Risk

      В столовой шумнее обычного. Все хохочут и перекрикиваются, сидя друг напротив друга. Они пьяны от вина, и кубки звенят при каждом новом тосте.       Я стараюсь не обращать на них внимания, не участвуя в этом празднестве. Просто сижу на краю стола и ем то, что осталось от бульона и хлеба. Никто не обращал на меня внимание, по крайней мере, поначалу. Я тяжело вздыхаю, планируя отправиться в свою комнату сразу после того, как закончу.       — И что твоя депрессивная задница забыла в углу? — Кто-то ерошит мои каштановые волосы, прежде чем усесться рядом.       Я смотрю налево и вижу чересчур улыбчивую Нифу. Замечаю, что ее щеки заливает румянец, и понимаю, что она перебрала с выпивкой.       — Я не депрессивная, — монотонно отвечаю я, делая глоток вина. — Просто необщительная.       — Ах, это чушь собачья, — Ханджи присоединяется к столу и смеется громче всех, кто сидит рядом с нами. Она садится напротив нас с Нифой, прежде чем опрокинуть в себя бутылку.       Ее очки сидят немного криво, а волосы выбились из хвоста. Улыбка исчезает с ее лица, сменяясь серьезным нахмуренным взглядом.       — Ты депрессивная, — заявляет она, лениво наставив на меня палец. — Объясни-ка, как тебе вообще удалось занять целый пустой стол?       Я скольжу взглядом по пустым скамьям — никто не занял ни единого места. Здесь только мы втроем. Я вздыхаю с хмурым видом, и это вызывает легкие смешки у моих собеседниц.       — Да брось, Эмма, — подбадривает Ханджи, пододвигая бутылку вина прямо к моему лицу.       — Расслабься хоть разок! — Нифа присоединяется, подбадривая напиться. Я смотрю на полупустую бутылку, и желание выпить все-таки берет верх.       Я не напивалась уже несколько месяцев, вместо этого наблюдая за тем, как веселятся все остальные. Давненько я не присоединялась к общему веселью. Видя, как блестят мои глаза, Ханджи и Нифа ухмыляются, чувствуя себя победительницами. Но, как бы сильно мне не хотелось, я отказываюсь от бутылки.       — Нет, спасибо. Я не в настроении.       — Что? Почему? — Хнычет Нифа, надувшись. Ханджи хмурится и отодвигает бутылку.       — Такая ты скучная, — хмурится она. Я издаю легкий смешок и качаю головой.       — Вы что, забыли, как напоили меня в последний раз? — Спрашиваю я с весельем в глазах. Они притворяются, что глубоко задумались, а Нифа задыхается от воспоминаний.       — Тот самый раз, когда тебя вырвало на ботинки Командора и Капитана Леви! — Ханджи раздражается смехом и запрокидывает голову.       — Боже, я вспомнила! — Восклицает Нифа. — Разве Леви не назначал тебе за это отработку на конюшне на целый месяц?       Я морщусь от этой части воспоминания. Конечно, Эрвин отнесся к этому спокойно. По его словам, молодыми мы бываем лишь раз. Леви, однако, считал иначе.       — Боже, это было жестоко, — признаю я со вздохом. — И к тому же в чертову летнюю жару.       Нифа хихикает:       — В конце коцов, ты испортила ботинке Мистеру Чистюле.       — И это то, о чем я никогда не пожалею.        Ханджи делает еще один глоток из своей бутылки, прежде чем по-мужски рыгнуть       — О, кстати, об этом коротышке, — она оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что Леви все еще с Эрвином. — Никогда не понимала вашей ненависти друг к другу.       Нифа вздыхает, внезапно заинтригованная этой темой.       — Да, какого черта ты напала на него в конюшне сегодня?       Я закатываю глаза — неужели они настолько бестолковые? Все знают, как меня бесит, когда никто не говорит ни слова о павших. Это неуважение. Словно их жертва ничего не значила.       — Вы же видели, как он проигнорировал мать Сильвии, — выплевываю я. — Он повел себя так, словно ее смерть ничего не значила! — Я откусываю кусочек хлеба. — Но больше всего меня выбесила его физиономия.       Никто из них не отвечает. Я наблюдаю, как они обмениваются взглядами — такими, что мне их не понять. Глаза у обеих затуманены от выпитого. Они снова поворачиваются ко мне, и на их лицах застывает разочарование.       — Может, он просто не смог справиться с очередной смертью в своем отряде, — сочувственно предполагает Нифа.       — Да, но мы все не можем с этим справиться, — огрызаюсь я. — Это не значит, что ему можно быть придурком.       — Эмма, ты не так все воспринимаешь, — вступается Ханджи. — Он всегда так выглядит. Я уверена, он испытывает чувство вины за то, что произошло.       