mermaid weather

Отпуск!! Долгожданный отпуск! Больше никаких звонков! Никаких вопросов от коллег. Никаких эскизов… Никаких переработок по ночам и пребываний в вечных мыслях где бы лучше смотрелась та или иная ткань? На берете или жакете… … «А две недели - не слишком ли много? Может, поплавать недельку, да вернуться? Отдохну немного, и дело в шляпе. Да мне и одного дня хватит!» завертелось в голове Хонджуна пока он охлаждался под кондиционером отеля. Под гнётом трудоголизма он почти решился потратить ещё больше денег, дабы поменять билеты. Но воспоминания из кабинета начальницы и её давящий, словно неподъёмная штанга, голос в купе с угрожающим тоном заставили парня передумать. «Чтобы в отпуске пробыл минимум две недели! Не хочу тебя ни видеть, ни слышать, ни чувствовать! Я сфотографировала твой рабочий стол, и не приведи тебя Господь, карандаш или маленький листочек подвинутся хотя бы на миллиметр! Клянусь, я тебя пошлю в принудительный отпуск на месяц!». Спорить с этой женщиной невозможно. Себе же дороже. Лучше остаться в этом жарком месте, как и было запланировано. За целый месяц без работы Хонджун точно волком взвоет. Ладно. Нужно отвлечься. Хотя бы постараться не думать о работе. Расслабиться, развеяться, словить вдохновение для будущих проектов. Может, даже познакомится с кем-нибудь и тогда, одиночное пребывание в новой стране тут же заиграет новыми красками! Хонджун заселился в номер. Одежда липла к взмокшему телу. Принял прохладный душ, смывая это противное ощущение грязи. Переоделся в более лёгкий образ. Рухнул на белые простыни кровати и уместил чёрно-белый затылок на мягкой подушке. После долгого перелёта тело, особенно спина, болело. Стоило принять горизонтальное положение, и боль медленно усиливалась. Тянуще разливалась до кончиков пальцев рук и ног, заставляя хмурить брови и шумно выдохнуть со сдавленным мычанием. И ведь потом ещё обратно лететь… Пережидая этот спазм, Хонджун решил переключить внимание и залез в телефон в поиске мест, куда можно было бы пойти этим вечером. А тут по близости много заведений, есть из чего выбрать. Солнечные лучи мягко пробивались через шторы и открашивали комнату малиновым светом. Залетевший через открытое окно лёгкий ветерок колыхал тюль, чем создавал узоры на стенах. Ноющая боль приглушилась, и Хонджун вышел на балкон. Очень уж хотелось насладиться открывающимися видами. Небо без единого облачка окрасилось в красный, почти алый цвет. Морская гладь, будто смакуя, медленно поглощала огненный шар. Красиво… Так красиво, что за первые минут двадцать от прогулки телефон Джуна был забит фотографиями заката, моря, узких улочек, витрин магазинов с их товарами, бродячих котов и необычной архитектуры местных домов. Парень никуда не торопился. Шагал размерено и, чтобы точно подметить новую композицию для красивой картинки, разглядывал всё, чего только мог коснуться взгляд. Местные выглядели очень интересно, свободно. Это создавало атмосферу лёгкости, непринуждённости. У многих смуглая кожа, тёмные волосы. Более европейская внешность, чем Хонджун привык видеть дома. К наступлению темноты на улицы выползло куда больше жителей. Кафе и рестораны наполнились шумом: несмолкающими разговорами, переливом смеха и перезвоном посуды. Отличается сильно от того, что было днём. Ранее на улицах гуляли от силы пара человек, пока остальные спасались от жары в квартирах, магазинах, торговых центрах и офисах. Но сейчас словно весь город ожил и решил показать гостю себя во всей красе. Хонджун опёрся ладонями на деревянное ограждение рядом со спуском к пляжу. Вдохнул полной грудью морской солёный воздух, подставил лицо под освежающий ветерок и прикрыл глаза. Спустя долгое время он смог почувствовать такое умиротворение. Никакой спешки. Никаких дедлайнов и мученических попыток придумать какой-то новый, поражающий воображение эскиз. Нет, он абсолютно точно любит свою работу, иначе не проводил бы в мастерской так много времени. Стать дизайнером одежды – мечта с давних времён. Родительский дом был до верху заполнен модными журналами, вырезками, статьями и его собственными набросками: от простого принта на футболке до экстраординарного вечернего платья со рваными или пришитыми удлинёнными элементами, с комбинацией различных тканей и цветов. Парню было интересно совмещать несовместимое. Показывать, что везде можно найти гармонию. Конечно, из-за такого необычного взгляда на модельную сферу было трудно найти работу. Но одно агентство разглядело потенциал в этом юном дизайнере. К тому же и у парня, и у компании были похожие концепты и идеи. Он считал, эта встреча была уготована судьбой. Желудок своим урчанием и напоминанием, что в последний раз еда падала в него только в самолёте, сбил всё романтичное настроение. Хонджун сделал ещё один глубокий вдох, облизнул губы от солёности и