Что, если...?

Миа лежала на белоснежных простынях, прикрыв глаза. Врач говорил, что она спит, но её ресницы подрагивали, возможно, она пыталась заснуть. Я вспомнил диагноз Мии и риски, и в моей голове возник вопрос: а Миа знает о своём состоянии? Даже если нет, я не расскажу этого сейчас. Во‑первых, даже врачи пока не уверены в её болезни, а во‑вторых, слишком много стресса для одного дня, тем более для неё. Только представляя, что может произойти, узнай она о своём бесплодии, на моих глазах выступают слёзы, и я снова разваливаюсь. А мне больше непростительно расслабляться. Я присел на край койки и стал рассматривать Мию, Грейс же стояла рядом, смотря на мониторы над нами. Сестрёнка выглядела нормально, и от этого на душе стало спокойнее. Её волосы, собранные в маленький хвостик, рассыпались по подушке. Я аккуратно поддел её руку и сжал в своей. Она была такой холодной, но в то же время родной, и такой маленькой, хрупкой. Я молил Господа, чтобы всё обошлось. Думаю, ей и так пришлось несладко, не хочу всю дальнейшую жизнь проживать с воспоминаниями об этом дне. Веки Мии дрогнули, показались карие радужки глаз и немного расширенные зрачки. Чёртов Хайд. — К‑Кристиан… — её голос дрогнул, — это правда ты? Её глаза были немного затуманены, взгляд, не сосредоточенный на чём‑то конкретном, бегал из стороны в сторону. — Да, это я, — ответил я. — Всё прошло, теперь всё будет хорошо. Я погладил голову сестры и старался держать себя в руках и не заплакать снова. Миа была для меня первым другом, первой братской любовью, первой девушкой в моём сердце. Я помнил каждое мгновение с ней, начиная с того дня, когда Грейс приоткрыла свёрток в руках и оттуда выглядывала маленькая и такая хрупкая малютка Миа, до сегодняшнего, когда она сломленная, но всё такая же, как и прежде, сильная женщина. Чаще я был её опорой, но сейчас я понимаю, что без неё всё пошло бы крахом. Я люблю свою сестру так же, как люблю брата и всю свою семью. Я смотрел в обычно такие яркие и жизнерадостные глаза и переживал за неё, а она так глупо попалась в руки придурка Хайда. В этом есть и моя вина. Надо было усилить охрану, усилить слежку, поставить людей на прослушку, сделать всё нужное. Но тут есть и вина Мии: она отказывалась от всех охранников, даже если Ане удавалось её уговорить, она всё время ворчала и сбегала от телохранителей, а отец был слишком мягок, чтобы ей отказать. И вот следствие всех этих событий. — А когда я смогу вернуться домой? В тишине палаты это звучало как выстрел. Я не хочу пугать сестру предположениями доктора, но и говорить, что всё в порядке, тоже не хочу. Я повернул голову к Грейс, стоящей позади меня: на её лице был виден страх, а в глазах скопление слёз. Она тоже не хотела тревожить дочь и заставлять её нервничать, но что‑то нужно было сказать. — Мы сами не до конца поняли, что имел в виду врач, поэтому дождёмся его, — сказала Грейс и перевела умоляющий взгляд на меня. Я еле заметно кивнул. Это был очень трусливый, слабый поступок — скинуть всю ответственность на врача, но, думаю, я бы сделал то же самое. Сейчас сердце и так готово было разорваться на мелкие кусочки от беспокойства за Миа и Анастейшу. Анастейша… Мысли и сердце вновь заныли от мыслей о ней. Новостей нет. И меня тоже нет. Я пропал, осталась лишь оболочка. Но стоило мне об этом только подумать, как в нашу палату врывается другой врач: его хирургический костюм был в огромных кляксах крови, привычная шапочка была в руках, а на лице — печальное выражение. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет, — отчаянно отбивали мои сердце и мозг. — Вы родственники Анастейши Грей? — его немного грубый голос отскочил от стен комнаты. — Да, я её муж, — я встал с койки Миа и запинаясь произнёс слова. Однако сейчас мой слух был сосредоточен лишь на мужчине передо мной, который, как я понял, спасал жизнь моей жене. Спас ли?.. — Я попрошу вас пройти за мной. — Конечно. — Я тоже хочу пойти! — резко выдал голос Миа. — Милая, тебе нужно как следует отдохнуть, — пыталась унять её Грейс. — Тем более нам нужно дождаться твоего лечащего врача. — Нет! Я хочу увидеть Ану! Это ведь из‑за меня она здесь! — не унималась сестра. — К сожалению, пока миссис Грей в отделении реанимации, к ней можно пускать по одному родственнику, и часы посещения ограничены, — сказал врач. От этих слов врача Миа разрыдалась. Грейс быстро среагировала и нажала на кнопку вызова медперсонала. В палату быстро пришла медсестра и вколола Миа что‑то успокаивающее. Буквально через 5 минут она уже спала. Грейс присела рядом с ней и гладила её волосы. — Иди, Кристиан, мы будем ждать новостей про Ану, — сказала она. — Мам, не могла бы ты позвонить отцу и матери Аны, а ещё Кейт и Эллиоту? — прошу её я. Я сделал это из собственных, эгоистичных побуждений. Я не хочу оставаться один сейчас, тем более когда Ана проснётся. Я просто не смогу посмотреть ей в глаза. — Конечно, сынок, — прошептала Грейс. — Надеюсь, с