоже, — тихо призналась она, уткнувшись носом в его плечо. — Ты стал для меня всем, — девушка опустила голову, чувствуя, как заливается краской. Они сидели на полу, обнявшись, и весь мир словно перестал существовать. Только они двое, их чувства и этот момент, застывший во времени. Чонгук начал рассказывать ей о своих переживаниях: о том, как боялся признаться в чувствах, как долго шёл к этому, как сомневался в себе и в том, достоин ли он такой девушки, как Соль. Он говорил о том, как впервые увидел её и как с того момента всё в его жизни начало меняться. Соль слушала, затаив дыхание, иногда прерывая его рассказ нежными поцелуями — в щёку, в лоб, в кончик носа. В эти мгновения она чувствовала, как крепнет их связь, как стираются последние барьеры между ними. Когда Чонгук закончил, Соль подняла голову и посмотрела ему в глаза: — Знаешь, — прошептала она, — я тоже долго боялась признаться себе в том, что чувствую. Боялась, что это просто увлечение, что оно пройдёт. Но теперь я точно знаю: это больше, чем просто симпатия. Это… что‑то настоящее. Чонгук улыбнулся и крепче прижал её к себе. В этот миг они оба поняли: всё, что было до этого, — лишь прелюдия к тому, что начинается сейчас. К их общей истории, которую они будут писать вместе. Их губы снова встретились в поцелуе — на этот раз более глубоком и страстном. Чонгук осторожно уложил её на мягкий ковёр, продолжая осыпать лёгкими поцелуями лицо, шею, плечи. Он был предельно осторожен, стараясь не напугать девушку, — каждое движение выдавало его трепетное отношение к Соль. — Чонгук, — она упёрлась ладонями ему в грудь, слегка отстраняя, — нам нужно остановиться. Сокджин или Намджун могут войти… — в её глазах было столько эмоций: нежность, тепло, но где‑то на глубине мелькнул страх. — Я понял, — он чмокнул девушку в кончик носа и слегка отстранился, но не отпустил её полностью. Он не дурак — понимал, что дело не только в том, что один из её братьев может войти в комнату. По большому счёту, он осознавал: она пока не готова к чему‑то большему, чем поцелуи и объятия. За последние пару недель он налетел на Соль, как торнадо, как шторм — стремительно, неудержимо. И отпускать её не собирался. Он влюбился… без логики, без причины… Просто в какой‑то момент зазвенели невидимые колокольчики, и всё вокруг обрело новый смысл. А она смотрела на него своими огромными глазами, смущалась, целовала нежно‑нежно, будто боялась, что он вдруг исчезнет или оттолкнёт её. Они сидели на мягком ковре, погружённые друг в друга, когда тишину нарушил звук открывающейся двери. На пороге стоял Сокджин — старший брат Соль. Его бровь иронично приподнялась при виде сцены перед ним, а губы тронула едва заметная усмешка. Чонгук мгновенно отстранился, чувствуя, как краска приливает к щекам. Но Соль лишь рассмеялась, ничуть не смутившись: — О, — протянул Сокджин с характерной для него усмешкой, — вижу, ваши занятия английским перешли к изучению более… французского? Соль закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку: — Сокджин‑оппа, ты неправильно всё понял, — проворчала она, но в её голосе не было ни капли злости. Чонгук неловко поднялся с ковра, поправляя рубашку: — Я… мы просто… — начал он, но Сокджин поднял руку, прерывая его. — Расслабься, — сказал он, проходя в комнату и присаживаясь на край кровати. — Главное, демографию раньше времени не повышайте. Женись сначала, понял? — Так точно! — с улыбкой ответил Чонгук, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его. Сокджин усмехнулся и, бросив на них ещё один оценивающий взгляд, направился к двери: — Ладно, не буду мешать. Но помните: я рядом. И слышу всё. С этими словами он вышел, улыбаясь. На самом деле ему было даже странно увидеть почти недвусмысленную сцену с участием сестры и её парня. С одной стороны, он всё ещё помнил, как вчера заплетал ей косички перед школой, а теперь к ним пришёл её парень и целует её в её же комнате. С другой — он видел, как светятся глаза Соль рядом с Чонгуком, и это немного успокаивало. Когда дверь закрылась, Соль