обернулся назад на целый ряд наполненных людьми ресторанов. Уже шагнул в сторону одного, но до уха донёсся слишком отчётливый и родной мат. Уже так соскучился по дому, что заглючило? Или усталость всему виной? Минута тишины и снова сквернословие раздалось низким глубоким голосом, сопровождаясь заливистым смехом. Хонджун повертел головой по сторонам и развернулся обратно к ограждению. На пляже компания из пятерых человек играли в волейбол. Обычные местные ребята и на вид никого, кто бы знал корейский язык и тем более мат. Взгляд переметнулся к новому, подбежавшему с мячом в руках. Высокий, подкаченный, загорелый, беловолосый. Сзади несколько нарощенных косичек. Очень активный и громкий. Судя по басу и колоритной внешности, именно от него Хон и услышал те заветные фразы, от которых уши в трубочку свернулись. Однако со своими друзьями опоздавший говорил на местном. То ли в ожидании ещё кого-то, то ли почувствовал на себе взгляд, но блондин обернулся и встретился взглядом с наблюдающим Хонджуном. Этот вздрогнул с испуга и поспешил отвернуться, будто и не было ничего. – Хэй! - Послышалось снизу. Джун понимал, что это было обращение к нему, поэтому поспешил уйти хоть куда-нибудь, чтобы не попадаться на глаза. Незнакомец буквально взлетел по лестнице. Затормозил напротив туриста и, словно невиданную зверюшку, разглядывал удивлёнными глазами. Хонджун был удивлён не меньше, когда голову задрал, чтобы тому в лицо посмотреть. Сделал шаг назад для большего удобства и сжал в руке лямку сумки. «Не надо было так пялиться. Ну послышалась речь знакомая, ну пошёл бы дальше. Нечего было людям дискомфорт доставлять, идиот!», – корил себя Хонджун в мыслях, пока между ним и громилой – на голову выше уж точно – повисла странная тишь. Второй внезапно замычал через сжатые губы и ладонью шею потёр, словно чувствовал себя неловко. Его взгляд пробежался по хонджуновскому образу и после пальцем указал на сумку того. Тот, не особо понимая, тоже глянул на вещь. Неужели его пытаются ограбить? Как-то слишком… деликатно. – Флаг. Ты кореец? Наконец Хон понял. Бренд, что делает эти сумки, всегда цепляет небольшие значки с корейским флагом к своим изделиям. Что ж, у этого блондина странная логика, ведь такую сумку может купить не только кореец. Но такое рассуждение пока вели его в нужное направление. – Ам… Ну, да… – начал Ким немного неуверенно. А незнакомец уже пестрил счастьем. – Круто! А почему приехал сюда? Переезжаешь? Или отдыхать? К нам редко когда из Кореи приезжают. А ты с какого города? Когда приехал? На долго? Успел что-то посмотреть? Да, слишком активный. Хонджун не поспевал отвечать на вопросы. А после, не понял как, оказался в одном из ресторанов в окружении той волейбольной компании. Все шестеро болтали наперебой, заливая в себя пенное. Не сказать, что Джун чувствовал дискомфорт среди них, но и счастливым его нельзя было назвать. Сон Минги – так звали того блондина – любезно и без напоминаний переводил реплики друзей. Те желали попрактиковать английский и пытались самостоятельно поддерживать диалог. Одна девушка заценила образ Хона и отвесила комплимент его чёрно-белому сплиту на волосах. Сказала, хочет когда-нибудь тоже так поэкспериментировать. Хонджун, в свою очередь, оценил её цветные дреды, смутив и вызвав девичий румянец на смуглых щёчках. Ребята оказались хорошими, но больно шумными. Ещё и усталость с перелёта на Хонджуна накатила, а бокал вина и горячий ужин разморили. Тело обмякло на стуле, и даже веки тяжело было держать в открытом состоянии, не говоря уже о ведении беседы. За пару часов этот дружный коллектив успел выпить так много, что языки присутствующих заплетались, а пьяные смешки не стихали ни на минуту. Перед тем, как отпустить Хона в отель, один из молодых людей, пьяно и слишком довольно улыбаясь, что-то уверенно высказал и показал пальцем на уходящего. Желая услышать перевод, Хонджун повернулся к Минги. Тот вроде от компании не отставал по количеству выпитого, но казался почти самым трезвым. – Говорит, хочет завтра ещё встретиться с тобой и провести экскурсию по нашим красотам. И если откажешься, то будешь жалеть потом всю свою жизнь. Ведь лучше компании не найти, – Минги завершил перевод пожиманием плечами и тихой усмешкой. В ожидании ответа он подпёр голову рукой и взглянул на Хонджуна. Тот задумался. Ему хотелось бы устроить себе спокойную прогулку по берегу моря и полноценно отдохнуть от перелёта. Но какое-то непонятное трепетное предчувствие на душе заставило его кивнуть и согласиться. А может, это всё из-за алкоголя? Парни договорились встретиться рядом с этим рестораном утром, чтобы успеть до самого пекла. Хонджун обменялся с Минги соцсетями для связи, расплатился за свой заказ и, наконец, пошёл в свой номер. Раз уж первый день пребывания тут так наполнен событиями, то что уж будет потом?

