Счастливы вместе

***

      Джефф больше не хотел подходить к ангелу. Он хотел забыть это всё как страшный сон. Но на следующее утро проснулся с термоядерным стояком и новым экспериментом.       Двигатель был запущен на самый минимум а ремни намертво фиксировали Уриила на операционном столе внутри открытой капсулы.       Джефф посмотрел на когда-то казавшимся ему высокомерным лик — сейчас он был успокаивающе для доктора переполнен страданием. Поршни медленно, ритмично хрустели суставами Ангела, а иглы под кожей подавали слабые разряды тока. Опять и снова: боль, страх, опасность, агония.        Эрнстманн решил проверить гипотезу. За боль и за сексуальное удовольствие отвечают разные пути спинного мозга, разные зоны гипоталамуса. При обычной пытке батарейка безвозвратно портилась, ангел переставал плакать, просить, реагировать; больше страданий - больше выработка энергии. А когда к боли примешивается удовольствие - сложно заблокировать боль, ведь мозг занят обработкой экстаза.       Джефф опустился между бёдер и начал интенсивную, агрессивную стимуляцию ртом. Он хотел лишь чуть наклониться и дрочить руками, но возбуждение было так велико что он, Истинный Бог, рухнул на колени перед Лже-Богом с наслаждением вбирая висящую, податливую плоть в рот.       Возбуждение, наложенное на боль от Машины, заставило сердце Уриила биться на пределе со скоростью неся по венам кровь и светящуюся ангельскую лимфу. Выброс нейромедиаторов стал жидким топливом: двигатель, подключенный к артериям, просто захлебывается от этой бури.       Когда Джефф лапает яйца и берет его ртом прямо под ритмичный стук поршней, у Ангела происходит глубочайшая фиксация травмы. Пленник хрипел, всхлипывал, стонал. Он больше не может разделить Джеффа-палача и Джеффа-любовника. Боль от Машины становится неотделима от разрывающих его таз оргазмов. Руки ангела подергивались в ремнях, насколько позволяли фиксаторы. Тело, только вчера отчасти восстановленное, выгибалось на стальном столе в диких, ломанных судорогах — он хрипит от боли, когда иглы прошивают мышцы, но этот хрип мгновенно переходит в экстатический стон, потому что руки доктора доводят его до пика.       Из его глаз текут слезы. В его одурманенном мозгу рождается жуткая, искаженная благодарность: «Джефф... делает мне больно... Джефф делает мне хорошо... Машина, продолжение его воли — это его любовь... Я должен... отдавать себя...»       В сознание Джеффа грубо ворвался Тёмный Вестник.       — ДЖЕФФ... Я ЯВИЛСЯ, ЧТОБЫ НАПРАВИТЬ ТЕБЯ НА ПУТЬ ИСТИННЫЙ! ТЫ ЧТО ТАМ ДЕЛАЕШЬ?! ТЫ ЧЕМ ЗАНЯТ, ЭВОЛЮЦИОННАЯ ЗАМЕНА БОГА?!»       Эрнстманн не отрывался от процесса. Мысленно, продолжая работать ртом: «Отвали, я ученый. Я оптимизирую КПД».       — КАКАЯ ОПТИМИЗАЦИЯ?! — взревел Чёрный Вестник. — Я дал тебе чертежи машины смерти, чтобы ты замучил этого крылатого ублюдка до состояния гнилого фарша! Скорее вырви ему челюсть! Где праведный гнев?! Почему этот херувим пускает слюни от кайфа?!       Джефф: «Он так сдохнет через сто лет. Я даю ему восстановиться, делаю ему приятно, и Машина выдает идеальную синусоиду. Бабки мутятся, Башня светится».       Вестник: «Ты не должен мутить бабки! Ты должен превратиться в МЕНЯ через две тысячи лет! Если ты продолжишь устраивать ему эти курортные процедуры, этот мир никогда не сгорит! Моя временная петля разрывается из-за твоего минета! Прекрати немедленно! Включи поршни на максимум, порви ему связки!»       Джефф: «Пошел нахуй. Я сейчас себе в штаны кончу без рук»        Планка боли сидела глубоко в подсознании Уриила, сломанном Двигателем, и теперь его мозг требовал, чтобы во время возбуждения Джефф делал ему ещё больнее. Он закричал в голос, отдаваясь ощущению до последней капли божественного света. Двигатель жадно всасывал эту энергию в накопители, но ангел не восстанавливался. Джефф отстранился, спермы от объекта снова не было.              Уриил почувствовал как исчез рот, даривший ему единственное наслаждение. Ангел рванулся в ремнях, не понимая, что делает, — потянулся всем телом, пытаясь вернуть. Захваты не позволили. Иглы послали новый разряд боли.       — Пожалуйста... Нет... Я могу... Я могу больше...       — Завтра я выну тебя.       Пленник обмяк всем телом, подрагивая.