повернулась к Чонгуку и тихо рассмеялась: — Ну вот, теперь он будет подшучивать надо мной ещё месяц. — Зато он не злится, — Чонгук сел рядом, осторожно беря её за руку. — И, кажется, даже одобряет. — Да, — Соль улыбнулась и прижалась к его плечу. — Он просто… волнуется за меня. Как и Намджун. Чонгук обнял её, притягивая ближе: — Я сделаю всё, чтобы они видели: я достоин тебя. Соль подняла на него глаза и тихо сказала: — Они это уже видят. Просто дай им время привыкнуть. Джин спустился в столовую. — Их английский перетёк во французский, — сконфуженно произнёс старший из Кимов. — Чего? — не понял Намджун, оторвавшись от документов. — Целуются они, — пояснил Сокджин, наливая себе воды. — Расслабься, Соль и Чонгук — взрослые люди. Чонгуку сколько? Тридцать? О контрацепции он наверняка в курсе. Он её не обижает, пылинки сдувает, пусть целуются. — И не поспоришь же, Джун, — Сокджин слегка расслабился, но всё ещё выглядел обеспокоенным. — А если… — начал было Джин, бросая неуверенный взгляд в сторону лестницы, — если он слишком быстро всё развивает? Соль ведь такая впечатлительная… — Не «если», — отрезал брат, уверенно глядя ему в глаза. — Всё нормально. Парень вроде с головой дружит. И видно, что искренне к ней относится. Через некоторое время Соль проводила Чонгука до порога своего дома. Парень, нежно обняв девушку за талию, чмокнул её в щёку. — До завтра? В семь? — спросил он. — До завтра, — улыбнулась Соль. — Сокджин‑оппа и Намджун‑оппа приготовили целую цистерну алкоголя, так что приезжай без машины. — Хорошо, — кивнул Чонгук, не отрывая от неё взгляда. — И, Соль… я правда очень рад, что у нас всё так складывается. Соль, помахав на прощание, закрыла дверь, а Чонгук, улыбнувшись, направился к своему автомобилю. В его душе царило тепло и лёгкость — завтрашний день обещал быть прекрасным. Девушка, всё ещё глупо улыбаясь, вошла в гостиную к братьям. Её лицо светилось от счастья. — Да ладно, всё понятно, — рассмеялся Сокджин, глядя на сияющую сестру. — Наша сестрёнка влюбилась по уши, светится ярче солнца! Соль попыталась сделать серьёзное лицо, но улыбка предательски расползалась по её губам. — Может, и влюбилась, — попыталась парировать она, но вышло неубедительно. Намджун, наблюдавший за этой сценой, только покачал головой, улыбаясь: — Вижу, у кого‑то сегодня отличное настроение, — заметил он. — Надеюсь, это не последнее проявление твоего счастья. Вдруг телефон Соль пискнул, оповещая о входящем сообщении. — Чонгук, похоже, до дома доехал, — пошутил Сокджин, но его улыбка застыла на лице, когда он увидел, как резко изменилась Соль. Девушка взяла телефон со стола и открыла сообщение. Кровь отхлынула от её лица. В сообщении была вложена фотография — их фотография с Чонгуком, целующихся на её пороге буквально несколько минут назад. И текст: «Как ты могла, маленькая дрянь? Ты пожалеешь, что выбрала его. Я объясню тебе, обещаю». Страх ледяными пальцами сжал сердце Соль, липкими щупальцами окутал всё тело. Намджун, заметив резкую перемену в лице сестры, выхватил у неё телефон. Быстро пробежав глазами по тексту, он выругался: — Чёрт! — Оппа, Чхве где‑то здесь, — её голос дрожал, выдавая охвативший её ужас. — У него есть отслеживающий браслет, — Намджун уже доставал свой телефон. — Я позвоню в полицию и узнаю, где этот ублюдок. Намджун набрал номер детектива Пака, с которым они были знакомы через общих друзей. Его пальцы едва заметно дрожали, но голос оставался спокойным и собранным. — Детектив Пак? Это Намджун. У нас серьёзная ситуация… Соль получила угрозы от Чхве… Да, тот самый случай… У него есть отслеживающий браслет. Нам нужна ваша помощь прямо сейчас. Соль стояла рядом, прижимая телефон к груди, её глаза были полны тревоги. Сокджин молча обнял сестру за плечи, давая молчаливую поддержку. — Хорошо, минуту, я проверю, — послышался голос детектива в трубке. — Чхве дома, судя по данным с браслета. Отправьте мне, пожалуйста, скриншот сообщения. Мы снова наведаемся к нему с прокурором Соном. Намджун кивнул, хотя собеседник не мог этого