***

В указанное время Хонджун прибыл к ресторану. Утреннее солнце только-только набирало градусы, но уже заставляло жадно глотать холодную воду и искать укрытие в виде тенька от навеса. Судя по тому, как колышутся листочки – ветер был, но, увы, совсем неощутимый. И компании всё ещё нет. Взгляд через солнечные очки постоянно опускался к телефону, к диалогу с Минги. «У нас же всё в силе?». Написал вопрос и сразу же удалил. Глубокий вдох тяжёлого тёплого воздуха в лёгкие. Глубокий выдох. Хонджун подождёт ещё немного, вслушиваясь в успокаивающее стрекотание цикад. А если в течении минут десяти они не появятся Хон просто пойдёт гулять по собственному маршруту. Зато от намеченного плана не отойдет. Однако на душе всё равно немного саднило от мысли об изменении планов. Спустя пятнадцать минут Хонджун печально кивнул сам себе с тихим вздохом. Взглянул на время и развернулся на пятках, собиравшись уже идти куда глаза глядят. Пара секунд и звуки насекомых медленно заглушались громкой музыкой, а звук двигателя заставил Хонджуна остановиться и уставиться на дорогу. Из-за угла выехал красный пикап с досками для сёрфинга на крыше. Минги, хоть и сидел за рулём движущегося автомобиля, высунулся чуть ли не на половину из окна и активно замахал новому знакомому. – А я уж думал, вы не пережили вчерашнюю пьянку, – Хмыкнул облегчённо Хонджун, поднял очки с носа на макушку, махнул подъехавшим и подошёл поближе. Минги сел обратно в кресло, убавил музыку и кивнул на задний ряд, где сидело лишь двое: девушка с дредами и тот парень, который предложил затею с экскурсией. Правда, последнему было не очень хорошо, судя по мешкам под глазами и обхваченному руками животу. – Здарова. Как видишь, остались только самые сильные. Остальных мы пинали, как могли. Но как итог, решили оставить их помирать в скуке, раз они так этого хотят. Поэтому и задержались. Запрыгивай. Мэди для тебя освободила переднее сидение. Услышав своё имя, девушка тут же заулыбалась, навалилась на мучающегося от похмелья друга – Луку – и рукой замахала в окно. Полуживой товарищ буркнул что-то невнятное и моментально съёжился к двери автомобиля от её острого взгляда. Хонджун понаблюдал за этим коротким спектаклем, усмехнулся и сел на переднее сиденье, сумку на свои колени положив. – А тебе нормально то за рулём? Ты вчера выпил довольно-таки много. – Не переживай, я уже протрезвел. Итак, – Минги обернулся назад к Луке, дабы узнать у него их дальнейший маршрут. Тот задумался, махнул рукой в сторону и пробубнил что-то очень недовольным голосом. Кажется, он тоже с радостью бы остался дома под кондиционером. Минги кивнул, переключил коробку передач и поехал вперёд, – у нас в центре есть собор. Очень красивый. Можно начать экскурсию оттуда. Последняя фраза звучала несколько вопросительно, словно даёт шанс отказаться. Но Хонджун радостно кивнул в согласие с таким путём. Он понимал, про какой собор идёт речь. Эта постройка была в его списке обязательных к просмотру достопримечательностей. Наверное, даже одна из самых главных. И не зря. Это было белокаменное величественное здание, где каждый прихожанин искал спасения. Стены украшали резные колонны, едва заметные монументальные текста, у которых уже собралась небольшая кучка туристов. Завершение – шпили собора – устремлялись и пронзали небо. На переднем фасаде, на самом верху красовался огромный круглый цветной витраж. Главный вход украшен витиеватыми каменными узорами, орнаментами листьев, цветов и животных. И впервые Хонджун увидел, чтобы в таких местах изображали рыб. Видимо, море имело огромное влияние на местных. Внутри собора всё было лаконичнее. Высоченные сводчатые потолки, на стенах изображения Святых, скамьи для прихожан и эхо от каждого шороха. Окон было много, так что помещение хорошо освещалось. Цветное отражение витража падало прямо на алтарь. В воздухе витал аромат ладана и воска. Очень тихо. Но тишина не давила. Она расслабляла, окрыляла, делала невесомым, словно на каждый вдох ты приподнимаешься от земли. Хонджун старался идти тихо, придерживал рукой все побрякушки, что могли звенеть. Даже пытался дышать тише, но всё равно казался самому себе через чур громким для такого умиротворённого места. Чего уж говорить о басе Минги и его шумящих цепях на штанах или звенящих маленьких бубенчиках на дредах Мэди. Ну, хоть прихожан было мало, да и те не обращали никакого внимания на прогуливающихся по их святыне. По завершении круга почёта Хонджун решил прийти потом сюда ещё раз, но уже один. Сделал фотографий и, к сожалению, вышел на улицу. В соборе было куда прохладнее. Минги был настоящим экскурсоводом. Рассказывал очень интересно, в мельчайших подробностях и ещё так увлечённо. Было понятно, как сильно парень любил этот город и всё, что с ним связано. Казалось, он мог рассказать историю каждой улочки. Кто тут родился, кто вырос, кто умер. Что тут происходило забавного, страшного, мистического. Хонджун слушал его заворожённо. Не перебивал, кивал, иногда задавал уточняющие вопросы и делал какие-то заметки то в блокноте, то в телефоне. Признаться честно, в светло-тёмной головушке Хонджуна уже был сто и один эскиз. Руки зачесались, скорее бы это нарисовать. Стоило на секунду отвлечься и залезть в рабочий чат, так Минги сразу же потянул парня за руку в сторону. Очень хотел показать ещё одну не менее