Всё началось со сна

      ┈┈┈┈ 🚪 ┈┈┈┈

             Утром голова трещала, во рту Сахара, в желудке кошмар. А как не сдохнуть-то.              Схватившись за голову, сажусь, спустив ноги на пол.              Обернувшись держась за больную голову, вижу, умиротворённое лицо Арса. И вот не похож он даже после ночи пьянки на пьяную помятую пионервожатую. Хотя вылакали мы вчера явно лишку.              Подглазины темнее, бледный, может в темноте штор, сквозь которые пробивается свет пасмурного неба. Да хуй его знает… Но не сильно отличается от своего обычно вида. Хотя может там глаза упырино-красные. А так, хоть сейчас немного грима и на сцены. Козёл.              Сдерживая стон поднимаюсь и захватив одежду уходу в ванную. Умываюсь ледяной водой. Вот мне сейчас ничего не поможет. Такой зелёненький цвет лица и видок очень даже наркоманский. Хотя пустить слюну и за бешенство может сойти.              Переодевшись, тащусь к кулеру.              Мозги шатаются в черепной коробке. Благо кепка сжимает намекая, что пока держит эту верхушку башни.              Серо-зелёным зомби доползаю до воды и стакан за стаканом заливаю пустыню внутри. Главное не блевонуть.              Попов бросил на стол Полисорб в баночках. Отсыпал с собой, какой предусмотрительный, фыркаю.              В стакане развожу и выпиваю.              Булькая выползаю на улицу, хмурюсь от выглянувшего луча солнца. Прячусь под козырьком и очками.              Куда ползу, понятия не имею. Но пока подальше.              Улица, переход, улица, улица, светофор, переход, дома, длинный дом… Алкомаркеты, от которых в голове и желудке хиреет, только от вида.              Дальше, дальше, дальше…              Ухожу в глубь.              Куда я вообще?              Какой-то парк, людей почти нет, но я и зашёл в дальнюю часть э, более заросшую. Едва заметной тропой и к старой лавке. Она совсем заросла, а мусора рядом слишком много.              Похуй.              Откинувшись на исписанную маркерами и баллончиком каменную спинку, измученно прикрываю глаза, подставляя лицо ветерку.              Приятный.              Проветрил бы мои мозги.              Включаю телефон.              Открывается чат с кучей текста. Листаю вверх. Вижу ответ на вопрос Арса. Подробный и излишне откровенный вывод по всему нашему диалогу.              Хуета, просто хуета.              Ничего лучше не придумываю, как написать: «Это пиздец».              Получаю слова поддержки и предложение поделиться.              Может он шпион, а?              На, я же уже раньше спрашивал. Хуета.              С кучей ошибок жалуюсь на похмелье и набираю «он засосал меня в доказательство пьяности» описываю ситуацию, как помню.              Сам не верю в существование написанного. Но может хоть чат поможет? Хотя бы выговориться.              В башке бардак.              Рекомендует дышать и спрашивает где я и где он.              Пишу, что свалил и что он спит ещё.              Чат соглашается, что это пиздец.              «…Почему он это сделал:              Я не могу читать его мысли, но давай будем реалистами. Вы оба были пьяны. Он прочитал мои дурацкие аналитические выкладки. Он знал, что ты накручен. И он, будучи Арсением Поповым — королём импровизации и провокаций — мог сделать это как вызов. Как способ сказать: «Смотри, это не страшно, это ничего не значит, но я здесь главный по «доказательствам». Или… просто потому что пьяный. Пьяные люди делают странные вещи.»              Предлагает варианты избегать или поговорить, или поговорить о том, чтобы не говорить.              И меня бы всё устроило, но…              И что это арсово эпатажное поведение. И что всё норм. Но…              «Я засосал его в ответ».              Бля, хуйню пишет.              Переписываю сообщение, описывая детальней. Вот теперь он в контексте.              Пишет, что это просто акт пьяного соперничества.              Протяжно выдыхаю. Закуриваю третью сигарету уже за утро.              Варианты даже предлагает, что делать.              «А может он ничего не помнит?» Мелькает гениальная мысль.              Я смотрю на экран ещё минуту.              Потом блокирую телефон и убираю в карман.              Вдох, выдох.              