видеть: — Спасибо, детектив. Ждём вашего сообщения. Он повернулся к сестре и брату: — Браслет показывает, что Чхве дома. Детектив попросил отправить ему скриншот угрозы. Соль медленно опустилась на диван, всё ещё не в силах отвести взгляд от экрана телефона с тем страшным сообщением. Сокджин помог ей сесть удобнее. Намджун быстро сделал снимок экрана и отправил его детективу. — Иди спать, Соль, — Сокджин мягко потрепал сестру по голове. — В дом этот тип не вломится, да и подойти не сможет — патруль его сразу заметит. Ты здесь в полной безопасности. Девушка медленно поднялась с дивана, всё ещё не сводя взгляда с телефона. — Если он сейчас находится дома, откуда тогда эта фотография? — тихо спросила она, её голос дрожал от беспокойства. Намджун на мгновение задумался. — Возможно, он нанял кого‑то, — предположил он. — Не волнуйся, завтра мы весь день будем дома. Чонгук твой вечером приедет. Ты под надёжной защитой. Эти слова были предназначены не только для успокоения сестры — Намджун и сам нуждался в этой уверенности. Он старался говорить твёрдо и убедительно, хотя внутри всё ещё бушевала тревога. Сокджин подошёл ближе и положил руку на плечо брата: — Мы её защитим, — тихо сказал он. — Что бы ни случилось, мы её не подведём. Соль подняла глаза на братьев, и в её взгляде читалась благодарность. Она глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Спасибо вам, — прошептала она. — Я знаю, что вы меня защитите. Но… мне всё равно страшно. — Это нормально, — Намджун сел рядом и слегка сжал её руку. — Страх — это нормально. Но мы рядом. И завтра всё прояснится. Обещаю.

***

Утро в квартире Чонгука было недобрым. Точнее, добрым‑то оно было, но с натяжкой. Проснулся парень под песнопения Тэхёна в душе и подвывания не в ноты Бама под дверью. Чонгук понимал: Тэхёна пора мирить с Хэсу и отправлять его обратно в счастливую, почти семейную жизнь — из своей квартиры. Но Хэсу принимать Тэхёна явно не собиралась, хоть они и ходили на свидания почти каждый божий день, пытаясь наладить отношения. Гук сполз с кровати, вспоминая о том, что его сегодня ждут на ужине в доме Кимов. «Одеться что ли поприличнее?» — думал парень. «Ладно, потом решу». Понимая, что утренняя чистка зубов и поход в туалет временно недоступны из‑за Тэхёна, Чонгук оделся и отправился гулять с Бамом. Прохладный утренний воздух помог прогнать остатки сна. Бам радостно скакал вокруг, обнюхивая каждый куст, а Чонгук, глядя на его беззаботную радость, невольно улыбнулся. Он решил написать Соль пожелание с добрым утром, потому что уже скучал. «Доброе утро, Солнышко. Надеюсь, ты хорошо выспалась?» «Доброе утро», — быстро ответила девушка. «Так рано, а ты уже не спишь?» — тут же добавил Чонгук. «Я плохо спала сегодня», — пришло сообщение от Соль. Чонгук на мгновение замер, перечитывая сообщение. В его голове промелькнуло множество тревожных мыслей, но он решил немного разрядить обстановку: «Из‑за меня?» Пальцы Соль замерли над клавиатурой. Она перечитывала их переписку, и в груди нарастало тяжёлое чувство. Мысли крутились вокруг последних сообщений от Чхве. Её всю ночь мучили кошмары, связанные с ним. Соль действительно боялась, что её преследователь Чхве Доын снова перейдёт от слов к действиям. «Если я скажу ему правду, он сорвётся с места и приедет раньше времени, — думала она, сжимая телефон крепче. — Но и обманывать его я не могу… Это будет нечестно». Её взгляд скользил по экрану, где светилось непрочитанное сообщение от Чонгука. Сердце колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Соль знала, что молчание — это тоже форма лжи, но страх за любимого человека парализовал её решимость. «Всё в порядке, просто плохой сон приснился», — наконец набрала она, стирая слёзы, которые предательски навернулись на глаза. «Сегодня будет лучше. Я рядом, даже если не рядом», — пришёл ответ от Чонгука. Соль глубоко вздохнула, чувствуя, как груз ответственности давит на плечи. Она понимала, что рано или поздно придётся рассказать ему правду, но сейчас просто не могла этого сделать.