интересную достопримечательность в тени величественного здания. Размашистое стройное дерево с ярко-зелёными множественными листочками на ветвях. Украшено гирляндами, фонариками, колокольчиками и не одной сотней разноцветных ленточек. – Дерево желаний. Говорят, если от всей души пожелать что-то и привязать ленту, то желание обязательно исполнится. Минги сложил руки на груди, пока разглядывал ленты и мечтательно улыбался. Хонджун догадывался о предназначении этого дерева и его украшений, но обилие лент всё равно ошеломляло. Оно заставило приоткрыть удивлённо рот и внимательно разглядывать чуть ли не каждую привязанную ткань по отдельности. – А ты загадывал что-нибудь? Улыбка Минги дрогнула, померкла. Пухлые губы сжались в тонкую полоску, а его взгляд упал на одну единственную ветвь. Глубоко вздохнул и отмахнулся, словно мухи мельтешили прямо перед лицом. Отвернулся к дереву спиной и буркнул разочаровано. – Было как-то пару раз. Не важно. Поехали дальше. Хонджун почувствовал, что сказал что-то явно не то, и проводил уходящего виноватым взглядом. Мэди будто понимала, что сейчас произошло. Она махнула на Минги рукой и легко похлопала Хонджуна по плечу, ободряя. Парню только оставалось кивнуть, заснять дерево и пойти следом за экскурсоводом. Минги взялся за ручку двери авто, но не открыл её. Поднял взгляд к небу и брови нахмурил. Внезапно появились серые тучи и затянули недавно безоблачное голубое небо. Шелест листьев и перезвон колокольчиков Древа желаний становились всё звонче, ярче. Проснувшийся ветер пожелал показать себя, свою силу и начал шкодничать, словно маленький ребёнок. Некоторые открытые окна в домах громко захлопнулись от сквозняка. Створки заскрипели от покачиваний из стороны в сторону. Пыль и песок лёгким, но острым туманом поднялись с земли, от чего прохожим приходилось жмуриться и прятать лица в ладонях. Минги обернулся на подругу, сказал что-то и показал на небо. Мэди, преисполнившаяся внезапным энтузиазмом, запрыгала на месте и закивала так быстро, чтобы как бы голова не оторвалась. – Хонджун, умеешь кататься на сёрфе? – Минги похлопал ладонью по сложенным на крыше пикапа доскам. – Учился не так давно. Стоять на доске могу, только надо вспомнить. Но вот мастером называться не могу. – А оно и не нужно. Смена планов! Хозяин авто махнул рукой, чтобы все залезли в машину. Сам запрыгнул на водительское и обернулся назад к Луке, что всё это время мирно спал, пока те трое наслаждались прогулкой и обществом друг друга. Минги как замахнулся, как шлёпнул того по ляжке. Лука, бедный, чуть Богу душу не отдал с испуга. Схватился за ударенное место и взвыл, проклиная друга со всей искренностью. А тот и рад. Это понятно по столь яркой улыбке. Лука доволен явно не был, когда услышал об изменении маршрута. Сейчас только после похмелья на доску вставать, конечно. Минги закатил глаза на его ворчание и поехал по дороге за город. – А куда мы сейчас? – Решил поинтересоваться Хонджун, всматриваясь в мелькающий за окном пейзаж. – В бухту. Нельзя упускать русалочью погоду. – Упускать что? – Потом поймёшь! Тормозные колодки засвистели от новой остановки. Трое вышли из автомобиля в лайкрах – гидрокостюмах. Переоделись в ближайшем к краю города кафе. Костюмы друзей были изначально в машине, а для Хонджуна выделили вещицу чьего-то младшего брата. И ведь сел, как влитой! Минги спустил доски на песок. Мэди схватила свою и тут же помчалась в воду. Решила не дожидаться этих капуш. Минги тихо усмехнулся такой нетерпеливости подруги и обернулся к Хонджуну, неуклюже подбиравшему с песка доску. – Справишься? – Да-да, не переживай! Перехватил сёрф поудобнее и решил осмотреться вокруг. Пляж шёл полукругом и был окружён горной цепью. Эти великаны спасали от сильного ветра и пропускали только лёгкий бриз. Где-то вдалеке неукротимый ветер разгулялся на полную катушку, управлял морской гладью, как ему того хотелось, и посылал в эту бухту свои волны. Тёмная вода поднималась, закручивалась, со всплеском и шипением рассыпалась жемчужной пеной на песке. Минги махнул рукой и побежал к Мэди, уже оседлавшей волну. Хонджун не торопился. Неуверенно переминался на всё ещё тёплом песке босыми ногами, сжимал ладонями края доски. Взгляд в смятении цеплялся за каждую новую волну. «Спокойствие. Вдох-выдох. Нужно лишь вспомнить, и дальше пойдёт по накатанной. Зря, что ли, на курсы ходил?» Но для вспоминания, как оказалось, нужно немного больше времени, чем он ожидал. Не сосчитать, сколько раз Хонджун оказывался в воде. Но упёртый характер не давал возможности бросить начатое и уйти в машину, где во всю храпел четвёртый из приятелей. Как начало получаться, так чувство самоуверенности взыграло. Сразу захотелось отплыть подальше, к волнам побольше. Не столько похвастаться своими «навыками» сколько оценить, что было ему по силам. Минги был за любой кипиш, кроме голодовки. Подбадривал Хонджуна, кричал ему мотивационные фразочки, пока тот плыл к достаточно большой волне. Одной только Мэди всё это не нравилось. Восседала на доске в позе лотоса и кидала то переживающие взгляды на Хонджуна, то осуждающие на Минги. Ещё и как на зло, пошёл ливень. Крупные капли оглушающе разбивались о водную гладь, создавая звуконепроницаемую стену. Исчезновение грубого голоса позади себя Хонджун даже не заметил. Так был увлечён своей целью и продумыванием