Аной всё хорошо. Я тоже на это надеялся, но теперь, смотря на хирурга, который оперировал её, просто не могу даже думать об этом. Мы шли долго: сначала поднимались на лифте, после прошли множество коридоров, и вот, наконец, мы у входа в отделение реанимации. Сердце, кажется, перестало стучать, тело не слушалось, а моя нервная система отказала. Мужчина‑врач, который провёл меня, открыл дверь, и я вошёл. Команта была похожа на палату где лежала Миа, но вот только слишком много аппаратуры. Это был страшный сон. Большая полупустая комната, посередине самой дальней стены стояла постель, а на ней лежал человек. С первого взгляда и не скажешь, что это Ана. Голова лежащего была обмотана белым бинтом в несколько слоëв, сам же человек был в полулежачем положении. На лице кроме бинтов была прозрачная маска, провод от которой тянулся к какому-то монитору. Руки этого человека были разведены в разные стороны и от каждой тянулось небольшое количество трубочек. Какие-то были красными, другие синими. Всë бы ничего, если бы этот человек был бы не Аной. Но это определëнно была она. Копна шоколадных волос, черты лица, грациозные руки. Это была моя Ана... Я не веря своим глазам сделал пару шагов к ней и аккуратно сел возле неë. Моë сердце забилось чаще, ведь я наконец увидел свою жену, и еë здоровью, кажется, ничего не угрожает, а это главное. — Почему на ней эта маска? — спросил я, мне нужно узнать состояние еë здоровья. — Ваша жена пережила удар головой об асфальт, после чего, по моим наблюдениям, еë пинали в живот и в рëбра, — мужчина произносил это так, будто я сделал это с ней, — одно из сломанных рëбер проткнуло лëгкое, но мы устранили кровотечение, поэтому она в маске, мистер Грей. Тон, который он использовал в разговоре со мной ввёл меня в бешенство. Как он смеет думать, что это я сделал это с ней!? Разве им не докладывают предисторию пациента? Ладно, если честно, мне плевать, главное, что бы он вылечил Ану полностью и рассказал о еë состоянии больше. Я повернулся с нему и, сквозь сжатые зубы, сказал: — Спасибо за ответ, доктор. Не могли бы вы рассказать о еë состоянии побольше. — Конечно, мистер Грей, — его голос действительно стал раздражать, но я просто развернулся к жене, — после операции, мы сделали миссис Грей МРТ и увидели достаточно большой отëк мозга, из-за которого она и не просыпается. Опережая ваши расспросы, мне очень жаль, но ребёнок не выжил. Мы старались сохранить его жизнь, как мы констатировали, ребёнок умер сразу после удара, такое случается на ранних сроках, шансы на жизнь были почти равны нулю. Ребëнок... Как я мог забыть... Моë сердце, уже в который раз за несколько часов, вновь перестаëт биться. Мысли в голове звучат слишком громко, они будто разбиваются с высоты, а их осколки впиваются в голову. Хайду всë же удалось забрать чью-то жизнь. Он смог это сделать. У него получилось. А я настолько эгоцентричен, что попросту забыл о собственном ребëнке. Эти слова разбивают сердце, но не только моë, как только Ана узнает об этом, она утонет в горе, печаль и обида смешаются и она бросит меня. Это я знаю точно. Все в итоге бросают меня, и в этом каждый раз виноват я сам. Всегда была только моя вина. Я слабый бесхребетный эгоист, который думает лишь о себе. Я настолько был поглощëн своими чувствами, что просто забыл о собственном ребёнке, который пока ещё даже не родился. Я даже не услышал его сердцебиение, не успел понять насколько дорога мне жизнь маленького существа, которого так успела полюбить Ана, как Хайд уже забрал его жизнь, даже не моргнув, не подумав об этом. — Мистер Грей, вы меня слышите? — услышал я сквозь звон в голове вопрос мужчины, стоящего всë это время позади меня. — Прошу прощения, — ответил я хриплым голосом, — когда она проснëтся? — Ещё рано говорить об этом, так как отëк ещё большой, я смогу ответить после очередного МРТ. — Я понял, спасибо. Мне было тяжело. Я хотел вернуться в вчерашний день и убить этого подонка. Если бы я мог, я бы поменялся местами с Аной, лучше бы я лежал здесь под страхом смерти, чем она. Они с малышом были бы в безопасности. Мужчина решил оставить меня, однако, мне нужно было от него ещё кое-что. — Не могли бы вы поменять нам лечащего врача. — Вас что-то не устраивает? — спросил он явно в замешательстве. — Это личное. Я сделал это ведь был слабаком. Я не хочу и не могу находиться в одной комнате с Аной и человеком, который презирает меня, ведь вскоре их и так будет достаточно. Ана, еë родители, Кейт, вскоре и моя семья — все меня возненавидят. Грейс и Каррик увидят, какого монстра воспитали, мать Аны и Рэй разочаруются в человеке, за которого выдали замуж свою единственную дочь, а Миа, Эллиот и Кейт разглядят чудовище, которое притворялось обычным человеком. А главное — Ана. Она поймëт какого выродка полюбила. Искренней, чистой любовью. — Я понял вас, — ответил в итоге мужчина, — к сожалению, часы посещения заканчиваются, так что попрошу вас выйти.