***

Время неумолимо бежало к семи часам. Чонгук преобразился до неузнаваемости. Вместо привычного расслабленного стиля — широких джинсов и мешковатых футболок с худи — на нём был совершенно другой образ. Тёмно‑синяя приталенная рубашка выгодно подчёркивала спортивную фигуру парня, несколько верхних пуговиц были расстегнуты, а закатанные до локтей рукава придавали образу лёгкую небрежность, не нарушая при этом общей элегантности. Чёрные брюки полуклассического покроя идеально облегали ноги, демонстрируя безупречный вкус их обладателя. Этот новый образ словно открывал другую сторону его личности — более зрелую, уверенную в себе. В нём появилась особая харизма, которая раньше оставалась скрытой за повседневной одеждой. Чонгук выглядел собранным и готовым к важному событию, которое ожидало его впереди. — Вау, — протянул Тэхён, оторвавшись от своего смартфона. — Уж не в государственный ли ты орган собрался явиться для заключения брака? — Ужин с братьями Соль у них дома, — напомнил Гук, поправляя манжету рубашки. — И поэтому ты оделся как принц датский? — усмехнулся Тэхён, не скрывая удивления. — Тебя не поймёшь, — буркнул Гук. — Надеваю повседневное, чтобы погулять с Соль, ты заставляешь переодеваться. Сейчас оделся прилично на официальное знакомство с её братьями — принц датский. — Да ладно тебе обижаться, — фыркнул Тэхён, оценивающе оглядывая друга с ног до головы. — Просто не ожидал такого перевоплощения. Ты выглядишь… впечатляюще. Подрос малыш Гукки. Чонгук слегка покраснел от неожиданной похвалы, но тут же взял себя в руки: — Это всего лишь приличный наряд для официального знакомства с семьёй девушки, которая мне нравится. Ничего особенного. — Для тебя — особенное, — подмигнул Тэхён. — Обычно ты предпочитаешь более расслабленный стиль. Неужели Соль так на тебя влияет? — Она достойна того, чтобы я старался, — серьёзно ответил Чонгук. — Хочу произвести хорошее впечатление. — Ладно‑ладно, убедил, — поднял руки Тэхён. — Просто не могу привыкнуть к тому, как ты быстро меняешься рядом с ней. Становишься… другим. — Может, я просто взрослею? — Чонгук улыбнулся. — Или, наконец, нашёл то, ради чего стоит стараться. — Похоже на то, — Тэхён хлопнул друга по плечу. — Удачи сегодня. И передавай привет Соль. Чонгук кивнул, ещё раз окинул себя взглядом в зеркале и направился к двери. В груди трепетало волнение — он действительно хотел произвести хорошее впечатление на братьев Соль. И сделать следующий шаг в их отношениях.

***

По дороге к дому Соль Чонгук заехал в магазин. Он купил большую корзину фруктов, бутылку виски Black Label и роскошный букет цветов — пышных роз насыщенного бордового оттенка. С этим внушительным арсеналом парень оказался на пороге коттеджа семьи Ким. После короткого звонка в дверь послышался характерный щелчок открывающегося замка. На пороге появилась Соль. — Чонгук! — с искренней радостью улыбнулась она, приветствуя гостя и пропуская его внутрь. Парень галантно вручил девушке букет. Соль, одетая в простые спортивные штаны и футболку, с удивлением рассматривала преобразившегося Чонгука. Она вдохнула аромат цветов и невольно зарделась. — Выглядишь великолепно, — с восхищением произнесла она, аккуратно прижимая букет к груди. — Ну что вы там застряли в дверях? — раздался голос Намджуна из глубины дома. — Отстань от детишек, пусть целуются, — громким шёпотом ответил Сокджин, и Соль тут же шутливо покачала головой. Соль провела Чонгука в гостиную, где уже был накрыт стол разнообразными угощениями и напитками: свежие салаты, мясные нарезки, сырная тарелка, домашние закуски и очень много блюд корейской кухни. В центре стола красовалась большая миска с фруктами, рядом стояли бутылки с соджу и пивом, виски и чем-то еще. Старшие братья Соль внимательно осмотрели гостя. — Матерь Божья, какой официальный, — с иронией заметил Джин, оглядывая