плана: как именно ему надо встать, куда перенести вес, куда, по его логике пойдёт волна и какой везде должен быть тайминг. Со стойкой и переносом веса он справился. Но на этом всё. Попытка предугадать природу стоила ему падения. Густая вода тут же накрыла с головой. Не позволяла всплыть и сделать жадный глоток воздуха. Как бы Хонджун не пытался, не махал руками и ногами, он был бессилен против этой водной мощи. Подняться к поверхности, к удивлению, получилось только близ берега, к коему странным течением принесло. Громкий вдох пустил необходимый кислород в лёгкие. Хонджун закашлялся, выплёвывал остатки солёного моря. Свалился спиной на песок, подставил лицо прямо под дождь и пытался отдышаться. Криков ребят слышно не было. Видели ли они, что произошло или этот небесный поток воды перекрыл обзор напрочь? Хонджун поднял голову и посмотрел вокруг. Ни ребят, ни машины… Он подскочил, словно лежал на углях, и, наконец, почувствовал этот жар. Моря не видно совершенно. Можно было ориентироваться только по скале, что так близко находилась к пляжу. Такого точно не было, когда они сюда приехали. Хонджун щурился, всматривался в водную стену, пытаясь разглядеть хоть что-то. Напрягал слух, чтобы услышать хоть что-то. Но все попытки тщетны. Хонджун тяжело вздохнул, зачесал волосы пятернёй назад, чтобы пряди в глаза не лезли. Собрался уже идти вдоль берега, но подпрыгнул с испуга. Позади раздался какой-то слишком громкий, перебивающий ливень всхлип. Обернулся – никого. Только вкопанные временем в землю валуны. В этот раз Хон решил не дожидаться повторения. Вдруг там человек, который сможет помочь? Схватился за край валуна, встал на цыпочки и заглянул за него. На песке сидел парень, закрывший лицо ладонями. Плечи его подрагивали, разоблачая тоску. Хонджуну стало неловко, что позволил себе подсматривать за чужими переживаниями. Решил исчезнуть так же незаметно, как и появился. Но, как всегда, всё пошло не так, как ему хотелось бы. Сделал шаг назад, наступил на острый камушек, вскрикнул и упал пятой точкой на твёрдый от влажности песок. Зашипел, ступню потёр и взглянул на возвышающийся перед ним валун. Наверняка криком выдал сам себя. Чёрт… На ноги неуверенно поднялся и снова за край камня схватился, медленно вытягиваясь наверх, чтобы оценить реакцию потревоженного. А с обратной стороны на него уже удивлённо пялилась пара глаз. Стоило взглядам на мгновение пересечься, Хонджун нырнул обратно в своё убежище, проклиная свою неосторожность. Смысла прятаться уже не было. Он вышел из-за валуна с повинной и неловко потирал шею ладонью. Начал извиняться на английском, мол, не хотел мешать, сам потерялся и всё в таком роде. После поднял виноватый взгляд на молчавшего и остолбенел в моменте. Юноша был не по-человечески красив: нежно-розовые волосы, огромные небесно-голубые глаза, бледная, почти прозрачная кожа, прямой острый нос, пухлые, приоткрытые в немом шоке губы, скульптурные черты лица, словно он – изображение греческого божества и изваян из мрамора. Но самое главное, что Хонджун не замечал всё это время – огромный закатно-розовый хвост вместо ног. Где-то с минуту Хон просто стоял и разглядывал парня перед собой. Не мог взгляд отвести от внешности, от такого красивого костюма. Он ведь ценитель всего изысканного и неординарного. А ещё законченный трудоголик, раз даже в такой ситуации думает, как шикарно этот молодой человек смотрелся бы на подиуме в сшитой модельером одежде. Очнуться от выдуманного бреда помог только резкий удар ветра по мокрому от дождя лицу. Холодно. Хонджун обхватил себя руками в ущербных попытках согреться. Заикаясь, затараторил извинения, что потревожил, и объяснения, как вообще тут оказался. Что упал с доски и унесло течением. Что не понимал, где он и где его провожатые. Спрашивал, может ли незнакомец ему помочь, а может, тому самому нужна помощь. Но в качестве ответов Хонджун получил молчание и подозрительный прищур, прожигающий насквозь. Тяжёлая тишина между ними, этот взгляд, холод, пробирающий до костей, заставляли чувствовать нарастающий дискомфорт. Хонджун так и не узнал ни кто этот парень, ни где он сам, ни куда идти. Зато его уже будто во враги записали, просто за появление в поле зрения. Радовало одно – ливень медленно заканчивался. И только благодаря этому Хонджун, наконец, смог услышать уже охрипший от постоянных криков голос Минги. С сердца упал камень переживаний и облегчённый выдох слетел с губ. Хонджун хотел уже пойти и оставить молчуна одного, раз он так этого хочет, но в крайний раз решил узнать, точно ли не нужна помощь. Парень с хвостом только хмыкнул и отвернул голову от вопрошающего. Хонджун уж было разозлился, пока не заметил под розовыми волосами нарисованные жабры. Раздражение тут же сменилось восхищением к такому вниманию, к детализации образа. Но и восторг быстро испарился, стоило жабрам начать двигаться, дышать. Взор упал на хвостовой плавник, что нервно и звонко шлёпнул по мокрому песку. На чешуйки, островками расположенные на теле. На перепонки между пальцев. На проглядывающиеся за волосами заострённые кончики ушей. Кажется, до Хонджуна начало доходить. Розоволосый подметил замешательство на чужом лице, победно хмыкнул и прыгнул в море, подальше от этой надоедливой персоны. – Да ну бред какой-то… Прошептал Хон себе под нос, провожая розовое пятно вглубь воды.