***

      Утром следующего дня Уриил думал только об одном: «Скоро придет Джефф. Он выключит это. Он обнимет меня».       И Джефф пришёл и выключил. Ангел почти сам доплёлся до дивана и рухнул туда, трясясь. Доктор исчез на несколько минут и вернулся с пледом — мягким, розовым, совершенно нелепым в этой стерильной преисподней. Уриил закутался в него и подумал: «Он заботится».       Джефф, обнимает Уриила под пледиком, лапает его за баклажан: рука двигалась медленно, почти лениво.       Затем учёный жестко схватил пленника за подбородок.       — Открой рот.       Пленник лишь послушно разомкнул губы - это был его первый поцелуй. Язык доктора жадно ворвался, желая присвоить. Понимание, что язык ему могут откусить а его самого испепелить только добавляло перчинки Эрнстманну.       Когда поцелуй закончился ангел беззвучно шевелил губами, словно что-то хотел сказать, но почему-то не мог произнести.       — А давай-ка без поршней. — Джефф отпустил баклажан и провёл пальцами по влажным губам пленника. — Просто дай мне энергию для нижних ярусов. Покажи, как ты ценишь наше сотрудничество.       Уриил закрыл веки и начал искренне, изо всех сил манифестировать свою любовь к Джеффу и всему сущему. Комната залилась ослепительным, невероятно красивым, мягким золотым сиянием. Это было абсолютное чудо: Уриил своим чистым, мирным светом полностью исцелил Джеффа — омолодил его клетки, вылечил начинающийся рак от радиации, убрал шрамы, восстановил печень, изъеденную годами токсичных экспериментов.       Но Эрнстманн смотрит на экраны датчиков Главного Двигателя... а там полный ноль. Стрелки вольтметров даже не шелохнулись. Турбины стоят. Генераторы молчат. Джефф вздыхает, отстраняется от светящегося Ангела, берет планшет и записывает: «Эксперимент №69. Мирная божественная эссенция не имеет плотности для съема мощности. Механический КПД равен нулю. Для нужд промышленности объект обязан страдать.»       Ангел смотрел на эту запись. Его свет погас. Он прошептал:       — Им нужна... — он запнулся, подбирая слово, — ...моя жертва.       Джефф откинул планшет. Расстегнул штаны, освободил себя и, не переставая надрачивать, взял в рот снова, медленно двигая ртом по всей длине. Член почему-то ощущался как будто вкусно, рвотных позывов не было. От теплой ладони появившейся на голове, ладони, которая могла его убить он замычал в член и сам кончил. Ангел, видимо считав его ощущения последовал за ним и доктор по своей воле заглотил до основания. Вот только на этот раз ангел смог кончить со спермой и обжигающая жидкость хлынула в рот, полностью заполняя.       В этот момент в сознание Джеффа резко ворвался Иной Вестник:       — ДЖЕФФ! КРУГ ДОЛЖЕН ЗАМКНУТЬСЯ! ПЕЙ! ПЕЙ ЭТОТ СВЕТ ДО ДНА! ТЫ ОБЯЗАН МУТИРОВАТЬ, ТЫ ОБЯЗАН СТАТЬ МНОЙ! Без этого ты не получишь силу телекинеза и чтения мыслей! Ты останешься обычным человеком в халате! Пей, я требую оргазма космического масштаба!       Человеческий мозг Джеффа, древний инстинкт самосохранения, заорал в ответ: «СПЛЮНЬ! СПЛЮНЬ, СУКА, В УТИЛИЗАТОР! Если ты проглотишь, твои хромосомы сгорят! Ты покроешься струпьями, опухолями, сойдёшь с ума! Сплюнь — и Ангел исцелит тебя своим мирным светом, ты останешься человеком, бабки будут мутиться вечно!»       Иной Вестник:       — Глотай, Джефф... Глотай до капли! Почувствуй этот приход! Если сплюнешь, останешься жалким червем в белом халате! Проглоти — обретёшь силу телекинеза, услышишь мысли звёзд, станешь МНОЙ! Ты будешь Космическим Богом, который выпил святость Творца! Ну же, сделай глоток...       Джефф выхаркал всё прямо на пол и зашелся в надсадном кашле.       Для ангела, для которого Джефф становится единственным источником всех запредельных ощущений в этой бетонной могиле всё виделось уже совсем в других красках. Он протянул руку и погладил Джеффа по голове.       У доктора тут же созрела ещё идея. Он резко поднялся. Через пять минут вернулся с ручкой и кипой бумаг, бросил их ангелу на колени.       — Ты же знаешь, я вынужден это делать. Людям так плохо, Двигатель несовершенен, твоя боль — это единственный способ накормить сирот на нижних этажах. Потерпи ради них, а я буду приходить и ласкать тебя в перерывах... Ты же не хочешь обратно в Двигатель? Вот чертежи. Просчитай, как нам запустить холодный синтез на этих ресурсах, чтобы Машина больше не требовала твоих криков. Помоги нам освободить тебя.       Разум Уриила, созданный для постижения тайн творения, мгновенно считал всё, что было на бумагах. А ещё Уриил видел ложь. Он знал, что Эрнстманн не хочет его свободы. Он взял ручку и начал честно чертить что сказано.