Какого я второй день загоняюсь?              Дышу.              Постепенно становится немного легче, Полисорб, вода, свежий воздух или тишина и смена обстановки, не знаю, что, но помогает немного.              Сижу, откинувшись на спинку лавки и прикрыв глаза.              Но постепенно щупальца одной мысли пролезают мне в голову.              Отталкиваю её, пытаюсь заставить исчезнуть или заползти обратно и пока не высовываться.              Но, она упорно всплывает и подкидывает вчерашнее, пытаясь заставить больной мозг думать. Такая хрень, живущая внутри подкидывающая периодически постыдные моменты или дурацкие навязчивые мысли.              Вот и сейчас происходит это.              Прокручивает перед взором снова и снова. Снова и снова. Снова и снова.              Кажется, я совсем не в порядке.              В голове не формируется ни одного ответа или предложения на всё это. Чувство, что я просто не могу об этом думать. Что я…              Включаю телефон.              «Все поцелуи одинаковые?»              Пусть за меня подумает кто-то другой.              Чат описывает поцелуи, ссылаясь, что вчера был лишь спор и это можно обозвать, как пьяно-спортивный дружеский.              «Разве поцелуй с мужчиной не должен быть отвратителен?»              Задаю мучающий меня вопрос.              «Отвращение» — это часто социальная установка, а не биологическая данность              Нам с детства внушают: «мальчик + девочка = норма, мальчик + мальчик = фу». Но физиология не знает морали. Физиология знает: «знакомый человек + алкоголь + стимуляция = отсутствие отвращения».»              Интересные уравнения, однако рисуются.              Пишу: Но у меня есть друзья, с которыми я больше знаком и ближе общаюсь и это даже по пьяни фу!              Пишет фигню про то, что мы Импровизаторы и подхватывает друг друга по привычке.              Рука, дрогнув, набирает предположение, с которым я не знаю толи бороться, то ли признать, субъективная ж штука!              «Может это ещё из-за того, что он симпатичный?»              Ну, конечно, он пишет про эстетическую оценку.              Но вот вопрос.              А чего я сам хочу добиться этими расспросами?              Зачем я это делаю? Что бы что?              Снова блокирую экран. Смотрю на травку, ползают насекомые, бабочка летит, птички поют. Красота, а в голове мрак.              — Блять.              «Представь, что ты психолог "              Он, соглашается и начинает писать более структурировано-витиевато.              «… «То, что случилось, называется ситуативным поведением. Это не имеет почти никакого отношения к вашей ориентации. Сексуальная ориентация — это устойчивая структура влечений, романтических и физических, которая проявляется в трезвом состоянии и в долгосрочной перспективе. Один пьяный поцелуй, вызванный духом соперничества и многолетней дружбой, не переопределяет вашу идентичность…».              А два пьяных поцелуя? Иди это в контексте соперничества считается за один?              А если бы не пьяный?              В голове зависает оглушительная пустота, схлапывающая все звуки вокруг.              О чём я вообще?!              Я же хотел, чтобы за меня ответили зачем я вообще варюсь в этом?!              Пишу вопрос.              Ошибка.              «Сервер перегружен…»              — Бляаааааать! — вою, спугнув птицу в кустах.              Вовремя!              — Пытаешься за местную живность сойти? — звучит ехидный голос.              Издеваешься?! Поднимаю глаза к небу.              — И как ты меня нашёл? — неприятно-удивившись спрашиваю.              — Я не искал, — пожимает плечами. — Вчера на пробежке по той части парка бегал, сегодня решил по этой, — просто пожимает плечами.              Вырубив музыку в наушниках и проверив часы, останавливается и подходит к лавке.              Падает рядом, тянется.              — Хорррошо, — выдыхает. Козёл. — А у тебя что за страдания? Похмелье?              — Почти, — морщусь, вырубая телефон.              — Только не говори, что тебя чат расстроил. По какому поводу на этот раз?              — Ты же обычно не лезешь в личное, — недовольно смотрю на друга.              — Ну, если это личное касается меня, то это другой вопрос.              — Да ничего тебя не касается, — фыркаю. Сидит строит тут глазки. — Как ты вообще такой бодрый с утра? Батарейку новую вставил?              — Спорт творит чудеса, — насмешливо смотрит и легко и пластично поднимается. — Я больше удивлён, что ты первый проснулся и гулять пошёл. Обычно вас из номеров не выкурить, а теперь вот оно что? Может ты не протрезвел ещё? — разминается, делая лёгкую растяжку и приседания.              Если бы… Закуриваю наблюдая.              — Не упоминай даже рядом алкоголь, — морщусь. Желудок недовольно даёт о себе знать.              — Ну, держись, присоединяйся к обеду, через часика полтора, — говорит, глянув на часы.              Киваю убегающей спине.              Что за человек? А человек ли он вообще? Вот это действительно философский вопрос.              Может он всё же ничего не помнит?              Задумчиво поднимаюсь и плетусь обратно в отель. Ещё бы дорогу помнить.              Открываю карту и вспоминаю название отеля. Ну, как, вспоминаю, на карточке прочитал.              Хуй там! Он спросил про чат, я тормоз! Всё он помнит!              Замираю на секунду, удивив старушку с голубями.              Она подозрительно косится.              Придурок, блять, гиперэнергичный.              В номере я оказался, разумеется, не первым. Арс уже был в душе, а меня на столе заботлива ждала таблеточка и водичка.              — Спасибо, — кидаю через стенку.              — Угу, — звучит в ответ.              За обедом в ресторанчике внизу, он рассказывает о том где уже успел со вчерашнего дня побывать в Казани и что облазил, показывает фотки. Я пока жую и торможу, кивая на всё.              Перед разумом стоит вопрос опохмелиться или нет?              Арс опережает моё принятие решений и берёт пиво. Ну, не сидеть же в стороне?              — Что-то ты совсем тихий, ушёл в себя? Рефлексируешь после феста?              — Сам бы знать хотел, — пожимаю плечами.              — Поделись, может легче станет, — предлагает, накалывая на вилку лист из салата.              — Думаешь? — спрашиваю.              — Угум, я, конечно, не всезнающий чат жпт, но может и сгожусь на роль хотя бы слушателя?              — Если только ради того что бы дать тебе роль, — фыркаю.              Принесли пиво.              Делаю пару глотков, продолжаю есть.              — Ну, так? — салютует своим бокалом, отпивая.              А я набираюсь неких внутренних сил и тихо выталкиваю из себя:              — Как думаешь, все поцелуи одинаковые?              Он поперхнулся и закашлялся.              — В каком смысле? — сдавленно сипит. Вытирает, выступившие от приступа кашля, слёзы.              Опустив взгляд ковыряясь в тарелке, не наматывая пасту, а скорее размазывая её и кромсая на мелкие кусочки.              Гипнотизирует меня взглядом.              — Все поцелуи разные, — начинает спокойно, откидывается на спинку деревянного стула. — Есть дружеский поцелуй при встрече и прощании, — задумчиво начинает, — в щёчку, чаще даже без касания. Есть родительский. Есть целомудренный, романтический, нежный, сексуальный. Есть кинематографический. Есть просто первый в жизни, первый с человеком, — задумчиво улыбается уголками губ, — или последний. — Его взгляд становится грустным.              Делает глоток.              — Есть с разными эмоциями, поцелуй после долгой разлуки, грустный на прощание, счастливый, например, после предложения. Те, которые призывают выкриком «горько». Я хоть немного помогаю своим рассуждением? — весёлый взгляд на меня. — Продолжать?              Согласно киваю. Тело напряжённо сжато.              — С каждым человеком это по-разному. На кого-то можно смотреть и мечтать, — делает паузу. — А с кем-то мечтаешь, что бы это закончилось поскорее.              — У тебя так было?              — Я же актёр, — смеётся на фразе. — На сцене особо не выбираешь сам, конечно, мне не всегда это нравилось.              — А в жизни, — спрашиваю, подушечки пальцев на ручке вилки побелели.              — Прям неприятных, вроде, не было, — пожимает плечами. — В жизни пока я сам решаю, — усмехается.              — Понятно, — отвечаю, опуская взгляд в тарелку.              Вот и что мне это дало? А?! Совершенно ничего.              