Я усмехаюсь над их доводами. Никто не может взглянуть на ситуацию с моей стороны. Вечно одно и то же — Леви то, Леви это. Его никогда, ни единого раза не выставили плохим парнем.       Меня раздражает, что его холодное поведение всегда оправдывается. Но когда я смотрю на своих единственных друзей в этом полку, я понимаю, что они далеко не в трезвом уме. Их глаза затуманены, а щеки ярко-розовые.       Они были пьяны, слишком пьяны, чтобы понимать, о чем говорят. Я с жалостью вздыхаю. Завтра у них будет жуткое похмелье. Я встаю и коротко киваю им.       — Постарайтесь не проспать завтра, — с этими словами я поворачиваюсь и выхожу из столовой. Мне хочется подышать свежим воздухом.       От запаха рвоты и вина у меня начинает болеть голова. Я распахиваю деревянные двери и выхожу в ночь. Небо сверкает звездами, а часть города все еще полна жизни.       Я наблюдаю, как несколько человек спешат домой, пока другие неспешно прогуливаются по улицам. Ночь еще не так глубока — вокруг нас шумят открытые бары и гостиницы. Я держусь поблизости от казарм и бесцельно брожу вокруг здания.       Я решаю, что одного круга будет достаточно, прежде чем отправиться спать. Завернув за угол, я не особо обращая внимания на то, куда иду, пока не слышу чей-то вздох. Я поднимаю глаза и вижу силуэт на земле.       Охваченная любопытством, я остаюсь на месте и наблюдаю за фигурой. Кто-то сидит прямо на земле, подтянув одно колено к груди и вытянув вторую ногу. Взгляд устремлен в небо — мое присутствие остается незамеченным.       Не могу разобрать, кто это, но замечаю, как фигура то и дело делает огромные глотки из винной бутылки. Кто бы это ни был, он, похоже, еще более подавлен, чем я. Решив не тревожить незнакомца, я разворачиваюсь и захожу внутрь.       Должно быть, кто-то из курсантов. Я знаю нескольких, для кого эта экспедиция стала первой. И меня ничуть не удивит, если пережитое вогнало их в тоску.       Не обращая внимания на шум и гам, я тащусь вверх по ступеням. О человеке, сидящем в одиночестве снаружи, я больше не думаю.

***

      — Черт, вы все выглядите ужасно, — хмурясь, замечает Эрвин. Я стою всего нескольких дюймах позади него и наблюдаю за толпой перед нами.       Каждый солдат стонет и пошатывается, их головы сегодня совсем не в порядке. Уже середина утра, и Эрвин вызвал нас всех на улицу, чтобы сделать короткое объявление. Однако, из-за событий прошлой ночи, трудно сказал, что его хоть кто-то услышит.       — Черт возьми, — слышу я, как Ханджи ругается рядом со мной. — И нахрена я столько пила?       Леви фыркает с сердитой гримасой:       — Ты просто идиотка, очкастая.       Слишком уставшая, чтобы даже признавать его оскорбление, Ханджи лениво отмахивается рукой, в то время как другой массирует висок. Я жалобно вздыхаю. Так мы ни к чему не придем. Я делаю шаг вперед и наклоняюсь поближе к Эрвину.       — Сэр, может, стоит отложить объявление? Не думаю, что хоть кто-то сейчас в подходящем для него состоянии.       Эрвин задумывается на мгновение, еще раз окидывая толпу взглядом.       — Я знал, что тащить эти ящики с вином было плохой идеей, — бормочет он, понурив плечи.       Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не ухмыльнуться. Он решил, что алкоголь может поднять настроение. К счастью, его план сработал, даже слишком хорошо.       — Ну, это их вина, что перестарались, — говорю я. — Но если это объявление действительно важно, то лучше сделать его, когда все протрезвеют.       С тяжелым вздохом Эрвин соглашается. Знаю, он не любит откладывать дела в долгий ящик, но ему нужно дать своим солдатам оправиться.       — Внимание! — Кричит он. Все съеживаются от громкости, но, тем не менее, смотрят на него. — Поскольку вы все были слишком глупы, чтобы напиться прошлой ночью, я откладываю свое объявление. Оно состоится завтра. Свободны.       Все неуверенно поворачиваются, чтобы уйти, а Эрвин переключает свое внимание на меня.       — Мне нужно поговорить с тобой, Эмма, — сообщает он. Я поднимаю на него взгляд и киваю. Полагаю, это связано с какими-то отчетами о состоянии дел или с нашей ближайшей вылазкой. Он идет в сторону казарм, я следую за ним. Пока он резко не останавливается, отчего я натыкаюсь на его спину.       — Сэр! Что за чертовщина?! — Я стону, потирая нос. Игнорируя мой вопрос, Эрвин смотрит налево.       — Леви. С тобой тоже.       Мои глаза расширяются от шока, а в голове пусто.       — Извините? — Восклицаю я. Я смотрю в сторону и вижу, что Леви вздыхает, прежде чем направиться к нам. Эрвин замечает мой вопросительный взгляд и вздыхает.       — Скоро сами все увидите, — он ведет нас дальше в здание, и тишина между нами становится еще напряженнее, чем когда-либо.       Я чувствую, как Леви впивается взглядом в мою спину. Мое тело начинает зудеть от его горящего взгляда. Больше всего на свете мне хочется ткнуть его в эти маленькие глазки-бусинки. Мы заходим в кабинет Эрвина, и он жестом приглашает нас встать перед его столом.       — Зачем мы здесь? — Требует Леви, напрочь отбросив всю формальность. Я закатываю глаза и расправляю плечи.       Наглый придурок.       — Вам что-то нужно, сэр? — Спрашиваю я с почтением, не меняя стойки. Ему следовало бы знать, что с Командиром так не разговаривают. Слышу, как он фыркает рядом со мной, и чувствую, как на виске начинает пульсировать жилка от раздражения.       — Какие-то проблемы? — Шиплю я.       Леви усмехается:       — Посмотрите-ка, кто же теперь подлиза? — Издевается он.       Я поворачиваюсь к нему с покрасневшими от ярости глазами и сжимаю кулаки.       — Это называется уважением! — Вскрикиваю я. — То, чего тебе, кстати, не хватает!       Леви поворачивается ко мне, слегка задирая голову, чтобы испепелить меня взглядом. Аура его — ледяная, ярость безмолвно пылает внутри.       — Знаешь, чего тебе не хватает? — Мрачно спрашивает он. — Не хватает умения держать язык за зубами, соплячка. Может мне тебя этому научить?       — Богом клянусь, если ты хоть пальцем меня тронешь, я из тебя все дерьмо выбью.       — Прибегаешь к насилию, как обычно, — вздыхает он и скрещивает руки на груди. — Знаешь, ты меня бесишь.       Я смотрю ему в лицо, стиснув зубы так, что они вот-вот треснут. Он, не колеблясь, тоже смотрит мне в лицо, хотя это кажется довольно трудным для его роста.       — Это единственное, в чем мы похожи, — рычу я. — Ты выводишь меня из себя.       — Ладно, достаточно!       Звук командного голоса Эрвина пугает нас обоих. Мы смотрим на Командира, выражение его лица не из приятных. Пальцы сцеплены перед губами, а глаза темнее обычного.       По моему позвоночнику пробегает холодок, и я делаю широкий шаг прочь от Леви. Слышу, как он фыркает, но на сей раз игнорирую его.       — Возмутительно! — Эрвин разочарованно качает головой. — Три года, три года вы грызетесь, как кошка с собакой. В чем проблема? — Я поджимаю губы и демонстративно скрещиваю руки на груди.       — Все просто, — горячо выдыхаю я. — Он невыносим.       — Тц, ты уверена, что дело во мне, соплячка?       — Хочешь обсудить это по пунткам?!       — Капитан Леви и Лейтенант Вольфрам, заткнитесь! — Рычит Эрвин, перекрывая нашу перепалку.       Мы мгновенно умолкаем и взираем на него широко раскрытыми глазами. Он проводит ладонью по лицу, бормоча себе под нос то, что я могу расценить лишь как ругательства.       — Боже мой, вы двое позорите наш полк! — Рявкает он.       — Эй! Это я-то позор?! — С недоверием переспрашивает Леви. — По-моему, ты не в здравом уме, Эрвин.       — А по-моему, в здравом, — уверяет Эрвин и встает с места. Он смотрит на меня суровым взглядом, его губы сжимаются в тонкую линию. — Я больше не потерплю вашего детского поведения! На поле боя оно может стать смертельно опасным, но, честно говоря, оно попросту раздражает!       Волна стыда накрывает меня, и я больше не в силах смотреть ему в глаза. Я отвожу взгляд в сторону и прикусываю щеку изнутри. Живот скручивает — как же мне хочется оказаться где угодно, лишь бы не здесь.       — Вам обоим по двадцать лет! Двадцать! А вы все еще ведете себя как дети!       Леви громко фыркает, давая понять, что этот разговор приводит его в ярость. Я тоже зла, но не позволю себе проявить неуважение к Эрвину.       — Советую вам исправиться, и как можно скорее, — предупреждает Эрвин. — Я устал каждый день наблюдать за вашими перепалками. Ясно?       Мы оба на мгновение замираем. Эрвин просит нас вести себя цивилизовано друг с другом. Задача невыполнимая, даже если от этого зависят наши жизни.       Но это приказ, и у меня нет другого выбора, кроме как подчиниться. Я бормочу «так точно, сэр», и Леви вторит мне почти одновременно.