тёмно‑синюю рубашку и брюки Чонгука. — Джун, тащи что‑нибудь своё, а то боюсь, он запачкается. При этом сами хозяева дома были одеты весьма непринуждённо: шорты и футболки создавали атмосферу домашнего уюта. Чонгук вдруг осознал, что с выбором наряда сегодня явно переборщил. Он слегка покраснел, но постарался сохранить достоинство. Намджун, усмехнувшись, протянул Чонгуку свои спортивные штаны и футболку: — Слушай, не парься из‑за прикида. Мы же не на приёме, а просто посидеть собрались. Переодевайся, будешь как свой. Соль улыбнулась, поддерживая брата: — Чонгук, правда, расслабься. Они просто шутят, но в этом есть смысл — у нас дома всё по‑простому. Сокджин, разливая напитки по бокалам, добавил: — Точно говорю, бро! Мы же не в офис пришли. У нас тут встреча неформальная, по‑семейному. И потом… — он подмигнул, — если ты собираешься быть с нашей сестрёнкой, надо привыкать к нашим традициям. Чонгук на мгновение замялся, но, увидев искренние улыбки на лицах братьев, кивнул. Он отправился переодеться и вскоре вернулся в более расслабленном образе — в свободных спортивных штанах и футболке Намджуна. Когда Чонгук переоделся, атмосфера стала заметно легче. Братья Ким явно хотели, чтобы он чувствовал себя своим. Сокджин тут же протянул ему бокал с соджу. — Вот теперь другое дело! — одобрил Намджун, поднимая бокал. — За встречу! Все подняли бокалы, и Чонгук почувствовал, как напряжение уходит. Он сделал небольшой глоток и улыбнулся Соль — та подмигнула ему в ответ. Главное было не в одежде, а в том, что братья его девушки приняли его — не как чужого, а как человека, который нравится их сестре. И это было важнее любых формальностей. За столом завязалась непринуждённая беседа: Сокджин рассказывал забавные истории из детства Соль, Намджун делился новостями с работы, а Соль время от времени бросала на Чонгука тёплые взгляды, поддерживая его улыбкой. Чонгук постепенно расслабился, начал шутить и даже рассказал пару забавных случаев из своей жизни. — Всё очень вкусно! — пробормотал Чонгук, накладывая себе ещё кусочек сочного мяса. Соль с гордостью улыбнулась: — Это Сокджин‑оппа готовил. — Она хихикнула, отпив из своего бокала. — Не удивляйся, — поспешила добавить она, заметив взгляд Чонгука, — кулинарный талант обошёл меня стороной. Из нас троих только Джин‑оппа умеет готовить. Если бы не он, мы бы умерли от голода. Или слегли с гастритом, питаясь исключительно едой из доставки. Сокджин, услышав похвалу, скромно отмахнулся: — Да ладно тебе, сестрёнка, зато ты красивая, как мы с Джуном, и умная. — И не выросла в отличие от вас, — улыбалась девушка, имея в виду свой невысокий рост. Намджун, сидевший во главе стола, поднял бокал: — За нашего семейного шеф‑повара! Без тебя мы бы померли от голода. Все за столом подняли бокалы и выпили. Атмосфера становилась всё более непринуждённой и тёплой. Чонгук чувствовал, как постепенно исчезает напряжение и как братья Соль становятся всё более открытыми с ним. — А ты, Чонгук‑и, что умеешь готовить? — поинтересовался Сокджин, подливая всем, кроме Соль, ещё напитков. — Да так, по мелочи, — скромно ответил Чонгук. — Могу приготовить что‑нибудь простое, пасту, например. — Вот и отлично! — хлопнул по столу уже заметно развеселившийся Намджун. — Значит, когда поженитесь, не помрёте с голоду. Соль слегка покраснела от такого заявления, но быстро взяла себя в руки: — Джун‑оппа, не неси ерунду! — А что? — пожал плечами Намджун. — Я просто констатирую факты. Главное, чтобы наш Чонгук‑и хорошо относился к моей сестрёнке. Чонгук кивнул, глядя Соль прямо в глаза: — Обещаю, что буду заботиться о ней. — А помнишь, как ты в детстве пыталась сварить суп? — усмехнулся Сокджин, глядя на сестру. — Ой, только не начинай! — махнула рукой Соль. — Это было один раз! — Один раз? — поднял бровь Намджун. — А история с пирогами? — Ладно‑ладно, — рассмеялась