Время, которого не было

      Холод пробирал до самых костей.       Ксанатос с трудом разлепил веки, ожидая увидеть над собой ржавый металлический потолок убежища или, на худой конец, бездонную тьму пропасти, в которую он падал. Но вместо этого его взгляд наткнулся на неровные, поросшие мхом каменные своды.       Он резко сел, тяжело дыша и озираясь по сторонам.       Никакого города. Никаких неоновых вывесок трущоб, запаха машинного масла и рёва спидеров. Его окружала абсолютная, первозданная тишина, прерываемая лишь мерным, звонким стуком падающих капель.       Падаван находился в просторной, полутёмной подземной пещере. Прямо перед ним простиралось кристально чистое, спокойное озеро. Сквозь узкую трещину где-то высоко под потолком пробивался единственный тонкий луч света. Он падал ровно на центр водоёма, заставляя водную гладь мягко светиться в густом полумраке.       Ксанатос медленно, словно находясь в трансе, подошёл к самому краю воды и опустился на каменный берег. С поверхности озера на него смотрело бледное, растерянное лицо мальчишки. Юноша инстинктивно скосил взгляд в сторону, почти ожидая увидеть рядом отражение знакомых фиолетовых волос и хитрых зелёных глаз.       Но там была лишь пустая, тёмная вода.       «Потому что это всё не по-настоящему.» — Эхом пронеслись в его голове её последние слова.       Падаван закрыл лицо руками, с силой впиваясь пальцами в волосы. Осознание обрушилось на него безжалостной лавиной, не оставляя пространства для иллюзий.       Легенды об Аномалии не врали. Здесь действительно было скрыто великое испытание. Только пещера оказалась куда коварнее, чем он мог себе представить. Она не стала пугать его ситхами, вымышленными чудовищами или физической болью. Сплетение Силы проникло в самые потаённые, тщательно скрываемые уголки его души и вытащило на свет то, чего он на самом деле жаждал больше всего на свете.       Свободу. Бунт. Возможность быть просто юношей, который сам решает, как ему жить, и может совершать глупости. И кого-то, кто принял бы его без Кодекса и постоянных нотаций об ответственности.       «Она дала мне всё это, чтобы потом жестоко отнять.» — С горечью понял Ксанатос.       Он просидел на холодном камне у воды несколько долгих часов, полностью потеряв счёт времени. Экзистенциальная пустота душила его, заставляя задыхаться в тишине пещеры. Разум отчаянно пытался разложить всё по полкам: кражи, поцелуй у костра, ссоры, её заразительный смех — всё это было лишь грандиозным наваждением. Фантомом, виртуозно сплетённым из энергии древней Аномалии.       Но главная проблема заключалась в том, что его собственные чувства фантомом не были. Привязанность, ревность, нежность и тоска, разрывающая сейчас грудную клетку, были абсолютно настоящими.       Юноша опустил руки и снова посмотрел на своё одинокое отражение. Вот он, урок, который он так рвался пройти, чтобы доказать свою зрелость и силу духа. Сила преподала его с максимальной, бескомпромиссной жестокостью. Если он хочет выйти отсюда, если он хочет быть истинным джедаем — он должен отпустить её. Отпустить иллюзию, которая впервые за шестнадцать лет заставила его почувствовать себя живым.       Возвращение в реальный мир далось Ксанатосу нелегко. Когда он наконец заставил себя подняться с холодного берега и шагнуть в ведущий к выходу туннель, пещера уже казалась совершенно обычной. Давящий, густой гул Силы, который он чувствовал здесь ранее, полностью испарился. Аномалия забрала своё и отпустила его.       Лес встретил падавана прохладным утренним туманом и щебетанием птиц. Юноша брёл сквозь чащу, механически переставляя ноги и не замечая хлещущих по лицу веток. В его голове царил звенящий хаос, а тело казалось чужим, словно он заново учился им управлять после долгой комы.       Когда сквозь деревья показались каменные арки заброшенного лагеря, Ксанатос инстинктивно замедлил шаг. Он расправил плечи, поднял подбородок и попытался придать лицу привычное, невозмутимо-аристократическое выражение. Внутренний двор гудел от суеты. Дежурные рыцари грузили контейнеры на парящие платформы, явно готовясь к окончательной эвакуации по приказу Совета.       — Ксанатос! — Раздался удивлённый возглас одного из рыцарей, заметившего вышедшего из леса юношу. — Хвала Силе, ты жив! Мы прочесали половину сектора.       Падаван остановился, сбитый с толку. Прочесали половину сектора? Из-за одной ночи отсутствия?       — Где ты пропадал целых три дня? — Нахмурившись, подошёл ближе второй джедай, критично оглядывая испачканную грязью тунику юноши. — Твой наставник места себе не находил.       «Три дня?» — В шоке пронеслось в мыслях Ксанатоса.       Под рёбрами тоскливо кольнуло. Внутри иллюзии он прожил почти три месяца. Он помнил каждую кражу, каждую пробежку по крышам трущоб, долгие недели вылазок и холодные ночи в убежище. Для реального мира всё это уместилось в ничтожные семьдесят два часа. Это осознание сделало потерю ещё более горькой и нереальной.       — Я... просто заблудился в лесу. — Сухо и отстранённо ответил Ксанатос, пряча руки в широких рукавах плаща. — Простите за беспокойство.       Рыцари скептически переглянулись. Поверить в столь нелепую отговорку от одного из самых одарённых учеников Ордена было сложно. Но допросить его с пристрастием они не успели.       Толпа у голографического стола расступилась, пропуская высокую фигуру Квай-Гона Джинна. Мастер выглядел уставшим, глубокие тени залегли под его глазами. Заметив ученика, он резко остановился. На долю секунды в его пронзительном взгляде мелькнуло искреннее, глубокое облегчение, но оно тут же скрылось за привычной маской джедайского спокойствия.       — Оставьте нас. — Тихо распорядился Квай-Гон, не сводя тяжёлого взгляда с Ксанатоса.       Рыцари коротко поклонились и вернулись к своим делам, оставляя учителя и ученика наедине с повисшим между ними невысказанным напряжением.       Квай-Гон жестом указал ученику следовать за ним. Они отошли в глубь полуразрушенной галереи, подальше от посторонних глаз, гудящих транспортов и суеты сборов. Оказавшись в относительной тишине, наставник не стал сразу задавать вопросы. Вместо этого он осторожно потянулся к Ксанатосу через их ментальную связь.       То, что Квай-Гон ощутил, заставило его внутренне содрогнуться. Привычный отпечаток падавана в Силе — яркий, импульсивный и гордый, как вспышка пламени, — изменился. Он стал тяжелее, взрослее и... надломленнее. Словно мальчишка за эти три дня прожил целую жизнь и вернулся с неподъёмным грузом на плечах.       — Ты не был в лесу, Ксанатос. — Мягко, без тени упрёка констатировал мастер.       Падаван опустил взгляд на свои испачканные грязью сапоги. Врать Квай-Гону, когда тот смотрел прямо в душу, было бессмысленно. Но и сказать абсолютную правду он не мог. То, что произошло у костра, этот жаркий поцелуй и запах зелтронских феромонов, принадлежало только ему.       — Я ходил к Аномалии. — Глухо признался юноша. — Я слышал разговоры рыцарей об испытании и хотел доказать вам... Доказать всем, что я уже не ребёнок.       Квай-Гон лишь едва заметно кивнул, побуждая продолжать.       — Я прошёл через пещеру, но там не было чудовищ или ситхов. — Голос Ксанатоса дрогнул, выдавая тщательно скрываемое смятение. — Там был город. И там я встретил... друга. Мы проводили время вместе. Мы совершали глупости, ввязывались в авантюры. Мне не нужно было медитировать или соблюдать правила. Это было весело, Учитель. Я чувствовал себя свободным.       Юноша замолчал на мгновение, сжимая кулаки в широких рукавах так сильно, что ногти впились в ладони.       — Но потом всё пошло не так. — С горечью продолжил он. — Мой друг... мы поссорились из-за его безрассудства. А потом я увидел, как он легко забыл обо мне, найдя нового напарника. Чуть не предал меня. И когда я попытался всё выяснить... мир просто рассыпался в пепел. Я не понимаю. Зачем Сила показала мне это?       Квай-Гон долго смотрел на своего ученика. В его глазах не было ни осуждения за нарушение приказов, ни разочарования за побег. Только глубокая, сочувствующая мудрость.       — Пещера показывает не то, чего мы боимся, Ксанатос. Она показывает то, чего жаждет наше сердце. — Тихо произнёс мастер, опуская тёплую, тяжёлую ладонь на плечо падавана. — Сила дала тебе то, чего ты действительно хотел в этот момент. Просто быть обычным подростком. Творить, что вздумается, без оглядки на Кодекс и мой контроль. Это было видение, посланное, чтобы испытать твои истинные желания.       