***

– Слушай, Минги… – Начал Хонджун, пока ковырялся вилкой в тарелке с пастой, – что ты имел в виду под «русалочьей погодой»? – Да забей, – отмахнулся знакомый, положил половину бургера на тарелку и вытер руки салфеткой, – это старая легенда. Рыбаки мелких ей пугают, что их отцы и праотцы видели в нашем море существ с огромными хвостами, сияющими ненавистью глазами и острыми плавниками по всему телу. И, типа, когда погода резко меняется, то это проделки тех самых чудищ - русалок. Пытаются нас запугать или играются так. У кого какая вариация, но конец этих сказок всегда один: «Они вас сожрут! Они пытаются заманить вас в воду и сожрать!». – Минги исказил голос под старческий и скорчил гримасу, чтобы пародия была более точной. После картошку фри с тарелки взял пальцами и макнул её в кетчуп. – Я в это не верю, брехня всё. А изменения погоды – так это из-за климата! Так что не думай об этом. Я вообще так испугался, когда ты исчез! Вот был на волне, а потом ХОП! И нет! Я нырял так глубоко, как мог! Думал, сам уже ко дну пойду! А ты просто на краю пляжа спрятался, хитрец! – Не то чтобы я прям прятался… Но прошу прощения, что заставил волноваться. Минги продолжал громко эмоционально болтать осипшим голосом, размахивая картошкой фри в руке. Мэди его пыталась утихомирить, но у того было столько энергии, что её жизненно необходимо было выплеснуть. Лука как раз после сна в машине под ливнем очухался с похмелья, и, бедный, решил поинтересоваться, что он пропустил. Жертва сменена. Минги стал увлечённо вещать о всём дне, пока Хонджун всё ещё пытался осмыслить произошедшее. Легенды, как оказалось, иногда не врали. Русалка… Реальная русалка. Точнее, русал. Да если он хоть кому-то об этом рассказал бы, его в дурдом тут же отправили бы. – А ты… – неуверенно начал Хонджун, чтобы привлечь к себе внимание единственного его понимающего, – а завтра можешь меня туда отвезти ещё раз? Потренироваться хочу с доской, пока есть возможность. Ну, если, конечно, не в тягость. – Завтра, – Минги задумался, мусоля губами картофельную палочку, – завтра у меня дела, так что с тобой покататься не получится, но довезу без проблем. Напишешь, как закончишь, приеду, заберу. Только умоляю, не убейся! Хонджун засмеялся и похлопал того по плечу, обещая быть максимально аккуратным. Минги хоть и смотрел на него с подозрением, но кивнул. И, пожелав оставить все эти вопросы на завтра, схватил свою кружку с пивом и поднял её вверх. – Кто медленнее всех выпьет, тот лошара! Ради завтрашнего дня Хонджун носил это звание весь оставшийся вечер.

***

Хонджун очень надеялся увидеть того русала ещё хотя бы раз за свой отпуск. Но кто же знал, что за всю неделю, что он ездил в бухту и приходил к месту первой встречи, они будут постоянно встречаться? И каждый раз один сиял от счастья, а второй смирял того усталым взглядом, закатыванием зрачков и молчанием. Пусть с каждой их новой встречей вражда со стороны русала смягчалась, напряжение спадало, но он всё равно не мог себе позволить расслабиться рядом с человеком. Не приближался, не подавал голоса, даже особо голову к Хонджуну не поворачивал, только иногда искоса поглядывал. Хон тоже не стремился лезть в чужое пространство. Сидел рядом на песке, смотрел на море, на солнце, рассказывал о чём-то то на английском, то на корейском, пытаясь по реакциям выяснить, понимает ли хоть слово его «собеседник». Но, кажется, все его монологи утопали в тёмной солёной воде. Хотя даже и обидно за это не было. Русал ведь сидел рядом, слушал и, на удивление, не пытался сбежать. Хонджун позволял себе незаметно поглядывать на острый профиль, на пушистые, словно из салона, волосы. На подтянутое тело, на мясистый хвост, на полупрозрачные, перламутровые от солнца плавники. Розовые чешуйки, подобно блёсткам, ослепительно переливались на свету и иногда заставляли жмуриться. На браслеты и ожерелье из узорчатых ракушек на тонких запястьях и длинной шее. Морское великолепие. Первый день. Второй. Четвёртый. Шестой. Чтобы не пользоваться добротой Минги, Хонджун выучил, где ближайшая автобусная остановка, как идти до бухты пешком и сколько это занимает времени. И он всё шёл и шёл. Сидел на пляже, разговаривал почти что сам с собой, рисовал что-то на песке для большего понимания и так и не добился ни звука от рядом сидящего. День седьмой. Минги снова подвёз его на своём пикапе и снова уехал один. В этот раз Хонджун решил не идти на «их» место. Действительно решил попрактиковаться в сёрфинге. К тому же ветер в городе сильный поднялся. Значит, тут должны быть волны. Интересно, это у той розовласки не было настроения или у кого-то из его стаи? Хонджун покачался на мелких волнах, подпривык к этому ощущению. Решил испытать самого себя снова и отплыл подальше от берега. Сел на доску, на гребень набирающей силу волны и, когда она встала больше, поднялся на сёрф, балансируя телом и помогая себе руками. Кто же знал, что из малюсенького водного импульса вырастет махина больше той, что накрыла его на первом заплыве? Конечно. Обычных катаний ему мало. Решил