девушка, — признаю, готовить — это не моё. Зато я отлично умею всё съедать! Есть и не толстеть — это, знаешь ли, тоже талант. — Ну да, — признался Сокджин, — при полном отсутствии спорта в твоей жизни это точно талант. — Уборка за вами двумя сжигает все калории, — парировала девушка. — И не ты ли говоришь, что если еда вкусная, в ней ноль калорий? — И то верно, — улыбнулся Джун. — За ноль калорий во вкусной еде! Все засмеялись, а Чонгук не мог оторвать от неё глаз. Такая искренняя и весёлая — он ловил каждое её движение, каждый смешок, и сердце наполнялось теплом. — Кстати, — повернулся Сокджин к Чонгуку, — а ты умеешь готовить что‑нибудь особенное? Вот прям чтоб «вау»? — Ну… — замялся тот, — могу сделать неплохой рамен. — О! — оживилась Соль. — Продемонстрируешь как‑нибудь? — Конечно, — улыбнулся Чонгук. — Только если Сокджин‑хен научит меня своим секретам. — Договорились! — подмигнул старший из братьев Соль. — А потом устроим соревнование: кто приготовит лучше. — И я буду судьёй! — подняла руку Соль. — Только не забудьте, что я ем всё подряд. — И не толстеешь! — подтрунивал над сестрёнкой Джин. За столом снова раздался смех. Намджун достал телефон и сделал снимок всей компании — все улыбались, Соль смеялась, прикрыв рот рукой, а Чонгук смотрел на неё с такой нежностью, что даже братья это заметили. — Сохраняю этот момент, — прокомментировал Намджун, показывая фото. — Чтобы через десять лет напомнить вам, с чего всё начиналось. — Через десять лет? — Соль подняла бровь. — Ты уже планы на десятилетие вперёд строишь? — Просто фиксирую историю, — усмехнулся Намджун. — К тому же, кто знает, может, через десять лет мы будем отмечать вашу десятую годовщину. Чонгук почувствовал, как внутри всё теплеет. Он посмотрел на Соль — та слегка покраснела, но в глазах читалась радость. — Звучит неплохо, — тихо сказал Чонгук, и Соль улыбнулась ему в ответ. — Только не выкладывай в соцсети! — хором воскликнули Соль и Сокджин. — Ладно‑ладно, — поднял руки Намджун. — Только в семейном альбоме. — Кстати, — Сокджин вдруг посерьёзнел, — Чонгук, а ты знаешь, что наша сестрёнка обожает клубничное мороженое? — Правда? — Чонгук повернулся к Соль. — Обязательно учту. — Осторожно, — Намджун шутливо погрозил пальцем, — она может съесть целую упаковку за вечер. — Зато потом будет прыгать до потолка от энергии, — добавил Сокджин. — Помнишь, Соль, как ты после мороженого устроила танцевальный марафон в гостиной? — Ох, не напоминай, — закатила глаза Соль. — Мне тогда было двенадцать, и я думала, что умею танцевать. — Ты и сейчас не особо умеешь, — поддразнил Намджун. — Зато я танцую с душой! — Соль вскочила и сделала пару забавных движений, заставив всех снова расхохотаться. Чонгук смотрел на эту картину и понимал: он хочет быть частью этой семьи, этой тёплой, шумной, любящей атмосферы. И он сделает всё, чтобы Соль была счастлива. Вечер тек легко и непринуждённо, словно мелодия, которую приятно слушать снова и снова. Шутки сыпались одна за другой, истории из жизни переплетались, создавая тёплую атмосферу доверия и понимания — будто невидимая нить связывала всех присутствующих в единый круг. Чонгук чувствовал, как с каждым смехом, с каждой шуткой он всё больше становится частью этой семьи, растворяясь в её особенном, уютном мире. Сокджин, заметно оживившись после третьего бокала соджу, вдруг хлопнул себя по лбу и воскликнул: — О! А помните, как Соль в школе решила устроить день японской кухни и принесла суши, которые сама сделала? — Джин‑оппа! — Соль прикрыла лицо руками, слегка покраснев. — Ну зачем ты это вспомнил? Ты ещё детские фотки покажи! — Потому что это было эпично! — хохотал Намджун, откидываясь на спинку стула. — Рис склеился в один большой комок, а нори разваливались на глазах… — Зато я старалась! — защищалась Соль, пытаясь сохранить серьёзный вид, но