Ксанатос вскинул голову, вглядываясь в спокойное лицо наставника.       — А видение предательства... — Квай-Гон слегка сжал его плечо. — Было нужно для того, чтобы проверить, умеешь ли ты отпускать то, к чему так сильно привязался. Это самый сложный урок для любого джедая.       Падаван опустил голову, пряча глаза.       «Но я не отпустил.» — Болезненно пульсировало в его висках.       «Я до сих пор держу её.»       — Я понимаю, Учитель. — Вежливо и покорно ответил Ксанатос, делая вид, что усвоил этот жестокий урок.       Квай-Гон ободряюще кивнул, убирая руку с его плеча, и они вместе направились обратно к ожидающим их кораблям. Внешне Ксанатос снова выглядел как идеальный, сдержанный аристократ с Телоса. Но глубоко внутри него навсегда осталась зиять холодная, тёмная трещина сомнений, заполненная тоской по девушке с фиолетовыми волосами.       Два года пролетели словно один долгий, непрерывный день.       Восемнадцатилетний Ксанатос уверенно шагал по оживлённым улицам средних уровней Корусанта, держась на полшага позади своего учителя. Юноша заметно вытянулся, раздался в плечах, а его черты лица приобрели ещё более резкую, аристократическую утончённость. Он научился вовремя тормозить свои порывы и искусно прятать эмоции за идеальными джедайскими щитами, хотя где-то глубоко внутри всё ещё оставался тем же гордым, непокорным сыном Телоса.       Вокруг кипела жизнь. Мимо проносились гудящие спидеры, неоновые вывески кантин и торговых лавок заливали тротуары пёстрым светом, а толпа из тысяч разумных существ сливалась в единый, непрекращающийся поток.       Ксанатос смотрел прямо перед собой, погружённый в собственные мысли, когда краем глаза внезапно уловил вспышку цвета.       Его сердце предательски пропустило удар.       Юноша резко остановился, словно налетев на невидимую стену. Он круто развернулся, жадно вглядываясь в людское море. Там, всего в нескольких десятках метров от него, сквозь толпу на мгновение мелькнул до боли знакомый силуэт. Приглушённо-розоватая кожа. Небрежно накинутый тёмный плащ поверх тёмной туники без рукавов. Короткая, взъерошенная копна ярких, тёмно-фиолетовых волос.       Дыхание перехватило. Ксанатос отчаянно потянулся вперёд, забыв обо всех правилах и запретах. Он инстинктивно раскрыл свои ментальные барьеры, жадно вслушиваясь в Силу.       И на какую-то краткую, немыслимую долю секунды среди тысяч чужих, безликих аур он уловил её. Слабое, едва ощутимое, но абсолютно уникальное эхо знакомого тепла и дерзкой искры. Эхо, отзывающееся в памяти сладковатым ароматом зелтронских феромонов.       А в следующее мгновение поток прохожих сомкнулся, и силуэт бесследно растворился в неоновых сумерках Корусанта, словно его никогда и не было. Эхо в Силе погасло так же внезапно, как и появилось.       Ксанатос замер посреди улицы. Шумная толпа обтекала его со всех сторон, недовольно ворча на внезапную преграду, но он никого не замечал. Пальцы юноши мелко дрожали, судорожно сжимаясь в кулаки.       «Действительно ли этого не было?» — Отчаянно пульсировала мысль в его сознании. — «Или ты всё-таки существуешь?»       Была ли та Аномалия лишь жестокой игрой его тоскующего разума, вытащившей на свет самые потаённые желания? Или же тогда, в сырой тьме пещеры, Сила пронзила пространство и время, навсегда связав его разум с реальной девушкой на другом конце необъятной Галактики? Ответа не было.       — Ксанатос? — Раздался впереди спокойный, вопросительный голос Квай-Гона.       Мастер остановился и обернулся, заметив отсутствие ученика. В его пронзительном взгляде читалась лёгкая тревога.       Юноша в последний раз обвёл потерянным взглядом пестрящую толпу, навсегда запечатлевая в памяти мелькнувший фиолетовый отблеск. Затем он медленно закрыл глаза, делая глубокий, прерывистый вдох, и вновь воздвиг вокруг своего сердца глухие, ледяные стены Кодекса.       — Иду, Учитель. — Глухо отозвался Ксанатос.       Он отвернулся от перекрёстка и зашагал следом за Квай-Гоном, унося с собой свою самую большую, неразрешённую тайну.