выпендриться и развернул сёрф внутрь волны, чтобы прокатиться по «трубе». От морских брызг приходилось глаза щурить, но главное – не выпустить из виду выход. Только вот времени выплыть не хватило. Волна закрутилась слишком быстро, сбила сёрфингиста с доски и утянула его вглубь. Опять двадцать пять. Спасибо, что хоть доской по голове не прилетело. Первая попытка справиться с течением и поплыть к поверхности оказалась неудачной. Как бы он не бултыхался, но не двигался с места совершенно. Вторая – тоже мимо. Воздуха было и так мало, а сейчас и вовсе на нуле. Хонджун неосознанно начал паниковать, размахивать руками и ногами активнее, но всё без толку. Было, пока кто-то его за шкирку не схватил и с невероятной скоростью не оттянул к берегу, выбрасывая, словно добычу на песок. Хон особо ничего понять не успел, только всхлипнул громко и начал хватать воздух губами. По сторонам посмотрел в поисках спасителя, но кроме розовласки никого больше рядом не было. Да и этот выглядел ещё более недовольным, чем обычно. Бурчал что-то себе под нос на неизвестном Хонджуну языке. Судя по интонации – возмущался, отчитывал. Ветер бился о горы, пытался добраться до этого пляжа, свистел, завывал. Тучи медленно ползли на небо, снова предрекая шторм. Хонджун ошарашенно наблюдал за изменением погоды, выпучив глаза. Как осознание ударило в голову, вскочил на ноги и принялся демонстрировать невредимые участки тела, дабы и самому удостовериться в целости и успокоить злого чародея. Русал фыркнул, скрестил руки на груди и сел рядом на песок. Пытался вид создать, что ему никогда не было интересно состояние этого надоедливого человечишки. Зато Хонджун буквально светился от счастья, улыбался как идиот. Русал бурчал, возмущал, но всё-таки спас. Он всё-таки обратил на Хонджуна и подарил ему эти неизвестные слова. Всего-то надо было почти пойти ко дну. Хонджун совсем забросил изучение достопримечательностей и приходил к этому месту ещё пару дней. Наконец пошёл контакт. Русал больше не метал молнии. Встречал гостя хоть и с недоверием, но куда расслабленнее. Мог даже иногда на долю секунды улыбнуться неуклюжести Хонджуна или его глупому лицу, пока тот думал, как на пальцах объяснить мысль. По-другому, кроме как через жесты, они поговорить всё равно не могли. Но и это уже был огромный прогресс. Хонджун смог научить русала своему имени через сотни повторений слогов. Хона обычно раздражало, когда приходилось повторять по несколько раз одно и то же, но сейчас был готов посвятить этому весь оставшийся отпуск. У русала со временем получилось повторить, а дельфиний акцент – проскальзывали щелчки и трель в голосе – придавал звучанию свой особый шарм. И… Ох, этот голос. Даже с этими помехами русал звучал как музыка, как убаюкивающий шум прибоя. С помощью перебирания звуков и букв из нескольких алфавитов было узнано и имя русала – Сонхва. Хонджун объяснил правильное произношение, даже показал, как пишется, выводя пальцем буквы на песке. Сонхва заворожённо следил за каждым движением. Попробовал сам, сверяясь с оригиналом, будто дошкольник. И как будто стал немного снисходительнее к такому надоедливому и прилипчивому человеку рядом. А судя по тому, как солнце мягко обволакивало своим теплом, может, и немножечко счастливее.

***

Ещё один день. Хонджун, как обычно, собирался к бухте, но Минги с друзьями решили в моменте изменить его планы. – Так часто туда катаешься, что уже наверняка профессионалом стал! Но сегодня нет волн. Какой смысл ехать туда? К тому же твой отпуск скоро закончится, а ты так мало посмотрел город! Поспорить Хонджун не мог. Как и не мог рассказать знакомому о своей находке в виде русала. Пришлось просто согласиться, залезть в пикап и следовать за своим экскурсоводом и его друзьями по значимым для города местам. Было увлекательно, интересно, красиво. Хонджун сделал множество фотографий, записал кучу заметок и интересных фактов. Но мыслями всё возвращался к бухте. Взгляд невольно устремлялся к небу - появились ли тучи? К деревьям - поднялся ли ветер? К воде - появилась ли рябь? Полный штиль. Может, Сонхва устал от постоянных встреч? А может у него появились морские дела? Компания подъехала к круглому белокаменному фонтану. В самом центре красовалась статуя русалки, сидящей на скале. Руки её, вытянутые вверх, словно пушинку, держали большую ракушку, из которой во все стороны лились струи кристаллической воды. Рельефный пояс на основании фонтана был увенчан витиеватыми узорами. Четыре небольших постамента прислонились к нему со сторон света, указывая путникам нужную дорогу. Рядом с фонтаном было прохладно. Вода распылялась в полёте в мерцающий туман и одаривала свежестью в знойный день. – Помнишь, я тебе легенды о «страшных чудищах» рассказывал? – Минги подошёл ближе к постройке и подставил лицо под водные брызги. – Так вот, этот фонтан поставили как защиту от водных напастей. Задобрить существ пытались. И хотя байки травят об ужасном виде русалок, тут решили изобразить вон какую красотку. Двое парней – Карло и Хьюдж – из сегодняшнего