В Ад только перед тобой

— Я же говорил. Тасянь-Цзюнь взирал на него широко раскрытыми глазами: в них переливалось чувства понимания, смятения и чего-то обжигающегося тёплого. Во взгляде больше не отражалось привычной ненависти, её заменило другое чувство, более трепетное и болезненное одновременно. Чу Ваньнин смотрел на него с такой искренней теплотой и непривычной для Тасянь-Цзюня нежностью, отчего мёртвое сердце, казалось бы, забилось вновь. И в них плескалось ещё одно более яркое чувство — любовь. Все те спутанные чувства, которые он испытывал по отношению к учителю всю жизнь не являлись ненавистью, и никогда не были ею. Но Тасянь-Цзюнь так яро верил в то, что это именно она, что даже после его кончины считал так и дальше. Он нёс это понимание в себе всю жизнь, и не мог перестать думать по другому. Одно, когда ненависть длится год и потухает. Другое — когда она настолько въелась в кожу и кости, что её не отмыть, потому что ненависть проросла в тебе словно лианы, обвив сердце тисками. "Я ненавидел его всю жизнь, и желал чтоб он умер. Так почему же... этот достопочтенный не испытывает облегчения после того, как отомстил за Ши Мэя?" Когда учителя не стало мужчине не стало легче, его не отпустило, и ожидаемого удовольствия от неё Тасянь-Цзюнь не ощутил. Из грудной клетки словно вырвали сердце, а на его месте стала зиять дыра. После пустоту заменило чувство режущей боли, — она разъедать изнутри всё сильнее и сильнее. Казалось, что такую боль Тасянь-Цзюнь не испытывал после гибели Ши Мэя. Эту мысль он прогнал также быстро, как она и появилась. Каждый новый день ощущался пустым и серым, словно ад наяву. Не было человека, который мог на него накричать, не было того, кто взирал на него свысока не смотря на статус императора, больше не было того, кто звал его обычным именем, а не «ваше высочество" таким услужливым тоном, что от него вяли уши. Рядом с ним больше не было учителя, с которым он мог распить вино" Цвет груши". А потом он принял решение уйти следом за Чу Ваньнином. И лишь сейчас Тасянь-Цзюнь мог признать, что те чувства, что он испытывал глубоко в сердце по отношению к Чу Ваньнину были иными. Это была любовь — яркая, горькая и сладкая, словно вино она разливалась в сердце, обволакивая теплом. Чу Ваньнин продолжал сканировать его внимательным взглядом, и нежно погладил холодную щёку большим пальцем. Сердце наполнилось трепетом. На обычно холодном лице учителя отразилась нежность, его глаза слегка прищурились, а уголки губ дрогнули в подобии мягкой улыбки. Тасянь-Цзюнь молча сверлил его глазами, не зная, что сказать. Сердце переполняло так много чувств, что он запутался в них будто в клубке, а в мыслях была неразбериха. Хотелось сказать хоть что-то, хотелось сказать так много, но он не мог выдавить из себя и слова. Язык словно прилип к нёбу. Все слова покинули голову и лишь тёплые прикосновения чужих рук доказывали Тасянь-Цзюню ощущение того, что всё реально. Чу Ваньнин перед ним не призрак, не мираж, не сон, не его иллюзия — он реален. Мужчина так и не нашёл что сказать, продолжая вглядываться в глубокие карие глаза напротив. —... — В Аду слишком холодно. Я последую за тобой в могилу. Чу Ваньнин произнёс эти слова так ласково и спокойно, что всё внутри перевернулось. Тасянь-Цзюнь накрыл тёплую ладонь мужчины своей, но ничего не ответил. Всё вокруг продолжало разрушаться со стремительной скоростью, и в голове пронеслась мысль, которую он не посмел озвучить: "Я не могу позволить себе погубить тебя во второй раз, Я... я этого не перенесу" — заключил он, и лишь нахмуренные брови выдали его потаённые мысли. Тасянь-Цзюнь не мог позволить чтобы Чу Ваньнин ушёл вслед за ним. От одной только мысли об этом в солнечном сплетении стянулся тугой узел. Нет, он не мог. Второго раза нельзя было допустить. Только не после того, как он осознал, насколько учитель ему дорог. Выражение лица Тасянь-Цзюня осталось таким же непроницаемым, серьёзным. Лишь фиолетовый отблеск в глазах выдал его смешанные эмоции Чу Ваньнину, поглаживающего мёртвенно холодное лицо с такой нежностью, словно в его руках хрупкий цветок. "Я пойду в ад только перед тобой" — эта мысль пронеслась в голове Тасянь-Цзюня стрелой.

Не важно какой ценой, не важно как. Он сделает всё, лишь бы спасти любимого человека, потому что он заслуживает жить дальше. Лишь ему нет дороги назад, но Чу Ваньнин — всё, что у него осталось. И Тасянь-Цзюнь сохранит это "всё" оставшимся от него я.