уголки губ предательски подрагивали. — И вообще, тогда мне было всего тринадцать! — Но ты так гордо их всем раздавала, — продолжал Сокджин, едва сдерживая смех. — И с таким важным видом говорила: «Это аутентичная японская кухня!» Все снова расхохотались, а Соль, не выдержав, запустила в брата салфеткой. Чонгук, наблюдая за этой семейной перепалкой, невольно улыбнулся. Ему нравилось, как свободно и естественно они общались — без масок и притворства, с той искренностью, что бывает только между близкими людьми. — А ты, Чонгук‑и, в школе чем выделялся? — спросил Намджун, поворачиваясь к гостю с неподдельным интересом. — Наверняка был звездой баскетбольной команды или что‑то в этом роде? — Да нет, — Чонгук слегка смутился, поправляя манжету рубашки. — Я больше по музыке был. Играл на гитаре в школьной группе. — О, серьёзно? — оживилась Соль, подаваясь вперёд. — А почему сейчас не играешь? — Как‑то забросил после университета. Работа, дела… Но иногда достаю гитару, когда настроение есть. — Значит, будешь играть нам на следующем ужине! — тут же решил Сокджин, хлопнув ладонью по столу. — Соль, скажи ему, что это приказ семьи Ким. — Да, Чонгук‑и, это официальный семейный приказ, — с серьёзным видом подтвердила Соль, но глаза её смеялись, выдавая шутливый настрой. Чонгук рассмеялся, качая головой: — Хорошо, уговорили. Привезу гитару в следующий раз. Намджун поднялся, чтобы принести десерт — шоколадный торт, который Сокджин испёк накануне. Пока он ходил на кухню, Соль наклонилась к Чонгуку и тихо, почти шёпотом, сказала: — Спасибо, что так легко нашёл с ними общий язык. Я очень переживала, что будет неловко, что ты почувствуешь себя чужим… — Мне и правда легко с ними, — так же тихо ответил Чонгук, глядя ей в глаза. — Они классные. И ты… ты потрясающая. Соль улыбнулась, и на мгновение между ними повисло что‑то большее, чем просто слова — будто воздух стал гуще, наполнившись невысказанными чувствами. Но тут вернулся Намджун с тортом, и момент был прерван. — А теперь главное испытание! — торжественно объявил Сокджин, потирая руки. — Дегустация торта. Соль, ты первая. — Только не говори, что ты опять добавил в крем что‑то неожиданное, — насторожилась девушка, подозрительно прищурившись. — Это секретный ингредиент! — подмигнул брат, с гордостью глядя на своё творение. После первого кусочка Соль замерла с открытым ртом, потом рассмеялась, прикрыв его рукой: — Ммм… имбирь! Опять ты со своими экспериментами! — Зато вкусно же? — Очень! — подтвердила она, зажмурившись от удовольствия. Чонгук попробовал торт и одобрительно кивнул: — Действительно вкусно. И имбирь добавляет изюминку — необычное, но удачное сочетание. — Видите? — торжествовал Сокджин, гордо выпячивая грудь. — Новый хит меню семьи Ким! Вечер продолжался, наполняясь новыми историями и смехом. Разговор перешёл на путешествия: Намджун увлечённо рассказывал о своей поездке в Чеджу, живописно описывая пляжи и горные тропы, Сокджин вспоминал горнолыжный курорт в Пхёнчхане, делясь забавными случаями с катаний, а Соль мечтательно говорила о том, как хотела бы побывать в Париже — бродить по улочкам Монмартра, пить кофе в маленьких кафе и любоваться закатом с Эйфелевой башни. — Мы можем туда поехать вместе, — неожиданно для самого себя сказал Чонгук, сам удивившись смелости своих слов. Соль подняла на него глаза, и в них вспыхнул огонёк радости, словно внутри неё зажглась маленькая звезда. — Правда? — Конечно. Когда всё уладится… — он на мгновение запнулся, вспомнив про угрозы Чхве, но тут же взял себя в руки, не желая омрачать этот вечер. — В общем, мы обязательно туда съездим. Сокджин и Намджун переглянулись, но ничего не сказали — только улыбнулись друг другу. Они видели, как их сестра светится рядом с этим парнем, как меняется её взгляд, когда она смотрит на него. И это было главным — что Соль счастлива.