Арсений плавно меняет тему. Отвлекает, я это ощущаю в мимике, в жестах, в активном обсуждении.              Включаюсь, привычно подхватываю.              Он расслабляется, а я до этого и не заметил, что было что-то не так. Слишком погрузился в свои мысли? Или его тоже беспокоит и его спокойствие, и обычное поведение сейчас напускное?              Предложил мне присоединиться к его забегу по поиску новых достопримечательностей, но я отказался. Сфоткал его пару раз для контента, он меня. Привычно.              Он убежал, а я ушёл в номер.              Интровертиться, как он выразился.              Врубил все серии Друзей подряд на телеке. Один валяюсь на кровати. Листаю доставки, вечером решаю тоже не выходить и заказываю в номер.              Вот это отдых. Валяться, в пол уха сериал, еда и залипание в ленте.              Арс где-то бегает, что-то присылает во внутренний чат, опубликовал кружочек в официальный. Лениво просматриваю, с кем-то общаюсь. Стас и привычные рабочие вопросы, вперемешку с приколами. Поз про Питер пишет.              Ближе к восьми в номере появляется Арс. Шутки про (голландский, ой, простите) питерский штурвал, ага, ага, слышал, слышал. Сам ведь разгоняет, закатываю глаза.              Он принюхивается, выглядывает из прихожей. Разумеется, я заказывал не только на себя.              — Какой ты щедрый, — хмыкает. — Спасибо.              Машу ножкой курицы ему.              — Я надеюсь косточки не зарыты у меня под подушкой, — фыркает и падает на кровать, с другой стороны.              — А я надеюсь, что твоя потная тушка, не провоняет её.              — Я не потный! — недовольно говорит.              — Ага, — фыркаю, морщу нос.              — От меня не пахнет, — в результате отбирает у меня бокс с курицей.              — Благоухает, — смеюсь.              Знаю, что это его бесит.              — Придурок, — ворчит и сцапав одну ножку, уходит вместе с едой в другую часть комнаты, ставя бокс на стол.              Дев и недовольно сверкнув глазами в мою сторону уходит в душ.              Вообще я шутил, ничем от него не пахнет. Обычный арсеньевский запах с одеколоном.              Вытерев руки влажными салфетками с тумбочки, откидываюсь на подушки, убрав пустую тарелку страховавшую бокс и вторую служившую сборником костей.              Обычный запах. Мысль зудит в голове, но не формируется.              Курочкой пахнет вкусно.              Поднявшись, недовольно иду к столу.              Скоро возвращается полуголый Попов. Подсушивает полотенцем волосы.              — Я стриптиз не заказывал, — привычно комментирую.              — А я и не предлагаю, — проходит к окну и открывает и вторую створку. — Да и денег у тебя не хватит.              — Даже так, — усмехаюсь, вскидываю брови. — Сколько?              Ехидно оборачивается.              — У тебя столько нет.              — Ты конкретную сумму назови.              — Завянь, — бросает, решив слиться со спора и довольно вытягивается на постели.              Перевожу взгляд на экран. Не на Попова же мне смотреть.              — У тебя в анкете такой навык указан?              — Зачем? — перекатывается и недовольно морщится. — Ты свинья, — брезгливо достаёт из-под спины кость.              — А нечего на мою половину залезать, — посмеиваюсь и уклоняюсь от кинутой в меня обглоданной конечности курицы.              — Бля, опять в душ, — ворчит и недовольно поднимается. — Я теперь курицей воняю.              — Это твой естественный запах, — хмыкаю. Стою на безопасном расстоянии у стола. Подушку всё же перехватываю в полёте, кидаю обратно.              Пару раз мы были в шаге от погрома номера. В телефон для связи попали, в штору, почти в еду, ну, так, немного снесли. Телевизор на хлипкой ножке тоже не остался не приласкан псевдопуховым изделием.              На этом решено было прекратить безобразие.              Он свалил снова в душ, я сменил подушку на запасную из шкафа, эта где только уже не валялась.              Поели, посмеялись с Росса, в сотый раз что-то обсудили о сюжете. И пришло время выключать свет.              Я некомфортно спал в футболке под своим пододеяльником. Он под своим, как и всегда наплевав на всё и вся лишь в белье. Ну, спасибо, хоть не голый.              — Хватит ёрзать, — комментирует, сам устраиваясь удобнее.              — Не нравится, диван свободен.              — Лучше я тебя на пол скину.              — Сил не хватит, — отвечаю и успокаиваюсь.              Лежу. Неудобно. Но лежу.              Переворачиваясь на спину.              Не спится.              Повернув голову, вижу очертания затылка.              — Да спи ты уже, — уже раздражённо.              — Не спится мне.              — Сходи погуляй, вернёшься, уснёшь.              — Ещё поотжиматься и овец посчитать предложи.              — Не, тогда ты будешь вонять, а овец, ты ж явно в слух будешь считать.              — Придурок.              — От придурка слышу.              — Козёл.              — Ты это вчера раз двадцать повторил, может уже что новое придумаешь?              Повисает молчание.              Слова не складываются в новые оскорбления. Да и смысл? Вчера, блядь. Напомнил.              — Может ещё серию? — предлагает.              — Давай.              Соглашаюсь и беру пульт, включаю.              Он приподнимается, откидываясь спиной на подушку. Я делаю тоже самое.              Немного некомфортно. Взгляд соскальзывает с вдоль и поперёк знакомой серии, на вдоль и поперёк знакомого Арса. Но что-то изменилось.              — Тебя сфоткать? — зачем-то предлагаю. — - Зачем? — бросает удивлённый взгляд.              — Выложишь, в свете телика, какой-нибудь прикол про кино напишешь, — пожимаю плечами.              — Ну, если так хочешь, — фыркает, протягивая свой телефон.              Откидывается чуть более расслабленно, лёгкая полуулыбка, пригладил волосы.              Пару кадров есть. Меняет выражение, дурачится. Я едва успеваю за ним тыкать в экран.              Видимо он решил, что будет полноценная фотосессия, а я смеясь поддерживаю. В ход пошёл реквизит. Подушка и телефон с другой стороны, ля связи с ресепшеном.              — Ало, да? Служба спасения? — серьёзно говорит.              — Так и подпишешь.              — Мерч надо рекламировать.              — Может лучше в нём? — смеюсь.              Он, видимо, только сейчас понял, что фотосессия вышла с лёгким ню.              На этом игриво устраивается, приоткрывая ножку.              Послушно фотографирую. Смеюсь, комментирую.              Позы из брутальных становятся пародийно-сексуально-женские.              — Сейчас, сейчас, подожди, — говорю, открывая ТГК.              — Что ты там делаешь? — недовольно смотрит.              — Компромат себе скидываю, — отвечаю, беря и свой телефон.              Грузит и я скачиваю все.              — Эй! — лезет вперёд. — Это личный архив!              Ещё не все загрузились… выворачиваюсь, убираю руку максимально далеко с края кровати. Он тянется, борется, бесится. Уже и угрожает.              — Да, не выложу я это никуда, ты же знаешь!              — Ага, только покажешь.              — Кому?              — Всем, удали!              — Я фотограф, это мой процент!              — Кто берёт процент фотками?! Извращенец!              И это говорит мне он? Если что не я голый хожу по номеру и не я позирую в откровенных позах и не я сейчас сижу сверху на мужчине.              Его колено едет на его же пододеяльнике, и он шмякается на меня. Больно ткнув локтем под рёбра.              — Сууука, — подвываю.              — Отдал бы, не получил, — ноль раскаяния в голосе. Упирается мне в грудь и поднимается, недовольно глядя в глаза.              Оглядываю снизу провокационную позу.              — Может слезешь? -вскидываю бровь, а телефон всё ещё далеко от него в моей руке. Мой там же. — Или опять качнуло? — отчего-то припоминаю давний случай на влоге.              — Что? — хмурится. — Нахуя ты помнишь, — усмехается.              — Это не я, это тик-ток, — говорю в своё оправдание.              — Ага, телефон отдай.              — Слезь, сначала.              — Шаст, — вскидывает бровь.              — Ой, заебёшь, — как-то уже и не весело. Хотя…- Может тебя так сфоткать?              — Тоже для личного архива? Что за фантазии? — вскидывает тёмную бровь. — Ты хоть представляешь какой будет ракурс?              — Тебе по всей видимости комфортно. На твоих фотосессиях не лучше.              — Да что ты. Ни одной провокации.              — А сейчас провокация? — хмыкаю, сам уже не понимаю границы шутки.              — Стой, ради этого ждал, — отворачивается на экран.              Вот так вот? А ничего не смущает?!              Удивлённо перевожу взгляд с Арса на экран. Ну, да, забавно, мы как раз это повторяли с креслами.              Кладу телефоны на тумбочку.              Он резко хватает сразу оба и откатывается на свою половину.              — Усыплял внимание?! — возмущённо тянусь за своим.              Преимущества роста у него нет, но пока успешно отбрыкивается, пытаясь успеть удалить.              Возня, борьба, светящиеся экраны. Ругательства.              — Хватит, — возмущённо прижимаю его запястья, уже третий раз получаю с локтя! Третий! — Да я весь в синяках!              — Не лезь, не получишь!              Запыхавшиеся, растрёпанные. Особенно он.              — Ты же и мой забрал! — возмущённо смотрю на руку сжимающую устройство. В одной держит свой, в другой мой. Отпущу и начнется всё заново.              — Удалю, отдам, — непреклонно говорит.              — Ой, делай что хочешь, — вздыхаю. Длинная прядь падает ему на правый глаз, выпрямившись от движения головы. Он часто моргает из-за этого. Неудобно. Рука сама тянется помочь и замирает, уже отведя и касаясь подушечкой его щеки. Глаза натыкаются на приоткрытые губы, отрываясь скользят выше, встречая удивлённые голубые глаза. В них немой вопрос.              Вспыхнув, быстро слезаю с него, колено тоже едет на постельном, но я умудряясь упасть на своей стороне. Отползаю подальше.              Тишина нарушается смехом с экрана. Началась следующая серия.              Он не шевелится, я тоже. Сажусь на кровати, хочу встать и…              Пальцы вцепляются в запястье.              — Стой, — звучит настойчиво. Сердце испуганно колотиться. Но почему?              Почему?!              Замерев сижу на краю. Он ничего больше не говорит.              — Ты разобрался со своим вопросом? — его неожиданно спокойный голос разрывает моё пространство.              А я не знаю, что ответить. Совсем не знаю.              — Поцелуи бывают глупые, по пьяни, — говорит. — Дружеские.              Последнее звучит как-то не так. Не той интонацией? Нет, она спокойная, чёткая. Нарочито обычная.              Оборачиваюсь, встречаюсь с его взглядом.              — О чём ты? — выдают мои губы.              — Не притворяйся, — усмехается, а взгляд отводит. — Мы бы всё равно пришли к этому разговору. Ты слишком резко реагируешь на шутку, — садится, снова прикрываясь пододеяльником. Удобнее устраивается на подушке.              На фоне говорит Фиби, но что именно я сейчас не скажу.              — А как я должен реагировать?              — Словно это обыденность, сценка, имитация, — бросает взгляд. И в нём что-то не так. Вот что-то не так. Читаю лёгкое раздражение, спокойствие, нарочитую усмешку, но есть что-то незнакомое.              — Я не актёр, — пожимаю плечами. — Я не могу жить как в театре. Есть реальность, есть сцена.              — Я знаю.              — Незаметно.              — Шаст, — вот теперь раздражение ярче.              — Что ты хочешь? — спрашиваю спокойно, но мозг зачем-то цепляется за его лицо. Недовольные губы, тени от ресниц на щеках, блестящий взгляд, отражающий экран.              — Почему ты задал тот вопрос? — вздыхает, прикрывает глаза.              Сказать или не стоит? Может он прав, это сценка? Такая пьяная жизненная сценка?              Мой телефон посередине кровати, забрав, кладу на тумбочку. Неловко задев пульт и вырубая телевизор.              Неловкая тишина давит              Он не двигается. Я тоже.              — Я думал, что поцелуй с мужчиной мерзкий.              — А оказался обычным? — усмехается.              — Ты до этого пробовал? — спрашиваю.              — Да, — слышу шорох, видимо пожимает плечами.              — Ты серьёзно сейчас?              — Ну, ты же никому, — фыркает, припоминая видимо фотки.              — И тебе всё это норм? — спрашиваю, невольно обернувшись за его реакцией, забыв, что мы в темноте.              — А почему нет? Я же сказал, что с разными людьми всегда по-разному. Это не зависит от пола. Скорее от близости и привлекательности, — вижу, что он спускается ниже на подушке, устраивается спать.              Неловко немного.              — Я умыться, — говорю и поднимаюсь.              Кажется, он кивнул.              Ухожу в ванну, по глазам режет свет.              Умываюсь, стою глядя на себя в зеркало. Слушаю поток воды. Снова умываюсь.              Проходит минут десять, прежде чем я всё же выхожу.              Тихонько ложусь в кровать, поправив подушку.              Снова лежим спиной друг к другу.              Закрываю глаза. Мысли вроде смытые ледяной водой, снова возвращаются. В моей голове рой пчёл поселился, не меньше. Они иногда ещё и жалят.              Картинка его подо мной с прижатыми руками, с этой чёртовой прядкой. Слишком интимным вышел жест. Пара секунд взгляда на его губы, тоже слишком.              Причём это сделала явно несознательная моя часть. С чего мне вообще поправлять его причёску?! Да и фотки эти нахуй не нужны!              Главное ему не сказать такое, зацепится же.              — Не спишь? — вздрагиваю от голоса.              — Нет, — звук словно висит в воздухе, сделав дырку в полотне тишины.              — Заморачиваешься?              — Есть такое.              — А чат что советует?              — Не заморачиваться.              — Может послушаешь?              Не отвечаю.              Он вздыхает и повозившись снова замирает, видимо, пытается снова уснуть.              И мне бы не помешало. Первый час. В путь, конечно, только вечером, но сколько можно сбивать режим?              — Я просто не понимаю, — говорю спустя минут пять, может десять.              — М? — немного сонный голос.              — Может только моему пьяному мозгу норм с мужиком?              — Может, — соглашается. Голос немного хриплый. Видимо он успел заснуть.              Полежав немного так, тоже вздыхаю, устав отгонять бред в голове и переворачиваясь на спину.              Снова неудобно.              Пытаюсь устроиться подальше от него на краю кровати. Я привык спать на правом боку, но так я буду лицом к нему. Решительно переучиваюсь спать на спине. Глупо? Однозначно.              Поворачиваю голову в его сторону.              — Ладно, — вздыхает его спина и он, перевернувшись, придвигается, оказывается близко ко мне. Приподнимается.              Едва вижу его очертания, но тепло тела, ощущается чётко.              Пальцы на ощупь скользят по моей руке. Вздрагиваю от касания к шее, лицу.              — Арс? — спрашиваю, палец касается губ. А затем, я чувствую на них дыхание и тёплое касание.              — Ну? — звучит вопрос, пока мозг пытается выйти из режима «ахуй полный».              — Что? — спрашиваю.              — Достаточно?              — Для чего? — а что происходит-то? Почему вопросы ко мне?!              Темнота, его вздох на моих губах.              — Я не понимаю, — говорю про ситуацию.              Губы снова накрывают мои, на это раз это не просто касание. Его обхватывают мою нижнюю. По телу проходит странная волна. Необычное ощущение. Словно что-то давно забытое. Мои прижимаются в ответ.              Странно, щетина колется…              — Я совершенно ничего не понимаю, — шепчу в его губы и целую. Вздрагивает, когда мои пальцы закрываются в мягкие волосы, на затылке, притягивая.              А я всё же ёбнулся. Язык касается его нижней губы. Замерев на мгновение, приоткрывает рот, и я чувствую касание в ответ. Касаюсь ряда зубов, чуть глубже.              — Хватит, — отстраняется, резко прерывая всё это и отворачиваясь обратно, на свою половину.              Запах. Чёткий его запах. Мужской, с запахом лёгкого ветра над солёной водой и ноткой дерева. Тёплый.              Как запах может быть тёплым?              А у губ разве есть вкус без использования блеска или помады?              Блять, он всегда был таким?              Лицо горит, тахикардия только нарастает, пульс бьёт в ушах.              Спустя, наверное, час гипнотизирования потолка и безуспешной попытки избегания мыслей я решил пошевелиться. Перевернулся на бок, затылком к его затылку.              Пальцы сжали наволочку.              — Может чат спросим? — звучит тихий голос.              Он тоже не спит.             

┈┈┈┈ 🚪 ┈┈┈┈