весёлого коллектива, взяли по монетке из кошелька, прижались к ним губами и кинули в фонтан. Карло даже попал в ракушку, чем заслужил братское трепание волос и лёгкие толчки в бок, сопровождающиеся ярким смехом. Мэди тоже хотела кинуть монетку и попасть в цель, но её низкий рост портил абсолютно всё. Счастливчик подсадил её к себе на шею и вручил монетку. Балансируя, подошёл к фонтану впритык, чтобы девушке было легче дотянуться. Мэди прицелилась, высунув язык, кивнула монетку и попала прямо в раковину, от чего радостно взвизгнула, взмахнула руками и чуть не полетела вниз вместе со своей опорой в виде Карло. Благо, Хьюдж был на подхвате и поймал эту падающую башню. Мэди, счастливая, подбежала к Хонджуну, указала ему на фонтан и запрыгала, словно попрыгунчик, на месте. Хон взглянул на неё, а после на Минги, чтобы тот разъяснил, в чём дело. – Кинь монетку. Это чтобы ещё сюда вернуться. И если в ракушку попадёшь, то ещё и удачу приманишь. Она вот попала и теперь радостная. На скале и в резервуаре от солнца блестели различные монеты. Хонджун уже давно решил, что приедет сюда ещё неоднократно, но примета есть примета. Достал из кошелька несколько монет. Кинул первую – попал в макушку русалки. Кинул вторую – пролетела между её рук. Третья ударилась о край ракушки. Хонджун был уже готов истратить все монеты из кошелька, только Минги помешал. Начал тянуть в какой-то магазин, приговаривая, что туристу деньги ещё нужны, а в ракушку крайне редко когда кто-то попадает. Возмущения Хонджуна, что только что попало два человека из четырёх, Минги решил тактично пропустить мимо ушей. День прошёл довольно-таки весело в этой шумной компании. Парни и Мэди громко смеялись, шутили, прыгали и бегали вокруг. Хонджун еле успевал сфотографировать их забавные позы: то на руки друг друга взяли, то вниз головой встали, то смешные шляпы и очки из туристического магазина напялили. Вытягивали Хона из его зоны комфорта, чтобы с ним тоже были фотографии и запоминающиеся моменты. Чтобы тот был не только оператором, но и участником этой анархии. Вечером они вышли к центральной площади. К макушке балки, что стоит посередине, тянулись красочные нити гирлянд, образуя купол, как у шатра. Вокруг много ресторанов и кафешек. Играли уличные музыканты, и несколько посетителей не стеснялись никого и танцевали от всей души. Хонджун запечатлел и это, прежде чем его утянули в ресторан на ужин. – Кстати. Всё хотел спросить. От куда ты так хорошо корейский знаешь? – Поинтересовался Хон, поставил бокал с пивом на стол и губы облизнул от хмельной пены. – Я кореец! – Минги почти что хвастался этим. Вон как горделиво нос вздёрнул. – Родился в Корее, а потом родители переехали сюда вместе со своими друзьями. Приехали один раз на отдых, а в итоге остались навсегда! – Со своими друзьями? Но я вроде не видел тут больше никого похожего, – Хонджун глаза к потолку поднял, вспоминая лица местных, пока в руках вилку медленно покручивал. А Минги на это тихо фыркнул и моментально тему сменил. Он в этом мастер, как выяснилось. – Тебе же понравился сегодняшний день? Завтра можем ещё съездить на рынок! Там столько всякого интересного! О! Или покажу тебе наш университет? А может, у тебя есть план, чтобы именно хотелось увидеть? Хэй, куда без нас?! Карло, Хьюдж и Мэди втихую пытались выпить, но зоркий глаз Минги подметил это предательство. Потянулся к ним чокнуться своей кружкой и Хонджуну кивнул, чтобы не отставал от братвы. Идей у Минги было и правда много, и Хон был только рад осуществить их все. Но кое-кто, ставший очень важным, мог ждать его в бухте. Как успеть всё?

***

– А я говорил, что тебе не надо столько пить, – Голос Минги доносился из телефона с такой язвительной ноткой, что хотелось его придушить. – Да не ври! Это я тебе это говорил! А ты, наоборот, подначивал выпить ещё! – Хонджун бегал по своей комнате, собирался впопыхах и прямо у двери вспомнил об оставленной на кровати сумке. Пришлось возвращаться за ней. – А вот и не докажешь. Хонджун проспал их новую встречу, а Минги названивал на телефон. Первый, спотыкаясь о свои же ноги, бежал из отеля на улицу. Сумку набегу через плечо надеть хотел, но лямка задела панамку, скидывая её на глаза. Буквально секунда слепоты и уже с кем-то столкнулся. Хонджун тут же извинился. Мало того, что на английском, так ещё и с поклоном. Поправил лямку сумки, панамку и, не поднимая корпус, разглядывал чужие ноги в разных ботинках. Странно… Вроде ему не говорят никаких предъяв или претензий. Значит ли это, что он может идти? Он поднимает корпус, взгляд виновато отводит, шаг в сторону делает и снова подрывается с места к двери. – Хонджун? Еле слышимая трель, проскользнувшая между букв, заставила парня остановиться. Хонджун медленно развернулся, раскрыв рот от немого шока. Встретился с небесно-голубыми глазами, в коих читалась радость встречи. Розовые волосы колыхались от отельного кондиционера, подобно траве на лугу. Губы говорящего растянулись в лёгкой улыбке, а на бледных щеках появился лёгкий румянец. – Хонджун! – А как ты?...